С ума сошёл, Тонкс?

Настоящее время 14.05.1971 У Теда начинает вырисовываться хоть какой-то план. Хотя пока не совсем план, но намётки. Выносить дельную мысль — не простое дело. Тонкс ощущал себя молодой мамочкой, которая с гордостью поглаживала свой округлившийся животик и рассказывала всем, сколько осталось до родов. Теду очень и очень хотелось приблизить момент своих «родов». Хотелось уже выйти из этого совсем не интересного положения, в которое он попал. Итак, первое, что у него было, — он забыл, что был в кого-то влюблён. Второе — он забыл эпизоды, в которых присутствовала Андромеда Блэк. Третье — кто-то мог подменить эти его воспоминания. Четвёртое — Пуффендуй выиграет Кубок школы. К делу это не относилось, но занести в список очень хотелось. На одну секундочку, всего лишь на одну, Тонкс задумался, что, вдруг, пророчество профессора Онай не про квиддич. Но мысль эта была настолько бредовой, насколько прозрачным и чётким казался посыл прорицательницы. Однако, на всякий случай Тед записал её предсказание почти слово в слово, как сумел запомнить — а память любит его подводить в последнее время. Вчерашним вечером он даже успел вернуться в спальню до отбоя, влетев как сумасшедший и напугав и Билли, и своего кота — неизвестно ещё кого больше. Тед отмахнулся от робких вопросов друга про Блэк и с загадочной улыбкой просидел на кровати, пялясь в пустоту до момента гашения свечей. Но сегодня пришло время стряхнуть с себя эйфорию и заняться насущными вопросами. Для начала он может отмести варианты, которые точно не подходят. Один из таких вариантов прямо в этот момент сидит за столом в факультетской гостиной. — Сьюзи, привет, — нарочито весело здоровается Тонкс с однокурсницей. Он плюхается на мягкий, жёлтый диван рядом с ней, по-свойски закидывая руку на спинку кресла позади неё. — Можно нескромный вопрос? — Ну привет, Тонкс, удиви, — Коул же не разделяет такого излишне дружеского настроя своего бывшего и в ответ лишь картинно поднимает брови. — Я хотел узнать насчёт происходящего… ну… между нами… — Тед решает перейти сразу к делу: быстро и неуместно. — Мне кажется или ты всё ещё влюблена в меня? — С ума сошёл, Тонкс? Это я влюблена в тебя? — Сьюзан отбрасывает в сторону книгу по Рунам и складывает руки на груди. — Когда-то была, каюсь, но… с чего вообще ты решил это спросить сейчас? — Ты странно ведёшь себя в последнее время. — Да ну? Кто бы говорил! Сьюзи повышает свой филигранно отточенный голос старосты и смотрит на Тонкса точно так же, как обычно это делала всего год или два назад, когда они были парой. От ностальгии по их перебранкам у Теда даже немножко начинает щемить под ложечкой, или под сердцем, или где там полагается. Всё-таки они не чужие друг другу люди. Он продолжал всё с таким же теплом относиться к Коул и считал, ничто не в силах перечеркнуть всё то хорошее, что между ними было. И ему хотелось верить, что Сьюзан придерживается этого же мнения. Однако выпаливает Тонкс совершенно другое, прямо сейчас ему не до сентиментов: — Тогда зачем ты притащилась на вечеринку к Гриффиндору?! — Я не имею там права быть? — Но ты же туда не собиралась? — Ты не отвалишь от меня, да? — Коул отбрасывает с лица прядь чёрных как кофейная гуща волос и замирает с выжидающим выражением лица. Но Тед не собирается сдаваться. Он и так всегда был слишком мягким и снисходительным с девчонками — и к чему это привело? С недовольным видом девушка опускает взгляд вниз, на свои руки. Нервными движениями она принимается прокручивать на пальце массивное, украшенное звездой кольцо. Тонкс тоже цепляется глазами за её аксессуар. «Ах… золото, оно сверкает в твоих ладонях, словно упавшая звезда,» — звучит в его голове голос профессора. — Потому что я хотела застать там Билла, окей?! — спустя несколько секунд молчания произносит Сьюзан. Она с вызовом поднимает голову на Теда. — Что?! — только и остаётся сказать Тонксу. Он старается распознать в словах Сьюзи подвох. — Да, знаешь, за время общения с тобой я поняла, что твой друг мне подходит больше, — пожимает плечами Коул. — Чёрт… Билли? Да ты шутишь?! — Тед убирает руку с дивана и отодвигается чуть дальше, чтобы суметь лучше рассмотреть Сьюзан. Но весь её вид говорит о том, что она совершенно не намерена шутить. От удивления и от того, с какой простотой девушка поделилась с ним этой информацией у Тонкса, кажется, язык прилипает к нёбу, и он начинает бестолково путаться в словах. — Он же даже… ниже тебя ростом?! Коул лишь закатывает глаза на его замечание: — Во-первых, формально ненамного, и я не люблю носить каблуки. Во-вторых, как будто меня это так волнует, Тонкс. Пожалуй, твой рост — единственное, что можно считать твоим преимуществом. — А вот сейчас было грубо, — конечно, Тед знает, что Сьюзи не имела это в виду всерьёз. — Ну и карты мне сказали, что совместимость с ним у меня лучше, чем с тобой. Всё просто, — она выдавливает из себя улыбку под конец своей тирады. Тед всё ещё пытается переварить услышанное, почёсывая затылок — или лучше сказать наводя беспорядок на своей голове. Ну, по крайней мере он теперь точно знает, что Сьюзан не при делах. Она вообще ничего не знает и не могла знать о его проблемах с памятью и о его таинственной влюблённости. А то, что Коул иногда путалась под ногами, теперь объясняется тем, что путалась она вовсе не под его ногами, а Билла. Но промахнуться было легко, тут он не в праве её осуждать. — Ты не пуп земли — даже если ты сам так считаешь, — Сьюзан лезет в карман и достаёт оттуда что-то в шуршащей обёртке. — Всё, вопросов больше нет? — Ты же понимаешь, что я сейчас пойду и расскажу это всё Билли? — ничуть не расстроившись тому, что он не пуп земли, спрашивает Тонкс. Коул разворачивает леденец, и Тед узнаёт в ней «Сауэр». Ещё один маячок, служивший связью с прошедшим. И кстати, давно он не пополнял запасы своих конфет. — Ну а почему бы и нет? — Сьюзи протягивает ему руку с сауэркой, предлагая угоститься. Забрав угощение и быстро закинув сосалку в рот, Тонкса передёргивает: то ли кислинки конфеты, то ли от мысли о том, что его лучший друг и его бывшая подружка могут сойтись. Да и не абы какая, а Сьюзан… Сьюзи и Билли, ну нет! — А кто тебе дал эту наводку? — продолжает Коул. — Меган? — Какую наводку? — морщась, переспрашивает пуффендуец. — Что я веду себя странно. Кстати Меган знает про то, что мне нравится Билли, — Сьюзан хитро прищуривается в то время, как Тед размышляет о том, как так Мег могла молчать всё время об этом и не рассказать им, своим лучшим друзьям. — А я в ответ знаю, кто нравится ей. Что-то в голосе старосты ему совсем не нравится. Тонкс старается прочесть больше на лице Коул, но там лишь хитрый блеск в глазах, характерный всем девчонкам. Этот блеск всегда его пугал: за ним как правило скрывались вещи, о которых он слышать не желал. Тед отклоняется на спинку дивана, разгрызая зубами конфету. Она приятно хрустит и шипит на языке. Бросив взгляд на Сьюзан, которая к этому моменту уже потеряла интерес к их разговору и вернулась к чтению учебника по Рунам, Тонкс вспоминает, что собирался сходить как раз-таки в библиотеку.

***

В библиотеке стоит присущий всем библиотекам запах. Тед никак не мог бы охарактеризовать его конкретно — просто книги, пыль и древесина. Но что-то в этом было чарующее. И хотя он никогда не отличался особой тягой к знаниям, находиться среди книжных стеллажей и под огромными потолками, утопающими, казалось, в самой древности, ему нравилось. Атмосфера библиотеки резко контрастировала с квиддичной. Спорт и книги — вообще не возможно поставить их в один ряд. Но Тед ставит. Как приятные противоположности. Он ощущает в этом некий баланс, и ему жизненно необходима смена деятельности. После шумного стадиона, его скоростей и адреналина оказываться в обители спокойствия и мудрости было более чем приятно. Ещё Тонксу нравится идея того, что в библиотеки они все равны. Для книг не было разницы, сколько лет читающему, из какой он семьи, сколько у него денег и власти. Вековые страницы стойко выдерживали и нахальные взгляды гордых чистокровных волшебников, и нервно переворачивающие страницы пальцы магглокровок, и круглых отличников, и законченных балбесов. Возможно, в магическом мире не существовало места, где маги были более равны, чем библиотека Хогвартса. Громоздкая дверь с вычурной резьбой издаёт короткий скрипучий звук и затем быстро захлопывается под своей тяжестью. Поздоровавшись с библиотекарем, мадам Пинс, и на всякий случай заранее расплывшись в самой вежливой улыбке, на какую способен, Тед направляется вглубь зала. Тонкс не знает, что именно он ищет, но планирует выяснить это по ходу дела. Он вместе с Биллом и Меган пересмотрел почти все учебники по Чарам, даже по Темной магии и Проклятиям — хотя таких, по понятным причинам, в школе было не слишком уж много. Но есть секции, к которым он ещё не обращался. Возможно, ему нужны не заклинания как таковые. Он хочет посмотреть побольше теории. Ему нужно что-то, связанное с памятью и изменением сознания. Корешки книг пестрят своим разнообразием, Тонкс периодически снимает с полки то одну, то другую, бегло просматривая содержания и пролистывая возможные интересные страницы. Но ничто не цепляет его взгляд. Он ищет иголку в стоге сена, он и сам это понимает. Но что-то тонкое и невидимое ведёт его дальше, заставляя продолжать искать. Ему даже кажется, что после вчерашних чайных посиделок с профессором Онай у него наконец приоткрылся — именно приоткрылся, о полном прозрении он и не может мечтать — пресловутый третий глаз. Иначе он никак не может объяснить странное щекочущее под рёбрами чувство — интуицию, ставшую более острой. Ну или это было самовнушение, сложно разобрать. Ведомый этим странным обострившимся ощущением Тед сворачивает к стеллажу, который не так давно Алиса назвала его любимым. Пожалуй, он действительно часто возле него оказывался, чаще он бывал только у стойки с эротическими журналами в «Фолиантах и свитках». Мысли об Алисе раскручиваются дальше, и он прокручивает в голове прошедшую у Гриффиндора вечеринку, а затем — момент их последнего разговора с Фоули у этих самых полок. Тонкс резко останавливается, вспомнив нечто безумно важное. И как он не обратил на это внимания в прошлый раз? Скорее всего, был виноват тот самый учебник, свалившийся ему на макушку и вызвавший очередной приступ мигрени, а затем и странное всплывшее воспоминание. Макуле мемориа — так звучало заклинание, которое назвала тогда ему Алиса, сказав, что Хоки-поки рассказывал про него на своих лекциях на шестом курсе. Тогда Тед ещё посещал его занятия, но про эти чары совершенно ничего не помнил. Да и в учебниках он его не встречал. Вполне возможно, что это что-то странное, вытащенное их профессором из недр неклассической магии. Тонкс принимается обшаривать полки на предмет упоминания в нём нужного ему заклинания, но тщетно. Через час поисков он сдаётся. Самому его едва ли найти. Остаётся не самый приятный вариант — обратиться за помощью к мадам Пинс. Стряхнув с себя осыпавшуюся с книг пыль и придав своему облику максимально презентабельный и благородный вид, Тед направляется к библиотекарю. Из схватки с Ирмой Пинс редко кто выходил с хорошим настроением или хотя бы живым: хранительница книг Хогвартса высасывала из обратившихся к ней за помощью студентов всю энергию — и казалось, вдыхала таким образом жизнь в ветхие талмуды, иначе никак не объяснить, как тысячелетние пергаменты ещё не распались на атомы. Но в общем, приятного в общении с ней было мало, а посему все студенты со второго курса уже учились искать необходимые им книги самостоятельно. — Добрый день, мадам Пинс! — Тед старается сохранять голос бодрым и ровным, но говорить достаточно тихо, чтобы не нарушать правил нахождения в библиотеке. — Отлично выглядите! У вас новая укладка? От упоминания причёски на Тонкса накатывает странная волна тревоги. Но он быстро выдыхает прочь это ощущение. — Мистер Тонкс, — библиотекарь медленно поднимает на ученика глаза. — Спасибо, вы очень проницательны. Мышца на её скуле дергается, останавливая губы от улыбки, но это всё равно означает наивысшее расположение духа волшебницы. Высокая и худая, как жердь, мадам Пинс напоминает то ли высушенный гобелен, то ли изящную хищную птицу, засевшую в тени книжных стеллажей. Её тёмные волосы всегда убраны в идеальный валик на затылке, мантия сидит без единой складки, а глаза, серые и холодные, как январское небо, с легкостью заставляют замолчать любого болтуна. — Да что вы, мадам Пинс, как же такое пропустить! — Тонкс старается уловить ту тонкую грань в любезничании, чтобы не провалиться в излишнее подхалимство, которое может сыграть ему только во вред. — Вам очень идёт, честное слово! — Так что вы хотели, мистер Тонкс? — скрипучий как дверь библиотеки голос мадам Пинс тонет в соседних стеллажах, не позволяя разноситься далеко по комнате и создавать лишний шум. — Мне нужна книга про память, где было бы что-нибудь про воспоминания, изменение сознания и связанные заклинания. Пишу доклад по Чарам. Пересмотрел все имеющиеся книги, но вот мало чего нашёл полезного. Вы не знаете ли, где… — Какое-то конкретное заклинание вас интересует? — перебивает его Пинс. — Вы не первый, кто спрашивает. — Эммм… да… Макуле мемориа, — произносить вслух заклинание оказывается странным. Тонкс словно прикасается к тому, к чему не должен был. Вена на виске начинает пульсировать сильнее, а пальцы крепче сжимают деревянную стойку, отделяющую его от мадам Пинс. — Имеется у нас одна книга по данному заклинанию. Да только в единственном экземпляре. А студент, взявший её, никак не хочет возвращать, — волшебница слегка задумывается о чём-то, но быстро отгоняет эти мысль. — Да? А… кто взял её? — Тед ловит на себя резкий, прожигающий взгляд мадам Бинс. — Я бы узнал у этого человека, когда он собирается принести её обратно. Или бы попросил передать сразу мне. — Спешит объясниться пуффендуец. — Не думаю, что это будет так просто для вас, мистер Тонкс. — Для меня нет ничего невозможного! Мне очень нужна эта книга, — расплывается в очередной улыбке Тед. Он так близко, он должен узнать. Ирма Пинс нехотя поворачивается на стуле, наклоняясь к Тонксу. В свои годы волшебница тоже училась на Пуффендуе и волей-неволей питает большую симпатию к представителям своего факультета. Так что Тед может рассчитывать на некоторые послабления. — Что ж, если вы так уверены. Может, действительно выбьете из этого нарушителя, чтобы он вернул бесценный экземпляр как можно скорее, — она недовольно поджимает губы, и при ожидании имени ученика у Тонкса внутри всё сжимается. Затем библиотекарь произносит не самое приятное для Теда сочетание имени и фамилии. — Она у Рабастана Лестрейнджа. И вроде бы за последние дни уже хватало Тонксу потрясений. Но судьба-злодейка не собиралась его отпускать из своих тисков. И узел затягивается лишь туже. В висках начинает пульсировать всё сильнее, а из лёгких выбивает весь воздух. Его собственный голос доносится откуда-то издалека, когда он наконец собирается с силами задать следующий вопрос: — А как давно книга у него? — Больше месяца. А книги в единственном экземпляре не разрешено брать дольше, чем на неделю, — мадам Пинс слегка подёргивает плечом, давая понять, что она и так рассказала Тонксу больше положенного и что её благодушие скоро закончится. — Я понял, — шёпотом произносит Тед и сбрасывает с себя недовольное выражение лица, которое стопроцентно появилось у него после услышанного имени. — Спасибо, мадам Пинс! Вы мне очень помогли. Он бросает последнюю вежливую улыбку и, пригладив в нервном движении волосы, разворачивается по направлению к выходу из библиотеки. — Смотри мне, Тонкс, только попробуй не выиграть в этом году Кубок школы! Забери у Лестрейнджа и победу, и книгу, — говорит ему напоследок мадам Пинс. Тед в ответ лишь одобрительно кивает, убеждая, что у него всё под контролем. Волшебница вторит его кивку, снимая с себя маску железной леди и открывая в себе что-то человечное в это мгновение. Что ж, Лестрейндж так Лестрейндж. Разобраться и на квиддичном поле, и за его пределами. У Тонкса будет о чём подумать на досуге.