С ума сошёл, Тонкс?

26.06.1970 В тот год ученики закончили с экзаменами раньше обычного — и в последний день перед отъездом студентов домой Хогвартс дышал так, будто сам собирался на каникулы. Летняя лень струилась по выжженной траве, врезалась в распахнутые окна, стекала по солнечным бликам на поверхности Чёрного озера. Май и начало лета выдались аномально жаркими, и последняя неделя июня не была исключением — температура была такой высокой, что пиши студенты итоговые экзамены сейчас — точно бы перепутали простейшие Экспеллиармус и Эпискеи. Но для тех, у кого с учёбой было покончено, такая погода ощущалась как благодать. Тем более, что в тот день в окрестности замка пришли освежающие ветра. Они разгоняли зной и заставляли загар моментально липнуть к телу. Те же, кто боролись за аристократическую бледность своей кожи, сидели в тени деревьев. Так, под раскидистым дубом на разложенных пледах устроились слизеринки. Холодный чай в фарфоровых чашках, пирожные из Хогсмидской лавки, книжки, ленты, разговоры вполголоса — всё выглядело чересчур безмятежно, а сами девушки казались похожими на волшебных изящных кукол из коллекций антикваров-чудаков. Андромеда Блэк сидела в центре компании, если не подружек, то давно знакомых ей однокурсниц, представительниц таких же благородных семей, как и её. Присцилла Бёрк демонстративно жаловалась на погоду и тугой парадный корсет, чрезмерно активно размахивая веером. Остальные слизеринки вежливо соглашались с ней, но старались больше обратить на себя внимание Андромеды, ради которой они собрались на пикник, и завести разговор про того или иного их знакомого — непременно выходца из Священных 28. Андромеду же эти разговоры занимали в последние минуты всё меньше, так как к озеру прибежала компания, не иначе как олицетворяющая дружбу факультетов: парочка игроков в квиддич из команды Когтеврана, гриффиндорцы во главе с близнецами Пруэтт и старшекурсники с Пуффендуя, включая Тонкса. Позабыв о чае в своей чашке, который рисковал бы остыть, если бы был горячим, Блэк из-под полуопущенных век наблюдала за дурачащимися одноклассниками. До неё доносился шумный спор мальчишек: кто осмелится первым прыгнуть в озеро — всё ещё прохладное и, казалось, никогда не нагревающееся, как ему и полагается. Фабиан Пруэтт стоял в воде по щиколотку, его брат Гидеон делал вид, что сейчас вот-вот бросится туда с головой, но так и оставался на месте. Билли Бэйрон сидел рядом на траве, приложив ладони к глазам так, чтобы они образовывали защищающий от солнца козырёк, и пристально следил, чтобы на горизонте не появился кто-нибудь из преподавателей. Остальные парни и девушки — имена которых Андромеда то ли не знала, то ли не собиралась запоминать — активно участвовали в дискуссии, то и дело прерываемой взрывным смехом. А в это время немного в стороне Тонкс запускал воздушного змея. Пёстрый самодельный треугольник вился высоко над озером, упрямо держась в небе, как будто отказываясь признавать, что его держат на привязи. Ленточки на его хвосте дрожали в такт лёгкому ветерку. Тед, щурясь от яркого света, то отпускал шпулю, то ловко подматывал её обратно. Парочка девчонок из Пуффендуя, сбившись в кучку, восторженно наблюдали за бесплатным развлечением, толкали друг друга локтями и тыкали пальцами в небо, когда змей особенно красиво уходил в вираж. Тонкс машинально бросил взгляд в сторону — туда, где под деревом расположилась компания слизеринок. Ему не нужно было всматриваться, чтобы сразу найти Андромеду среди остальных. Он давно научился это делать. В толпе ли Большого зала, в коридорах ли, где почти никто не ходит, у моста ли, к которому не ведут никакие разумные маршруты — взгляд сам цеплялся за неё, будто знал дорогу лучше него самого. Теду казалось, что у него был компас, безошибочно указывающий не только локацию, но и время, когда он встретится с ней глазами. Было бы ложью утверждать, что он не хотел этих встреч. Точно так же было ложью то, что он не думал о ней последние полтора месяца. После той встречи в теплицах странные, навязчивые мысли стали появляться в голове Тонкса — сначала изредка, почти случайно, а потом всё чаще, настойчивее, не давая отмахнуться. Он прокручивал события последних двух лет, с ужасом признаваясь себе, что у него были моменты, когда Андромеда… была ему симпатична. Он не хотел считать, что был в неё влюблён, но там определённо что-то было. Вернее, то было, то не было. Тонкс был занят отношениями со Сьюзан и Алисой, поэтому ему не полагалось тогда думать о других девчонках. Вот только действительно ли он не думал? После их разговора на его семнадцатилетие Тонкс на многие вещи посмотрел по-иному. Он никогда не позволял себе и думать об Андромеде в романтическом ключе и воспринимал их разговоры как игру или как нечто дружеское — насколько оно могло быть между магглорождённым волшебником и представительницей одной из древнейших чистокровных магических семей. Вот только с каждым разом эти пускай и редкие, почти ни к чему не обязывающие разговоры всё больше отпечатывались у него в душе. Он пытался придумать своим эмоциям объяснение и разложить всё по полочкам, но Тед всегда был плох в наведении порядка. А потому решил просто отдаться этим чувствам и мыслям, надеясь, что после летних каникул всё забудется и каким-нибудь образом уляжется. Он просил Андромеду вернуться осенью такой же, но, похоже, сам он это обещание не сдержит. А тот факт, что он постоянно натыкался на Блэк взглядом, никак не способствовал его будущему «исцелению». Но Тонкс не был бы собой, если, как обычно, просто не наплевал на происходящее. В данной ситуации он хотел бы всецело отдаться девизу «будь, что будет». А было в тот день весёлое дружеское гуляние. С компанией своих однокурсников он выбежал к Чёрному озеру, прихватив воздушного змея, которого ему полюбилось запускать в последние недели, чтобы было чем занять руки в отсутствии квиддича. Его друзьям тоже нравилось наблюдать за маггловской игрушкой, а некоторые младшекурсники даже начали повторять за Тедом и мастерить своих. Наладив своего воздушного друга, Тонкс принялся бежать, разгоняясь во весь опор и заставляя змея парить за ним. В тот момент ему казалось это сродни полёту на метле. Змей был в воздухе и выписывал пируэты, точно так же как он во время матчей по квиддичу. В ушах у Теда оглушающе свистел ветер, всё сильнее подхватывая разноцветный бумажный треугольник. Внезапно Тонкс резко остановился, а змей, вырвавшись вперёд, ещё долго скользил по небу, описывая плавную дугу и подчиняясь лишь воздушным капризам. Тед следил за его движением зачарованным взглядом, почти не дыша. В такие моменты ему особенно нравилось делать что-то без магии — по-простому, как в детстве, когда ему было восемь и он запускал змея вместе с соседскими мальчишками на залитом солнцем поле. Сейчас всё было почти так же. Только ветер в волосах, натянутая леска в руках и лёгкое, безусловное ощущение того, как сама жизнь разливается по венам. Змей начал снижаться из-за неожиданно стихнувшего ветра. Своим хвостом он лизнул пушистую крону дуба, после чего зацепился за одну из веток. Аккуратно подёргав за стремительно ослабившийся и уже совсем не натянутый леер, Тед подкрутил верёвку и спустя минуту мастерки высвободил свою «игрушку» из зелёного заточения. В извиняющемся жесте он махнул рукой сидевшим под деревом слизеринкам, на которых по его вине осыпалась листва. Он заметил, как в ответ на это наигранно нахмурилась Андромеда. Страшно захотелось затянутся сигареткой. Тед сматывал леску опустившегося на землю после стихнувшего ветра змея, когда рядом прозвучал вопрос одного из Пруэттов: — Тонкс, слабо прыгнуть в Чёрное озеро? Даже первокурсник знал, что прыгать туда — всё равно что проситься в пасть к троллю. В чёрной глубине озера водились существа, о которых предпочитали не вспоминать лишний раз: русалки, гриндиллоу, огромный кальмар… Многие ученики боялись лишний раз приближаться к воде, не то что купаться! — Фаби, ты же знаешь, «слабо» — самое опасное слово, которое можно мне сказать, — покончив со складыванием воздушного змея, усмехнулся Тед. И эта улыбка обычно означала только одно: сейчас будет глупость. Ловким движением Тонкс стащил с себя футболку — под восторженные ахи однокурсниц — и на секунду замер, с вызовом смотря на Фабиана. А в следующую — внутри него чиркнула спичка и он уже рванулся к озеру. — Тонкс! Ты с ума сошёл?! — раздался позади крик кого-то из девчонок, возможно, Меган. Но было уже поздно. На бегу он скинул тапки — один из них чуть не попал в зазевавшегося Билла, — и, не замедляя шага, плавным, почти идеальным движением взмыл в воздух и нырнул в чёрную, как тушь, воду. Вмиг все звуки остались позади, погрузив Тонкса в оглушающую тишину, словно кто-то выкрутил громкость мира на минимум. Оставался только идущий из глубины холод. Тед не обращал на него внимания, уверенными гребками раздвигая толщу воды. В висках бешено стучал пульс, гонимый адреналином. Тонкс вынырнул в добрых двадцати метрах от берега. Хулиганская улыбка сияла на его лице. У кромки воды уже собралась толпа учеников: кто-то смеялся, кто-то переговаривался вполголоса, кто-то хотел бежать предупредить в лазарет. Но Тонкс их почти не слышал. Странный импульс, разгоравшийся у него внутри последние недели, в тот момент обрёл настоящую силу. Казалось — ещё немного, и у него из груди как из клетки вырвется опасный зверь. У Теда не осталось сил сдерживать внутри себя этот порыв. Сердце всё ещё бешено колотилось, когда Тонкс резко отбросил с лица налипшие русые пряди, провёл ладонью по мокрым волосам, зачесывая их назад, и, задыхаясь от холодной воды и собственного азарта, сложил руки рупором: — Блэк! С днём рождения! Сидящие под деревом слизеринки одновременно обернулись. Кто-то прыснул в ладонь, кто-то демонстративно закатил глаза. А Андромеда только приподняла бровь — и медленно, почти незаметно, улыбнулась. Тед коротко рассмеялся, махнул ей рукой и снова опустился под воду, направляясь обратно к берегу. Пусть все думают, что это очередная его глупая выходка. Он не мог этого не сказать. Впереди его ждали долгие томительные каникулы.