С ума сошёл, Тонкс?

6 курс 25.04.1970 Спустя время Тонксу перестало нравиться махать кулаками и оттачивать своё мастерство язвительных ответов на нелестные высказывания по поводу его чистоты крови. И он решил сфокусироваться на том, что получалось у него лучше всего — помимо игры в квиддич — на шалостях. Всем в школе не хватало немного задора, это чувствовалось. Было просто жизненно необходимо разрядить обстановку. А заодно вновь почувствовать собственное превосходство в управлении магией независимо от её происхождения — ведь далеко не все чистокровные могли менять вилки в столовой на водоросли из Чёрного Озера так ловко, как он. Тонкс до сих пор считал это своим хайлайтом, когда серебряные приборы вдруг начали обмякать в руках первокурсников, превращаясь в липкие, похожие на щупальцы веточки. Вот визгу-то было! Необходимо было событие, которое бы затронуло представителей всех факультетов, но было бы в меру безобидным — приходилось ещё жестче фильтровать свои шутки, так как негатива всем и так хватало. Хогвартсу нужно было вспомнить о том, что это школа волшебства, и Теду хотелось сотворить что-то невинно весёлое и по-настоящему волшебное. Так и родилась идея изменить меню, потому что где как не в Большом зале за приёмами пищи можно было бы собрать всех учеников? Это грозилось стать самой масштабной его шуткой и переплюнуть вилки-водоросли. В тот раз Тонкс решил действовать без помощи Пруэттов, которые и так не вылезали из отработок за свои проступки, а в перерывах пытались запихнуть в себя параллельно с никотином знания всех прошедших семи курсов в процессе подготовки к выпускным экзаменам. И готовить розыгрыш без близнецов было таким непривычным делом, что ему было невыносимо трудно представить себя в следующем учебном году без них. Хорошо, что рядом с ним был Билли. Он редко был прямым участником задумок Тонкса и Пруэттов, но поддерживал их насколько мог, а иногда и подкидывал советы. Или алиби. — Продолжится ли веселье завтра? — спросил Билл, покосившись на сидящего напротив Теда. Тем воскресным днём они сидели за завтраком, зовущимся так лишь условно, потому как обитатели школы вместо привычной каши с джемом получили полноценный удар по поджелудочной: куриные ножки, запеченную индейку по-французски, мясную лазанью, вырезанные из огурцов и помидоров феечки пикси и три вида гарнира, включая бейби-картофель в мундире. — Ну нет, ещё один день такого бардака я не вынесу! — запротестовала Сьюзи, которой особенно не понравился бардак с едой, наверное, как староста, она не могла вынести нарушение правил. Что бы с ней случилось, когда она бы узнала чьих рук это дело? — Это же забавно, — подала голос Меган и пожала плечами. Ей, как и многим другим студентам, эта шалость пришлась очень даже во вкусу. Впервые самой обсуждаемой темой в школе стало что-то приятное. В этот момент раздался восторженный возглас со стороны гриффиндорского стола, где братья Пруэтты пребывали в экстазе близкому к полуобморочному от факта появления на столах блинчиков с карамелью. Сладкая патока соблазнительно блестела под огнями тысячей свечей, что привычно плыли под потолком Большого зала. Гидеон зачерпнул щедрую ложку сиропа и с блаженным видом наблюдал, как карамель, словно раскалённая лава, стекает в его тарелку, обволакивая собой блинчики. Рядом с ним Фабиан грузил себе в тарелку по меньшей мере девятый блин и не прекращал приговаривать какие-то нежности. От этой картины можно было почти возбудиться. Ну это же блинчики с карамелью! В школе было немало любителей карамели, включая Тонкса. — Я буду славить вечно автора этой проделки! — в один голос воскликнули Пруэтты. До этого момента почти все присутствующие в зале были уверены в том, что всё провернули как раз-таки рыжеволосые близнецы. Но, если это были не Гидеон с Фабианом, то это стало ещё большим событием. Следом за этим тут и там их возглас подхватили ученики из разных концов зала. Кто-то начал одобрительно улюлюкать, кто-то активно зааплодировал, кто-то даже засвистел. Можно было без сомнений сказать, что большинству затея более чем понравилась. Немаловажным фактом было то, что эта проделка была безобидной и доброй, как хотел того Тед. К тому же, изменить меню Хогвартса было совсем непросто — ведь нужно было начинать с первого этапа цепочки: меню, добраться до которого стоило Тонксу больших усилий, — так что многие студенты испытывали благоговейное уважение к человеку, сумевшему осуществить всё это. Тед изо всех сил пытался заставить свои щёки не покрываться румянцем так сильно, хотя, он думал, что краснеть — это совсем не про него. Но столько оваций он не получал даже после своих лучших матчей по квиддичу. Это было непередаваемое чувство. Чистейшее наслаждение разливалось по его венам. Он был на вершине мира. Он почти что выиграл Оскар в мире магглов. — Автор этой проделки — может быть, и гений, но дурак, — продолжала дуться Сьюзан. Её голос тонул во всеобщем гуле. — Гений, Сьюзи, гений, — Тонкс приобнял девушку за талию, игриво притягивая ближе к себе. Коул пыталась сделать вид, что отталкивает его, но на самом деле на её лице блестела улыбка. Билли лишь закатил глаза на действия друга, уткнувшись в тарелку, где появился мясной бургер с сыром чеддер и солёными огурцами, который он так обожал и который невозможно было встретить в магическом мире. Это был персональный подарок Теда для своего друга. Тонкс уже покончил со своим «ужино-завтраком» и ждал, когда можно будет вместе с остальным пуффендуйцами отправиться в гостиную. — …Так любопытно, в этом «изменённом» меню чего только нет, казалось бы! Но только не орехи! — Присцила Бёрк говорила об этом факте, как будто это было самой важной на свете вещью. — И даже «шоколадный обед» брауни тоже был без орехов! Излюбленная компания слизеринцев проходила рядом со столом, где сидел Тед, и до его уха донёсся отрывок их разговора. — Действительно, их не добавили ни в одно блюдо, даже в те, в которые полагается, — дополнил её реплику Рабастан, который оказался великим гурманом и знал составы всех двадцати девяти поданных блюд. — Конечно, у меня же на них аллергия, — усмехнулась Андромеда. И в этот момент про себя усмехнулся Тед. — Что?! — слизеринцы замедлили шаг, с удивлением покосившись на Блэк. — Что это значит? Их не добавили ради тебя? — Ты знала об этом розыгрыше? С двух сторон на Андромеду посыпались вопросы. Тонкс слегка повернулся, внимательно наблюдая за компанией в зелёных одеяниях. Блэк немного смущённо смотрела на своих друзей, пытаясь понять, что из того, что она сказала, было неправильным. Но Андромеда быстро стряхнула с себя секундное замешательство, вернув на место привычное холодное выражение лица. И на этот раз она добавила к нему толику насмешки. — Святой Мерлин, это же шутка, — язвительно произнесла Андромеда. Но в каждой шутке была доля правды, это Тонкс знал точно, ровно как и то, что у Блэк аллергия на все виды орехов.

***

6 курс 02.05.1970 Пусть это и происходило всего во второй раз, Тонкс уже решил, что это должно стать его небольшой традицией — в свой день рождения он сидел возле теплиц, настраиваясь на долгий и богатый на общение вечер, раскуривая свежескрученный косячок. Стояла невыносимая, совершенно не майская жара. В попытках найти тенистое место Тед спрятался за одной из оранжерей, но солнце медленно и верно сдвигало полоску тени, рискуя вот-вот оставить Тонкса под прямыми, обжигающими лучами. Но на выступе у Северной башни в это время было стопроцентно жарче. От мысли о том, какой раскалённой могла сейчас быть черепица крыши, юношу даже передёрнуло. Его размышления уносились ввысь вместе с бледно-серым дымом, неспешно гуляя от одной темы к другой. Где-то вдалеке заливались в песне местные птицы, радостно перекрикиваясь между собой. Вдруг острое ощущение дежавю током прошлось по всему телу Тонкса. Он выглянул за угол теплицы и иронично обнаружил там идущую в его сторону Андромеду. — Мисс Блэк, какая встреча, — без толики издёвки, но с ноткой удивления произнёс Тед. Он приподнялся, освобождая место на мантии, предлагая Андромеде расположиться рядом с ним. Раздумывая на этот раз чуть меньше, слизеринка медленно опустилась на траву. Она всё так же не проронила ни слова, напоминая Теду о том, что последний раз они разговаривали, кажется, в прошлом году, что делало их практически незнакомцами друг для друга. Но что-то заставляло Тонкса считать совсем по-другому. — Что ж, ты снова пришла поздравить меня? Вот так подарок! Может быть, на этот раз даже покуришь со мной? — Демонстративно, по-свойски Тед протянул ей косяк. После подобной выходки в прошлом году он уже не побоялся предложить ей это снова. Да и вообще наговорив ей столько глупостей разного рода, Тонкс уже понял, что у Блэк на них иммунитет. То, что произошло в следующий момент, шокировало его, потому что Андромеда приняла предложенную ей сигарету. В её изящных пальцах, созданных явно не для такого, самокрутка смотрелась как дешёвая зажигалка в руках статуи святой. Она осторожно затянулась — Тед был уверен, что она делает это впервые — и оставила на бумажном кончике ярко-розовый, блестящий след от помады. Ничего не сказав, Андромеда вернула косяк обратно. Тед тоже молчал. Он приложился губами ровно туда, где несколько секунд назад были её губы, и тлеющий огонь вдруг показался ему непривычно жгучим. Тонкс прикрыл глаза и затянулся глубже, чувствуя, как дым медленно скользит по горлу, оседая внутри вязким теплом. Солнце нещадно пекло, а лучи липли к коже, только сильнее разгоняя жар под рёбрами, так что, зажав сигарету зубами, ему пришлось закатать рукава рубашки ещё выше. Андромеда вытащила из сумочки складной веер и, разгоняя застоявшийся воздух, принялась им обмахиваться. Они по очереди сделали ещё несколько затяжек, в тишине созерцая закрытые в стеклянных теплицах растения. Не то чтобы там было на что любоваться, но было в этот моменте нечто умиротворяющее. Вздохнув от усиливающейся жары, Блэк решилась собрать свои распущенные волосы, отточенным движением закалывая их в лёгкий пучок так, что только несколько более коротких прядей у лба спадали элегантными кудряшками. — Всегда мечтала отрезать себе эти дурацкие волосы, — вдруг произнесла она дрогнувшим, чуть сиплым после курения голосом. — Почему же нет? — чуть повернувшись к девушке и внимательно разглядывая её, спросил Тонкс. — Мне это не совсем… позволительно, — Андромеда повела плечом. — Мне казалось, ты и так делаешь много чего непозволительного, — Тед с намёком приподнял брови, на что Блэк лишь только фыркнула. — Это же все лишь стрижка, что тут такого? Я считаю, тебе очень пойдёт. Он улыбнулся, внимательно наблюдая за эмоциями, что сменялись у неё на лице. Сегодня Андромеда была более задумчивой, чем обычно, но совершенно точно в хорошем расположении духа. Тед так боялся спугнуть это её состояние. Он ощущал себя канатоходцем, ступившим на натянутый над огромной высотой трос. Ему бы стоило выверять каждый свой шаг. Но Тонкс был бы не Тонксом, если бы даже в этой ситуации не решился следовать своей любимой стратегии — бросаться с головой и делать, не подумав сперва. Ему так хотелось разгадать ту задачку, что подкинула ему Блэк. Понять происходящее и понять её. Возможно, даже ещё больше ему хотелось понять себя. Ноющее, царапающее чувство, от которого невозможно было отмахнуться, разрывало ему грудную клетку изнутри. Быть может, ему совсем напекло голову или он прокурил последние мозги, но он не мог больше притворяться, засовывая свою искренность куда подальше. Вопрос о стрижке Андромеды повис в воздухе без ответа, и на его место Тед поспешил подвесить другой: — Знаешь, я тут думал над словами, которые ты мне сказала недавно в Хогсмиде… Про то, что мне не стоит подходить к тебе, когда ты в компании с другими слизеринцами и всё такое… И я хочу спросить у тебя кое-что. Извини, если этого не полагалось бы мне делать, но… Что с тобой происходит весь этот год? Андромеду схватило ледяное оцепенение, потому что она замерла, спеша натянуть на себя маску отчуждённости. Даже её взгляд застыл на одном месте, бессмысленно разглядывая стоящую за стеклом мандрагору и её распустившиеся листочки. Теду так не хотелось, чтобы она снова отстранялась и закрывалась, и он продолжил быстрее: — На пятом курсе мы могли мило поболтать с тобой, перебросившись парой фраз. Конечно, я не претендую ни на какое звание твоего друга или вообще наше общение было не важно, но в этом году ты стала совершенно другой… — О, то есть ты считаешь, что знаешь, какой я была до этого? — тихо, словно из-под толщи воды подала голос Блэк. — Да, я знаю, какой ты была в разговорах со мной! Вспомнить хотя бы то, как мы сидели здесь год назад, — Тонкс развёл рукой, оглядывая теплицу. Он готов был вложить в слова всю свою энергию, чтобы она хоть немного передалась Андромеде и «вернула её к жизни». — Для того, чтобы это было неважно, ты помнишь наше общение слишком хорошо, — она слегка покачала головой в отрицающем жесте, всё ещё не смотря на Теда, а будто будучи погружённой в свои мысли. — Только не уходи от темы, — Тед впервые за всё время как-то жёстко решился осадить Андромеду и взять бразды правления над ходом беседы в свои руки. Ему правда хотелось всё обсудить сейчас. Чтобы больше не занимать свою голову размышлениями о странном и неоднозначном поведении однокурсницы. — Ты огрызаешься на меня весь год! И ладно бы, если бы ты так вела себя всегда, но это же не так… Тед наклонился ниже, заглядывая в лицо Андромеды. Они сидели так близко, что ему чудилось, что он слышит не только своё бешено бьющееся сердце, но и стук сердца слизеринки. — Я знаю, что если бы ты была оскорблена моим вопросом или не хотела бы на него отвечать, то ты бы давно ушла отсюда. Но ты продолжаешь здесь сидеть со мной, — Тонкс проговорил это так мягко, почти что любовно. Всё-таки не зря он покупал те баночки с мармеладными змейками, кажется, он-таки научился с ними общаться. — И могу предположить, что ты хочешь мне на него ответить. — Хочу, но не знаю как… — прошептала Блэк и медленно повернула к нему голову. Веер в её руках едва заметно дрогнул, а затем и вовсе опустился на колени. — Это всё слишком тяжело. В её глазах было нечто редкое и почти невозможное — одновременно и страх, и смелость. Страх — потому что она вообще не должна была быть здесь, не должна говорить с ним, а если и говорить, то не так. Страх — потому что в то же время тот факт, что она здесь, совсем не означает, что Тед сумеет её понять. Но смелость — потому что она готова продолжать говорить и верить, что он всё-таки поймёт. Блэк всё ещё боялась смотреть, но уже не могла отвернуться. И Тонкс вдруг понял, что он наконец-то действительно увидел происходящее под другим углом и понял, как это воспринимается Андромедой. Насколько это всё было странным и неправильным для него, было в сто крат таким для неё. — Быть может, когда-нибудь ты сделаешь это, — губы Тонкса растянулись в серьёзной улыбке, о существовании которой в своём арсенале он до этого даже и не подозревал. — А пока я хочу извиниться за все те глупости, что вытворял в этом году. Те танцы, приставания с глупыми вопросами после уроков, да и вообще… Я не хотел никак тебе насолить или… подставить. Андромеда теперь неотрывно смотрела на него с выражением, которое тоже не было ей свойственно — сочувствующе и как-то даже изумлённо. Её зрачки слегка подёргивались влево-вправо, словно она быстро переводила взгляд туда-сюда с одного глаза Тонкса на другой в попытках сравнить рисунок его радужки. От этих пронзительных взгляда и ощущения Андромеды так близко у Теда даже слегка закружилась голова. Или в этом опять были виноваты увеселительные травы. — Как в тебе сочетается столько всего несочетаемого?! — спустя некоторое время воскликнула Блэк. Вопрос явно не требовал ответа. — Твои извинения приняты, Тонкс, — добавила она чуть позже. — Но, если честно… твои «глупости» иногда даже были забавными. — О, то есть ты всё-таки находишь мои шутки забавными? — он тут же оживился, припоминая их разговор в поезде прошлым летом. Андромеда закусила губу, стирая с неё остатки розового блеска. На её щеках заиграли еле заметные ямочки. Этот его вопрос она тоже оставила без ответа, но сейчас Тонкса это почти не беспокоило. Он полез в карман брюк и выудил оттуда сауэрку в чуть потёртой обёртке. — Держи, курильщица, — Тед протянул ей конфету почти тем же жестом, каким полчаса назад предлагал косяк. — Это чтобы перебить запах травки. — С лаймом? — переспросила Блэк, принимая угощение на этот раз без лекции о вреде сахара. — С лаймом, да. Подул долгожданный лёгкий ветерок, позволяющий начать дышать полной грудью. Впереди были последние два месяца учёбы и долгое-долгое лето. Вот только Тонкс боялся, что после каникул Андромеда снова вернётся другим человеком. Закрытой и холодной версией себя, которую ему было невыносимо видеть. Потому он, прикрыв от солнца ладонью глаза, продолжал осторожно рассматривать девушку, пытаясь запечатлеть этот день во всех красках. Да, для того чтобы это было неважным, он слишком хорошо стремился запомнить. Какой же болью было бы это забыть.