Подарок взрослой девочке

Запахи хвои, цитруса и кофе развлекали фантазии яркими красками. Замок традиционно утопал в украшениях, идиотской самовольной омеле, что осталась будто дурацкое проклятие силы любви ещё со времён Дамблдора, и праздничном возбуждении его обитателей. В этом году выдалась на удивление сказочная погода под Рождество. Даже он этим утром спокойно помешивал свой чёрный кофе с сахаром, задумчиво рассматривая белые пушистые снежинки, которые медленно вальсировали в лёгких па с нежными порывами зимнего ветра. На заднем фоне, хотя на самом деле совсем рядом, за преподавательским столом, Хагрид сокрушался по поводу чрезмерного снегопада и выпрашивал у директриссы Макгонагалл разрешение использовать палочку для уборки сего природного катаклизма с главных дорожек замка. Ближе к нему расположились Флитвик с Долгопупсом. Их беседа была намного интереснее, пока обсуждение не зашло в уже знакомую заезженную степь, куда он сам нос не собирался совать. — Северус, — весело обратился к нему профессор Флитвик, слегка оборачиваясь к коллеге, — хоть в этом году вы осчастливите нас своим присутствием на рождественской вечеринке? Его на мгновение перекривило не то от горчинки в явно пережаренном кофе, не то от этого вопроса. Снейп хмыкнул, всем своим видом давая осознать, какая это глупость для него. Но, стоило открыть рот для ответа, как в Большой зал беспорядочным ураганом влетела растрёпанная, несколько заспанная Грейнджер. Оценив её насмешливым взглядом, он придержал свою издёвку, когда новоиспечённая профессор трансфигурации уселась на последнее свободное место рядом с ним. — Если моё присутствие и может кого осчастливить, то это вряд ли преподавательский состав школы, Филиус. Ответ был настолько корректным, что Долгопупс вытаращил глаза, всматриваясь в обычно саркастичного коллегу. Но ему хватило ума сложить два и два. Это не обычная вежливость. Этот ядовитый змей придерживал свой яд в клыках, чтобы вонзиться ими прямо в мягкое тело своей потенциальной жертвы рядом. Зевнув, Гермиона потянулась за кофе. Сахар, как назло, стоял между Снейпом и Флитвиком. Не просить ведь этого нахала помочь. Снейп изводил её с тех пор, как Грейнджер вновь появилась в школе. Даже отстал от Невилла, что уже было событием, ведь пользоваться проверенной схемой устрашения ради развлечения ему явно было по душе. Тяжело вздохнув, она всё-таки потянулась за треклятым сахаром, случайно задев плечом грудь волшебника. — Невероятное уважение личных границ, — прыснул ядом Северус, начиная развлекаться. Румянец прожигал кожу алыми пятнами, а температура словно взбесилась не только внутри, но и снаружи, распекая Большой зал на огромной адской сковородке. Поспешно возвращаясь с сахаром на своё место, Гермиона почувствовала тихий ужас, когда фарфор выскользнул из пальцев и в руке осталась одна лишь крышечка. Прозрачно-белые кристалики рассыпались по чёрной ткани одеяния профессора, а сахарница со стуком скатилась на пол. — Какая грация, — выплюнул он. Совершенно растерянная таким происшествием, Грейнджер начала стряхивать с его сюртука сахар, остановившись, лишь услышав его шипение: — Что вы делаете? — Убираю… о… Она выровнялась, мысленно обещая себе спать больше и соображать быстрее. Снейп же, испепелял взглядом, беззвучно убирая учинённый беспорядок магией. Передал ей сахарницу, тихо фыркнув: — Сладкоежка. — От такого слышу! — высунула язык Гермиона. Студенты уехали на каникулы, а те единицы, которые остались, обычно не завтракали. — Мне нужна глюкоза, чтобы соображать быстрее. — Не знала, что шоколадное печенье поднимает мыслительный потенциал, — нахально заявила Гермиона. Сделав большой глоток сладкого кофе, девушка сморщила нос, отмечая: — Пережарили немного. «Верно, пять баллов Гриффиндору, мисс Грейнджер!» — подумал Северус и усмехнулся этой мысли. — Что в этот раз вас не устроило? — выдохнула Грейнджер. Всё с тем же смешком он оглядел её вновь. Волосы растрёпаны, торчат во все стороны. Преподавательская мантия надета наизнанку, так что рубцы ткани торчат, словно умоляя сказать ей о внимательности. Юбка перекручена, а кофта лишь местами заправлена. Ходячее несчастье, не иначе. — Ничего. Если при первом взгляде можно подумать, что у вас была горячая ночь, то при более близком рассмотрении с уверенностью могу заявить: очередная книга. — Вовсе… — она задохнулась в возмущении, краснея пуще прежнего, — с чего вы вообще это взяли, Снейп? Тихое хмыканье заставило её напрячься. Гермиона, делая вид, что очень голодна, накидала в тарелку овсянки, украшая ту сухофруктами и орехами. Но боковым зрением она уловила его незначительные движения. Он решил удостовериться, что их никто не слушает. — Всё просто. Вы всё так же невыносимы, Грейнджер. Думаю, секс мог бы решить некоторые изъяны вашего поведения. — Я не собираюсь меняться из-за… — Вы вновь прослушали главное, — вздохнул он, — неудивительно, когда самомнение такое раздутое, что даже очевидные факты… — Очевидные факты? — взвилась она, хватая тост с тарелки перед ним. — Знаете что? Как вы смеете говорить об этом со мной?! У самого небось… Его глаза опасно блеснули и сузились в уничтожающем взгляде. Краем глаза Гермиона заметила, как он сжал приборы пальцами, а угрожающий тон заставил мурашки на её коже выплясывать ча-ча-ча. — Рискните, мисс. — У вас тоже никого нет, это все знают! — отмахнулась Грейнджер, пытаясь спасти себя от его прожигающего внутренности гнева. Масло упрямо не размазывалось по тосту, собираясь кусочками, и она уже в некой истерике подозревала, что это очередная маленькая пакость коллеги. С горем пополам поборов масло, Грейнджер взялась за лимонный курд, с лёгкостью разравняв мягкую сладость по тосту. Смачно откусив небольшой кусочек, девушка мельком взглянула на мужчину рядом. Он вновь принялся за свой омлет с овощами. Бессовестно пользовался бедными домовиками в своих целях! Это ведь индивидуальный заказ. Завтрак обещал быть молчаливым, если бы не одно но. В Большой зал влетела крупная сова с подарочной коробочкой. Это чудо приземлилось аккурат в овсянку Гермионы, оросив не только её саму, но и, естественно, многострадального соседа, который пылал от ненависти, как никогда прежде. Стоило ему повернуться с намерением отчитать её как провинившуюся школьницу, как на стол между ними с громким уханьем приземлилась та самая сова. Несколько мокрых перьев попали в тарелку Снейпа, и Гермиона готова была поклясться, что видела, как на его виске выступила жилка. — Грейнджер, — обманчиво спокойно прошелестел он, — уберите свою чёртову птицу! — Пожалейте бедное создание, Северус, — примирительно проронила она, поглаживая сову, — она проделала долгий путь. — День подарков завтра, — фыркнул он, убирая с себя овсянку. Кивнув, Гермиона неловко улыбнулась, вытаскивая собственную палочку. — Разница в часовых поясах, родители присылают быстрее. Но не успела она и пискнуть, как овсянка исчезла с одежды и волос, а затем и вовсе из тарелки. Подарочная упаковка — тоже чистая, но ещё холодная от температуры на улице — соблазняла открыть немедленно, чем она и занялась. — Чего же вы не в Австралии? Там сейчас лето. Сорвав упаковку, Гермиона с улыбкой открыла коробку, снисходительно отвечая: — Боюсь, как бы вы не заскучали тут без меня. Чем же ещё заняться одинокому волшебнику в Рождество? Его губы дёрнулись в скрытой улыбке, а в глазах появилась очередная насмешка. — Чтобы упрекать меня одиночеством, сначала разберитесь с собственным. Но Грейнджер уже не слушала его. Её лицо багровело, а мозг отказывался воспринимать реальность. Она резким движением закрыла коробку и подорвалась с места, взвизгнув: — Прошу меня простить! Едва не бегом профессор трансфигурации покинула Большой зал, оставляя Снейпа в полнейшем замешательстве.

***

Захлопнув за собой дверь спальни, Гермиона прижалась к ней спиной, пытаясь выровнять сбитое от бега дыхание. «Он видел? Он ведь всё всегда видит! Чёрт! Чёрт!» — мысли проносились в голове тревожными тучами, нагнетая стыд ещё сильнее. Такой подставы от мамы она точно не ожидала. Надо бы что-то с этим делать. Оглянувшись по сторонам комнаты, словно Снейп мог откуда-то подглядывать за ней, Гермиона уселась на кровать, уложив коробку с подарком на бордовое мягкое одеяло. Судорожно вздохнула и решительно открыла её. Совершенно идиотский подарок, как ни посмотри. Шоколадку без сахара явно прислал отец. А вот ярко-розовый член — это мамина проделка. В последнее время они стали весьма близки и, естественно, мама спрашивала об отношениях далеко не раз. Но Гермионе никогда бы и в голову не пришло, что она пришлёт ей ТАКОЕ!!! Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Гермиона подняла записку, читая: «С праздниками, милая! Мы с папой очень надеемся, что нам удастся вырваться к тебе летом. Надеемся, ты скоро встретишь нужного партнёра. А пока это маленькая замена. Пользуйся, доченька! Я прочитала статью, и оказывается, что отсутствие половой связи плохо сказывается на женском здоровье. Не знаю, как это у волшебников, но лучше перестраховаться.

С Рождеством, Гермиона! Мама и папа.

P.S.: смазка тоже в коробке». — Да ты издеваешься! Ненависть к ярко-розовому фаллосу продлилась меньше часа. Она забросила коробку в ящик стола, даже не собираясь попробовать. Но эссе проверялись не слишком эффективно, а в игру вступали торги. Взгляд так и возвращался к запретному месту, о котором она не собиралась даже думать. И спустя два часа торги выиграла неудовлетворённая вагина. Коробка осталась на столе, а Гермиона Грейнджер с трепетом познавала новые вершины своей сексуальности. Заряжать ей естественно было негде, да и подобная техника не работает из-за древних чар. Но разве она сама не волшебница? Ещё раз оглядев комнату, считая себя полнейшей психичкой, ведь мозгами Грейнджер отлично понимала, что здесь никого нет и подсмотреть никто не может, девушка стащила с себя трусики, отбрасывая их на мягкое кресло у окна. Забралась на кровать, собираясь познакомиться поближе с новым ярко-розовым другом, и подозвала чарами забытую на столе смазку. Выдохнув, словно перед экзаменом, Гермиона обильно нанесла на игрушечный член прозрачную водянистую субстанцию, остатки на пальцах распределила по половым губам и, чувствуя, как уже разгорячилась от одного лишь предвкушения, погрузила в себя его часть. Ощущение было несколько странным — наверное, следовало хоть немного его нагреть. Но, просунув немного глубже, Грейнджер осознала невероятную вещь: стоит попробовать то заклинание из раздела сексуальной магии… — Эксцитацио! Всё внутри сжалось от приятной вибрации. Игрушка уже не казалась такой бессмысленной и дурацкой. А комната понемногу наполнилась тихими постанываниями. Оргазм накрыл её быстро, что было ожидаемо, после перерыва в столько месяцев. Довольная улыбка словно сделала лицо Грейнджер моложе и светлее. Но ровно до того момента, когда она вынула из себя ярко-розовый член, покрытый последствиями её же шалостей. Но вот вибрация осталась. Там, внизу. Сводя с ума новой стимуляцией, уже несколько иного характера. Схватив палочку, Гермиона попыталась снять заклинание, но всё было не то. Очередной оргазм заставил найти ту самую идиотскую книгу, в которой она и нашла эти чары. Пролистав к разделу с контрзаклинаниями, Гермиона в ужасе осознала, что для решения этой проблемы ей нужен один конкретный мужчина. Вот только приди она к нему за помощью такого рода, уже никогда не отделается от насмешек в свою сторону. Она точно что-то придумает сама. Ну или же сойдёт с ума от наслаждения.

***

Гермиона проклинала этот день. Самое паршивое Рождество, какое только могло быть, — это! Как хорошо иногда быть мужчиной! Их количество оргазмов временно ограничено, в отличие от её. Ей казалось: она умрёт совсем скоро либо от физического истощения, либо от разрыва сердца. Мурашки вновь сошли лавиной по спине, и Гермиона, уже обессиленная и немощная, нащупала дрожащей рукой дверь Больничного крыла. Скоро вновь наступят механические спазмы оргазма — не столько уже приятные, сколько болезненные. — Мадам Помфри, — подала она хриплый голос. Было не до стыда. Гермиона облизала пересохшие губы и отчаянно застонала. — Мадам… Прошу… В лазарете стояла прохлада. Все свечи и ночники были погашены, койки — осиротевшими и без белья. Хотелось на них лечь, и чтобы сверху кем-то придавило. Кем-то конкретным. Гермиона поморщилась: к её измученному телу возвращалась чувствительность и вибрации вновь затёрлись изнутри, накачивая намёками наслаждения. Полоска света говорила, что в кабинете колдомедика кто-то был. Гермиона хорошим пинком распахнула дверь, и ей открылся наряженный разноцветной рождественской дрянью кабинет. — Трёклятье! — прошипела она, не найдя Помфри и там. Что ж, должно же быть какое-то обезболивающее, заморозка или хотя бы бутылёк «Сна без сновидений»! Грейнджер метнулась к шкафу с набором зелий, мазей и средств первой необходимости. На нём толстым удавом лежала магическая мишура, которая при открывании дверцы спрыгнула на Грейнджер и радостно замигала. Гермиона рыкнула, но сил сбросить раздражающую вещицу у неё не нашлось. Соски ныли и требовали ласки, поглаживаний, мужских умелых рук. Пальцы Снейпа бы подошли, хотя Гермиона поспорила бы насчет их умелости. Он был обходителен с ингредиентами, но не с женщинами. Почему-то железная уверенность в этом заставляла ехидно улыбаться. Ей вспомнилось, с какой ювелирной точностью профессор поигрывал кубиком корня мандрагоры, перекатывая его между пальцев, когда показывал примерный размер заготовки, и живот стянуло ненасытным возбуждением. Сладким. Пульсирующим. Требующим развязки. Гермиона закусила губу и, приткнувшись лбом к полке, судорожно зарылась. Флакончики звеняще приветствовали её слабую, гневную и дрожащую руку. Всё не то. Бодроперцовые. Костерост. Настойка валерианы. Да что же это… — Кого я вижу, — раздался над ушком бархатный голос, заставив дёрнуться от неожиданности. Этот голос она не спутает ни с каким другим… Её обдало жаром, который спустился вниз, к вибрациям, и всё тело под всплеском адреналина будто воспряло, наполнилось силой и острым желанием. Боясь не сдержать стон, Гермиона сжала зубы и глубоко вдохнула. Снейп стоял позади. Эта близость будоражила сознание, подбрасывая весьма пикантную деталь: они здесь одни. Его тёплое дыхание шевелило кудри, а руки… Руки были рядом — она почти ощущала их прикосновение к бедрам. — Оставьте зелья в покое, мисс Грейнджер. Я всегда подозревал, что вы страдаете клептоманией, однако мне никто не верил, и что я вижу… — Внезапно он прижал её к шкафу, чтобы дотянуться до флакончика, который она судорожно сжимала. — Северус, позвольте узнать, что здесь забыли вы? — прошипела Гермиона, спиной улавливая твёрдость груди. Флакончик она отстранила в угол шкафа. — Встречаю Рождество и по совместительству заменяю мадам Помфри. Вам не отвертеться, Грейнджер, — её фамилию он растянул с особым удовольствием и теснее вжал, вынуждая опереться локтем о полку. Гермиона втянула сквозь зубы воздух. В голове грешным делом зародилась мысль прижаться к паху Снейпа и заодно элементарными движениями стереть самодовольную усмешку с его лица. В конце концов, именно он мог решить проблему. Ей тотчас представилось, как Снейп ныряет рукой в её пижамные штаны и, находя пальцами складки, раскрывает их, позволяя смазке сочиться из неё, как какому-то нектару. Однако даже в самых смелых фантазиях Гермиона не ожидала ничего подобного. Он прижался щекой к её щеке. — Пить зелье «Сна без сновидений» в Рождество — жалкое зрелище, мисс. Вы знаете, что по статистике именно в Рождество от одиночества совершается наибольшее количество суицидов? Я понимаю, вы не состоялись в вопросах… — Как обнадеживает! — прошипела она, безрезультатно пытаясь отстраниться, при этом ещё больше прижимаясь к своему мучителю. — Отпустите зелье, и мы закончим. Она сжала флакончик сильнее и тихо выдохнула, когда Снейп положил тёплую ладонь на её и с нажимом переплёл пальцы. Зелье глухо встало на полку, ознаменовав этим звуком поражение девушки. — Гермиона, что у вас случилось? — Второй рукой приобнимая, он забрал флакончик и сразу оттянул Грейнджер назад, заставил их двоих отступить. Она опёрлась спиной о его грудь, полуобернулась, затуманено рассматривая, учащённо и прерывисто дыша. — Я прекрасно вижу проблематику, мисс. Но мне нужно узнать причину, чтобы помочь вашей не столь одинокой душе. — Это обыкновенные вибрации… — Так снимите же их, раз они столь обыкновенные. — Он подвёл её руку к низу живота и прислонил. — М-м-м, я ощущаю их даже через вашу ладонь. Какая самонадеянность, мисс Грейнджер… Она уже плохо слушала его, недобро поглядывала на губы, прищуривалась от потуг подступающего оргазма. Снейп потянул за кончик мигающую мишуру, и она упала к их ногам. Он наклонил голову к Гермионе и приоткрыл губы, ловя её учащённое дыхание. — Помогите же мне… — едва не умоляла она, ощущая, как бурно реагирует тело на его близость. — Помочь с чем? — продолжал он издеваться, невзначай поглаживая низ её живота её же рукой. — Со всем этим! — воскликнула она, похныкивая. — Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы я умоляла? Снейп направил их руки ниже, под резинку штанов, и накрыл её пальчиками клитор, задавая темп и интенсивность. Другой сжал напряжённый сосок через тонкую ткань футболки, проверяя степень вожделения девушки. Всё в Гермионе тотчас сомкнулось в искрящейся чувственности. Она выгнулась и тихо застонала ему в губы, дрожа от его частого дыхания ещё больше. Северус подвинул их руки ниже и направил её палец вместе со своим в неё. Обилие смазки и готовые к кульминации стенки в то же мгновение туго обхватили их в свои порочные объятия. Гермиона кончила спустя две-три секунды, соблазнительно задрожав и прижавшись ягодицами к его твёрдому паху. — Во что вы влипли, помимо собственной смазки, разумеется? — Снейп сразу перестал её ласкать, вытаскивая свою руку из пижамных штанов коллеги. Мозг медленно соображал, но то, что пальцы зельевара побывали там, где ей безумно хотелось их чувствовать, заставило губы расплыться в мечтательной улыбке. Которую пришлось тут же убрать с лица, чтобы не отпугнуть помощь и не давать ему лишний повод для повышения своего самомнения. Вот только совершенно по-джентельменски, чего Грейнджер не ожидала увидеть в этом мире от Снейпа, он протянул ей платок с аккуратно вышитыми инициалами его имени. Дрожащими пальцами схватив мягкую ткань из его руки, Гермиона пошатнулась, инстинктивно хватаясь за мужчину рядом. Он встревоженно прижал её к себе, услышав жалобный полустон-полувздох. Легче ей не становилось. Вытерев пальцы, чувствуя, как пот стекает по коже, неприятно защекотав между лопатками, Грейнджер хрипло выдохнула: — Мне нужна ваша… более профессиональная помощь. — Отчего-то замялась девушка. — И почему же вы сразу не обратились? — спросил он серьёзно, без тени насмешки. — Вы бы меня высмеяли! — взвилась Гермиона, резко отстраняясь, заливаясь пунцовым румянцем, казалось, сгорая от стыда заживо. Выгнув бровь, Снейп облизнул губы, словно проглотил ругательство, и спокойно ответил: — Как-то мне не смешно. Сексуальная магия входит в разряд тёмной, вы же в курсе, Грейнджер? Виновато опустив глаза, она, словно провинившаяся школьница, вновь рассматривала его ботинки. Но неожиданно взбесившиеся мурашки от его мягкого прикосновения к её спине отдались едва уловимой, снова нарастающей вибрацией внутри. Как же хотелось почувствовать эти пальцы в другом месте и с более сильной настойчивостью… — Здесь нет того, что поможет. Но в моих покоях есть решение вашей проблемы. Гермиона медленно переступала с ноги на ногу, чувствуя, как дрожит всем телом. Но, только когда он запечатал вход в Больничное крыло, вспомнила о правилах: — А если что-то случится? — Я и Поппи получим уведомление. Не беспокойтесь. Снейп уверенно спустился к середине лестницы и остановился. Повернувшись назад, он окинул её снисходительным взглядом, тяжело вздыхая. Похоже, придётся помочь. Доковыляв до ступенек, она едва не скатилась вниз, когда коленки предательски подкосились уже на первой. От встречи её задницы с каменным полом спасли крепкие мужские руки на талии. — Глупая самоуверенная девчонка! Неужели так трудно переступить свою дурацкую гордость? — Чья бы мычала! — фыркнула Гермиона. В ту же секунду он усадил её на холодный каменный пол, вызывая полный недоумения взгляд. Хотя, по правде говоря, от этого стало чуточку легче, пока холод мягко остужал внутренний жар. — Со всем уважением, мисс Грейнджер, но… — Уважением? — пискнула она. — Вы знаете, что такое уважение? Даже в темноте замка Грейнджер заметила, как опасно блеснули его глаза. Дьявольская улыбочка заиграла на тонких губах, и бархатистый голос прокатился по ней издёвкой: — Доброй ночи, профессор Грейнджер. Снейп развернулся и медленно направился вниз по ступеням, отдаляясь от неё. В этот же момент вибрация внутри немножечко усилилась, а ждать ещё несколько часов следующий оргазм (и так по кругу), она не могла. Ей нужен был Снейп. Глаза защипало от унижения, но вспомнив, что его рука уже побывала в её штанах, Грейнджер воскликнула: — Северус! Он остановился, не оборачиваясь к ней. — Помоги мне, прошу… Ещё один тяжёлый вздох, и мужчина покачал головой со смешком. — Раз уж мы так резво перескочили на «ты», то, вероятно, ты в кои-то веки даже дослушаешь, что я говорю, не перебивая? Мужчина вернулся обратно, подобрал её с пола, крепко прижимая свою дрожащую ношу к груди. — Только из-за уважения к тебе я это и делаю. Удивлённо вскинув брови, Гермиона обняла его за шею, искренне надеясь, что они никого не встретят по дороге вниз. Впереди четыре этажа. И отчего-то тост, съеденный на завтрак, показался ей лишним. Он уверенно преодолевал путь вниз и, только оказавшись в подземельях, спросил: — Почему моё мнение остановило тебя? Ты понимаешь, что это могло быть опасно? Поджав губы, она виновато рассматривала пуговицы на его сюртуке, бессовестно наслаждаясь древесным парфюмом с примесью сандала. — Ясно, — сам себе ответил он, сворачивая в коридор, где она никогда не была ранее, — в любом случае, это глупо. Открыв паролем свои покои, Северус вошёл внутрь, наконец-то взглянув на девушку. — Добро пожаловать, Гермиона. Пока они шли сюда, её одолевали различные чувства. Вот только она и подумать не могла, что волнительное предвкушение лишь усилит стимуляцию внутри, прошивая электричеством до самых кончиков пальцев. Тяжело дыша, не сразу осознав, что это так, Гермиона рассматривала его приоткрытые губы в желании попробовать их на вкус. Но, стоило потянуться к нему, пытаясь удовлетворить собственное желание, как Грейнджер вдруг оказалась на своих двоих, а Снейп, удостоверившись в её неподвижности, отошёл в сторону, попросив: — Тебе надо снять штаны. Я пока поищу мазь. Скрывшись за дверью, Северус с трудом сглотнул, чувствуя, как зашкаливает пульс. Отодвинув немного край горловины, он глубоко вздохнул, наплевав на всё, расстёгивая две верхние пуговицы. Пересёк маленькую комнатку одним большим шагом, начиная рыться среди собственных запасов. Как же горячо… Схватив баночку, зельевар уже повернулся к выходу, чувствуя, как его собственное желание отдаётся болезненным поныванием в яичках. Поправил эрегированный член в более удобную позицию, хотя вряд ли такая существовала в подобных условиях, и уже хотел было выйти из кладовой, когда вовремя взглянул на мазь в руках. — Чёрт! От этой она ещё сильнее будет мучиться. Вернувшись к стеллажу, Снейп оставил разогревающую мазь и выхватил в точно такой же баночке охлаждающую, быстро направляясь обратно. «Возьми себя в руки!» Но, увидев её, полностью обнажённую, сидящую на рабочем столе, с задранной назад головой и ласкающей себя, едва не уронил баночку. «И как мне дышать спокойно, если она проделывает ТАКОЕ?!» Выдохнув, он подошёл к ней, пытаясь не смотреть на открывшееся ему обнажённое тело. Тихий вздох Гермионы говорил больше о её ожиданиях, чем любые слова. И он, естественно, мог бы заставить делать всё саму Грейнджер, но зачерпнул мазь пальцами, хрипло попросив: — Раскройся чуть шире, сейчас будет немного пощипывать. Северус чувствовал на себе её жаркий взгляд, но, даже осознавая, что на его лице появился румянец, лишь скользнул в невероятно мокрую и тугую вагину пальцами, ощущая, как приветливо стенки затрепетали вокруг. А в придачу её соблазнительный стон, что отдался импульсом в его пах. «Сука…» Грейнджер вильнула бёдрами, насадившись на пальцы. Она текла, словно до этого уже была хорошо намазанной. — Гермиона, ты мне мешаешь. Не вынуждай связывать тебя. Она поглядела на него алчущим взглядом, кивнула и даже улеглась. Снейп с замиранием сердца чувствовал, как с каждым втирающим движением слабеют вибрации. Ресницы Гермионы дрожали, глаза были полуприкрыты, сама она впивалась ногтями под колени, силясь пошире раскрыться для него. Ей хотелось глубины. Чувство заполненности совсем не то, что раздражительные неплотные вибрации — оно ощутимее, твёрже и горячее. Её тело напрягалось, живот натягивался в две полосы пресса, когда она от несдержанности выгибалась, издавая сладкий стон. Снейп с трудом сдерживал своё накатившее желание ускориться. Он держал строгий, стабильный темп, изредка всё прекращая, чтобы зачерпнуть несколько густых порций мази. Только выдержка шпиона позволяла ему не выдавать собственных эмоций — того, что своим сладостным извиванием от его руки Гермиона доводила Северуса Снейпа до возбуждения, граничащего с безумием. На его виске билась жилка пульса. В глазах горела похоть, и Грейнджер, стреляя языком по створкам пересохших губ, прекрасно видела это и тоже ждала. Испытывала. Играла. Для неё не было секретом, что скоро он окажется в ней. Он слышал её кричащие пошлостью мысли. — Профессор… Это слово отозвалось ознобными мурашками по его спине. Северус заглянул в её глаза и медленно вскинул бровь. — Да, мисс Грейнджер? Я снова стал вашим профессором, как интересно… — и размазал блестящую смазку по возбужденным складочкам, нарочно задел клитор. Девушка мелко задрожала, готовясь кончить. Снейп очень невесомо обвёл напряжённый комочек нервов. Затем ещё. И ещё. Она закатила глаза, готовая вот-вот… — Больше не играйтесь с тёмной магией, мисс Грейнджер. Всё закончилось. Северус призвал платок и обтёр каждый палец. Никакого движения со стороны Гермионы не было. Ни болтовни. Ни вздоха. Она призывно лежала, придерживая бёдра. Снейп покосился на неё и не без удовольствия отметил, что её взгляд полон злости. — Вы замолчали. О, чудо… — он криво усмехнулся и магией подцепил девичьи штаны, подал на скрюченном пальце. — В таком случае скажу я. Вы помешались на почве одиночества или бесконечного числа своих игрушечных оргазмов. Я дам вам успокоительных, но, Гермиона, они тебя не спасут, если ты не усмиришь свою фантазию. Читать любовные романы женщинам опасно… — Заткнись и трахни даму, Северус! — Она вырвала штаны и откинула на стол. — Даму? С удовольствием, — растянул зельевар, и глаза его загорелись искорками веселья. Он бросил платок в раковину, подошёл к шкафчику с зельями, возвращаясь с нужным бутыльком, покачивая тот за зажатое узкое горлышко. Гермиона поиграла желваками. Пятна румянца не покидали бледных щёк. — И чего же ты ждёшь? — спросила она. — Даму. Гермиона рыкнула и, схватив штаны, встряхнула их с такой злостью, что не оставалось сомнений: она явно представляла на их месте Снейпа. — В вас говорит мужская неспособность. Поэтому вы так злились за завтраком, это правда, вы просто более… некомпетентны, — с победной улыбкой съязвила Грейнджер. Но Северус лишь усмехнулся, качая головой: — В местах, где обосновалась ментоловая мазь, мисс, некоторым частям моего тела вовсе не место. Она что-то пробубнила себе под нос и, воткнув ноги в штанины, пружинисто подпрыгнула, натягивая и поправляя пояс. Зелье выхватила, отставила; ладонью смахнула капли смазки на столе — не то чтобы вытерла, но Снейп был рад, что в таком состоянии она не достала волшебную палочку. — Вы злитесь, Грейнджер, потому что я не голодный пёс и не хватаю что попало. Она хотела его как минимум ударить, уже подарила сверкающий взгляд, но тотчас, досчитав до десяти, елейно протянула: — Верно-верно. Я рада, что порыв мой укрощён, ошибка устранена, и всё это не привело к вещам, о которых я вспоминала бы со скукой и даже бы жалела. — А вы, наконец-то, включили благоразумие, мисс. Лечение идёт вам на пользу, держите. — Он закрыл баночку с ментоловой мазью и протянул ей. — На случай, если вы захотите повторить эксперимент. — Мне хватит ума избежать возможности потрахаться с вами. Только идиоты будут делать это на столе как кролики! — И скольких кроликов вы видели в такой вот позе на столе? Она яросно зарычала. Снейп же вскинул руки в жесте капитуляции. — В смысле, верх неблагоразумия, мисс. — А потом делать вид, что ничего не было. Глупо же и непрофессионально. Вы поступили крайне мудро, вы… — Верно, верно. Вы не молчите, это хорошо. Вынужден признать, что молчание губительно… — Да, — прервала она, всё так же гневно смотря на него, чувствуя жар от пунцовых щёк, — после секса было бы неловкое молчание. Это нам ни к чему, сэр. — Нет, вы бы охрипли, в первую очередь. А неловкое оно только перед нашим с вами сексом, никак не после. Они встретились взглядами, и Снейп сам не понял, как комната начала сжиматься, словно толкая его к Гермионе, придавливая к её разгоряченному неудовлетворенному телу. Он уловил жаркий вздох девушки и впился в желанные губы безаппеляционно, чего она, собственно, и ждала, судя по пламенному ответу. Искромётное удовольствие отдалось в паху, сладко ноющем и требующим внимания. Тесные брюки давно стали настоящей мукой для Снейпа. Но он бы не простил себе, если бы не увидел яростные искры в её медовых глазах. Гермиона зарылась руками в волосы Снейпа, сжимала, массировала кожу головы. Он одним резким движением подсадил её на стол и подтолкнул улечься. Она утянула его за собой и вновь прильнула в ненасытном поцелуе. Им будто не хватало времени насытиться друг другом. Губы врезались, пачкали слюной. Его рука подтолкнула её улечься на бок, вторая только приспустила пижамные штаны, и в следующее мгновение Гермиона ощутила, как у складочек заскользила напряжённая в желании горячая плоть мужчины. Снейп слабо качнулся, проникая в тугое лоно только головкой, но сразу вышел. Вновь и вновь поддразнивая их сладкой пыткой с холодком от ментола. — Ты так и будешь тянуть гиппогрифа за хвост? Трахни меня! — прорычала Гермиона и тотчас застонала, когда ощутила резкое проникновение и шлепок крепких бёдер о свои. Снейп наклонился и впился в её напряженную шею, задвигался грубыми толчками, позволяя им двоим наконец-то получить желаемое. Взгляд Гермионы расфокусировался. Она туго обтягивала Снейпа, смазывала, а остатки ментола раскрывали его чувствительность с новой стороны. Он накачивал Грейнджер удовольствием, и, хоть Гермиона была измотанной однотипными вибрациями, тело жаждало непредсказуемого темпа, ощутимого трения и растяжения, а Снейп был груб и крупноват. Она приобняла его рукой, вцепившись в шею. Другой — ухватилась в край стола, чтобы не скользить от зверского напора. Удовольствие туманило разум, овладевало всеми гранями естества. Гермиона захлёбывалась громкими, гортанными стонами. Язык Снейпа пылко прошёлся по шее, губы смазывали кожу медлительными поцелуями, награждая каждый стон Грейнджер ленивыми укусами. Шея горела. В бёдра врезалось мощное тело: всё сильнее и сильнее, всё резче, ярче, намеренно доводя до звучных вскриков. Снейп впился в приоткрытый рот своей любовницы поцелуем. И всё удовольствие, накалившееся в низу живота Гермионы до невозможности, с одним резким толчком молниеносно рассеялось по всему задрожавшему в оргазме телу. Гермиона застыла, рухнув в негу исступления. Северус, витающий на грани удовольствия, не выдержал мощных сокращений внутренних стенок девушки, с низким стоном вышел из жаркого влажного лона, бурно кончая. Несколько больших клякс спермы шлёпнулись на обнажённую ягодицу, медленно стекая вниз, к блестящим поддрагивающим складочкам, будто роспись за доставку желаемого подарка. Прикрыв глаза, Гермиона, всё ещё ловила ртом воздух, отлично осознавая, что посадила голос в своём победном стоне. Припухшие от жарких поцелуев губы растянула довольная улыбка. Тело мелко подрагивало, а ватные ноги и накатившая усталость убеждали не двигаться ещё хотя бы несколько минуточек. И даже обжигающее, горячее семя, стекающее по коже к чувствительным складкам, не казалось причиной поднимать себя с этого невероятно удобного стола. Молчание действительно не было неловким. Скорее, полным осознания. Им было о чём поговорить, вот только для начала нужно привести мысли в порядок. Снейп пришёл в себя первым. Притянув магией салфетки, не смог отказать себе в удовольствии вытереть свою биологическую подпись с её ягодиц. Нежно раздвинув их, он большим пальцем невзначай мазнул по анальному колечку. Гермиона вздрогнула от неожиданности и приоткрыла глаза. Томность в них только-только начинала рассеиваться, но уже виднелся новый интерес. — Приходи ко мне в кабинет завтра. Я покажу тебе другую мазь…