Исчерпанные сны

Мы с Юми стояли на крыше дома. Не знаю почему, но для того чтобы продолжить разговор я попросил её следовать за мной. Сейчас мне нужно больше открытого пространства иначе я задохнусь, меня душит изнутри, что—то неизлечимое, эмоции, и я не понимаю какие именно из тех, что приписывают этому слову. Наблюдая, как ветер развевает волосы этой девушки мне становиться легче. Кто она? Ангел, которого послали спасти меня? Или я себе всё это придумал? Ведь все неудачи люди пытаться чем—то объяснить, на кого—то спихнуть, а удачи наоборот — приписывают себе, или просто приписывают чему—то, точно так и со мной: чувствуя, что на душе становиться спокойно я приписал всё это Юми. Девушка подошла к краю крыши, а я продолжал стоять позади, всё на том же месте и наблюдать за её движениями. Когда она приблизилась к самой крайней точки крыши, мне почему—то опять стало страшно, и опять—таки я не понимаю причину этих переживаний. Всё рассеялось как только она обернулась ко мне лицом. Всматриваясь в её глаза, цвет которых издалека не мог увидеть, я заметил, что они были наполнены слезами... Что это, слезы счастья или горечи? Не могу понять, что она чувствует? Слишком всё непонятно... — Как ты узнала? — только теперь решился спросить я. А она смотрела на меня глазами полных слез и просто молчала. Видимо не может решиться промолвить слово, или… у меня нет вариантов на счёт этого. Но зато она сделала мне жест рукой, чтобы я подошёл ближе к ней, и когда это было выполнено, она глубоко вдохнула и дала понять, что сейчас будет говорить. — Я сразу узнала тебя, ещё в тот день, когда впервые увидела. Сначала долго не могла поверить в то, что это ты, ведь столько лет прошло... — она сделала паузу и посмотрела вдаль, а потом опять перевела взгляд на меня. — А твоё лицо ни капельки не изменилось, время почему—то не тронуло тебя. Только волосы немного отросли. Поэтому я ещё сильнее не могла поверить в увиденное, и при каждой встречи присматривалась. Прости за это. Кстати когда—то я была вашей фанаткой... когда—то мне бы все обзавидовались, когда—то я знала, я чувствовала, что этот день наступит, и не важно, что пришлось столько ждать. Хотя это даже лучше, ведь тебя знаю только я... Ну вот, приехали! Я—то думал, что она другая, а она, как и остальные... Неужели и сейчас мне не дадут спокойно жить фанатки, надеюсь только что она не относиться к тем буйным... хотя кто её знает? Но может это только первое впечатление? — А то, что мы с тобой соседи это случайность? — Спустя столько времени, признаюсь, что нет, это — не случайность. Один мой знакомый хакер, однажды сломал систему и пробил ваши адреса, потом я переехала сюда, ведь Таканори был мои любимцем. Тогда я бы ни за что не призналась что я его фанатка, ведь думала: перееду, сделаю вид что не в курсе кто мой сосед, познакомлюсь с ним, буду делать всё чтобы сблизиться и всё что бы он не подозревал что я фанатка, которая хочет подкатить... Но случилось не так, как я планировала, только спустя неделю после переезда я впервые увидела Таканори, впрочем, это было в первый и в последний раз. Потому что он куда—то пропал, а потом объявили что группа распалась. — после того как она тяжело вздохнула, я пришёл к выводу что она точно буйная. — А сейчас? Ты ещё фанатеешь от группы, которой двенадцать лет как не существует? — Нет больше не фанатею, уже просто переросла. А всё из—за того что очень больно переносила новость о распаде группы. И только занятость помогла мне это пережить; нужно было думать, как жить дальше в реальном мире, а не в мире музыки который дарили мне вы. Но я теперь просто любитель, стараюсь не сильно фанатеть, ведь потом крышу сносит. — А лет тебе сколько? Ведь если в то время ты уже сама переехала значит, была совершеннолетней, плюс прошло ещё двенадцать, а ты выглядишь довольно молодо. — Издеваешься? Мне в сентябре исполниться 31. Но она действительно выглядит моложе своих лет. У неё овальное и «живое» лицо, без единого изъяна возраста, маленький подбородок, красивые немного пухлые губы, небольшой нос, красивые глаза, возле правого, с внешней стороны была небольшая родинка, волосы у неё были средней длинны, покрашены в каштановый цвет. Несмотря на возраст, она выглядела по—детски милой и наивной. А те глаза которыми она смотрела на мир, тот взгляд, казался мне вселенной, которая безумно красивая, в которой утопают, но в тоже время она слишком далёкая. Но как говориться: «Пейзаж красив только издалека». Она рассказывала мне о себе, спрашивала обо мне, а я всё не мог решиться рассказать ей о Таке или нет? Столько времени прошло, ничего уже не изменить, да и мы для остального мира остались только в памяти, точнее в истории. И когда она наконец—то завершила говорить, я вдруг понял, что многое прослушал и теперь мне нечего ей ответить. А она смотрела мне прямо в глаза и как будто бы всё понимала. Она читает мысли? — Эээ, не хочешь выпить? — А? — она удивилась. — А я хочу, у меня ужасное настроение, я хочу выпить, только в доме нет ничего кроме кофе, который принёс Койю когда убирал в квартире. — Видела его несколько раз возле этой квартиры. А что случилось, раз ты хочешь напиться? — Неважно, но обещаю что однажды ты узнаешь. — что за дурацкие обещания? Дурацкие они или не дурацкие, но это позволяет мне ничего не рассказывать, а ей лучше не знать ничего. — Ладно, тогда здесь неподалёку есть супермаркет, я сбегаю? – она действительно так наивна? — Нет... не надо, я хочу побыть один, прошу, оставь меня... — что на меня нашло? — Оу, как резко ты меняешь мнение. Ладно, тогда не буду мешать, я вижу ты не в настроении. Если захочешь пообщаться или выговориться я на этаж выше тебя, я на 13 этаже, квартира 908. — Ладно. — я молча кивнул, но так и хотелось крикнуть: «Уходи, уходи быстрее». Мне тяжело даже смотреть на кого—либо, а не то, что говорить. Юми улыбнулась мне, хотя я поступил с ней грубо, я сволочь, всё именно так как и говорил Аой. Она развернулась и молча ушла. Через несколько минут я обернулся и не увидел больше никого... Не знаю, что на меня нашло, но то, что я сдерживал внутри себя, вся эта душевная боль заставила меня кричать. Я не опирался, и начал кричать, рычать не своим голосом, а ещё я начал реветь. Слезы текут, голос рвётся в крике... Я выгляжу жалким. И это хорошо, что я не могу видеть себя со стороны, иначе меня бы стошнило. Я как многие женщины сейчас... — Така!!! Та—ка—но—ри!!! Почему, гребаный дурак и сволочь, почему ты оставил меня здесь? Ты предатель! Обещал же что никогда не бросишь... — мой голос вдруг резко и неожиданно сорвался, я начал хрипнуть, а голос становился всё тише и я перешёл на шёпот. — Говорил же что любишь. Я дурак, да? Наивный дурак, который видел только тебя и верил всей твоей ахинеи! Почему, почему воспоминания не оставляют меня в покое? Почему ты, — я посмотрел на небо, — рядом со мной в такой невыносимой форме — воспоминаниях? Почему чем дальше, тем больнее и тяжелее мне вспоминать тебя? Но почему я делаю это? Может было бы лучше, если бы я потерял память? Или если бы тебя никогда не было в моей жизни?.. Ты тот, кем я дорожил, и мне ты говорил тоже самое, так почему так легко оставил меня?.. Что мне теперь делать?.. Почему я так люблю тебя?.. Не в силах больше стоять я упал на колени и закрыл лицо руками. Мне сейчас так плохо, это невыносимо... Я оглянулся вокруг, сейчас такая прекрасная погода, голубовато—розовое небо на закате... может мне спрыгнуть с крыши? Пейзаж от этого не поблекнет... Пользуясь случаем... ведь здесь... на высоте 15—ти этажей... мне никто не помешает... Разве что закат солнца... Закат? Закат???.. — А помнишь, тогда, когда мы последний раз были вместе, тогда... тогда тоже был закат... — насилу прошептал я. — Это знак? Ты умер во время заката, он совпал с закатом твоей жизни, а может и мне точно так? Таканори, это знак, верно? Я ведь всегда сравнивал тебя с солнцем. Мой личный конец света наступил тогда, в тот день… и сейчас мне больше ничего не страшно, меня не пугает никакой конец... да и какой может быть конец, если я похоронил и себя тоже, в тот день, когда потерял любимого человека — я умер. Это смерть, ведь так? Интересно, а можно ли жить после смерти? Жить? Не думаю. Я, наверное, не живу, я сплю. Потому что каждый день нахожусь в мире воспоминаний. Я не понимаю, происходящее — это плод воображения или реальность? Где я, в мире живых или в царстве мёртвых? Один поцелуй и чем все закончилось?.. Жизнь после смерти... светлое будущее не такое, каким я его представлял, и не такое, о каком мы мечтали. Вытерев слезы рукой, я поднялся на ноги и посмотрел на небо, которое было голубовато — розового цвета. На ярко—красный закат. На оранжевое солнце, лучи которого светили мне в лицо и слепили глаза, и которых становилось все меньше... Они так красивы... А солнце больше всех. Но ему никогда не заслонить того солнца что светило мне каждый день... я повторяюсь. Какая—то неведомая мне сила и какое—то новое чувство, только что проснувшиеся во мне, заставило подойти поближе к краю крыши, этот край так и манит меня... Почему? Шаг за шагом и я приближаюсь к нему, мне даже не страшно… Я подошёл к бордюру, и значит, я подошёл к краю жизни... там дальше свобода и Таканори... Настроившись решительно, я сразу закинул одну ногу на бордюр, а рукой держусь за негo и пытаюсь вылезти. Он не слишком высокий и мне с лёгкостью это удалось. Я посмотрел вниз, а высоко то... Преодолевая дрожь в коленках, я поднялся на ноги и стал прямо... Ветер бьёт в спину и кажется, что он подталкивает меня сзади, а ещё он развевает волосы, которые довольно—таки отросли за эти годы. Ну что, настало время для предсмертной речи?.. Здесь перед панорамой города и его музыкой... — Така, — стараясь держать равновесия, я посмотрел на небо, — если ты видишь меня сейчас, то знай, что скоро мы будем вместе... Я уже иду... Я успел только поднять ногу для того чтобы сделать шаг, как какая—то сила потянула меня… Я даже не понял куда... вперёд или назад?.. Что я почувствовал так это только удар об твёрдую поверхность, за которой последовала боль в голове...