Напиться.

«Это слишком неправильно…» — это всё, о чем мог думать попавший под горячую руку бедный гуляка. Его брови были нахмурены, губы невольно открылись под давлением чужих холодных губ, а глаза были зажмурены, точнее один глаз, выставленный на показ. Он всем видом пытался отчаянно показать, как же ему неприятно. Но Полуночный герой и не думал останавливаться, только сильнее прижимался к своему брату и именно так не позволял ему уйти. Думать головой, а не членом сейчас он явно не собирается. Ведь вместо того, чтобы держать руки вполне вменяемого человека, он просто присосался к губам, как пиявка к ноге, так же осторожно водя одной рукой по открытой груди, а другой игрался с волосами Кэйи. То крутил его заплетенный хвост в своей руке, то медленно гладил голову, а потом крутил вокруг пальца один торчащий хохолок, который никак не хотел нормально укладываться. Может ли его действия означать, что он пытался быть нежным в свой первый раз с «любимым» человеком или то, что он так хочет успокоить явно паникующего Кэйю? Чтобы это не значило, это так или иначе даёт хороший шанс пьянице. Нехилый удар в щёку и хорошая возможность избежать, неизбежное. Открыв свой единственный глаз, который прекрасно видит, что происходит и доносит эту информацию мозгу, тот уставил свой взгляд на свою лежащую свободную руку. И сжав руку в кулак, сменил взор с кулака на не в чем не подозревавшего владельца таверны. Сильнее нахмурив брови, тот принялся на очень смелое решение, которое давало ему только одну попытку сбежать, не больше. Слабо похлопав по плечу брату, давая понять, что пьяница хочет что-то сказать. Отпустив красные и мягкие губы, Дилюк с небольшой мутностью глядел на лежащего, видимо ему понравилось. -Хах…дышать…дышать нечем…- все слова, который он сказал перед своим до безумия отчаянным побегом. Хорошо хлестнув кулаком по щеке парня с кровавой прической, Кэйа без задних мыслей шустро встал на ноги и стремительно направился к выходу. Но вот, мужчину с алыми глазами особо ждать не нужно. Конечно, оклемался он не так быстро и капитан даже почти ушёл, но он всё-таки оклемался и с явной злостью успел схватить за руку беглеца. Ненароком не рассчитав силу, а может и специально потянув как следует, Дилюк снова повалил того на холодный пол, но уже стал думать головой, а не головкой и своей рукой сжал чужие две руки, чтобы пленник даже не думал о побеге. Мужчина потерял все желание быть нежным к потерпевшему и начал действовать быстро, без всяких ласок. Мрачно глядя на бедное тело пирата, он думал, с чего начать, а тот боязливо дергал своими ногами, пытаясь как-то выбраться, но все попытки становятся пустыми и неудачными. -Ну, а что ты хотел?! Ты меня чуть не убил, а ещё целоваться лезешь? — уже толком не соображая, кричал капитан на похотливый и пугающий взгляд. Остается лишь надеяться на лучшее. Хотя кажется, что он потерял всю надежду на спасение. Кажется, что он просто потерял всю надежду… Пока его мысли были забиты о своих надеждах и о своем спасение, красноволосый уже решил какой лакомый кусочек будет первым. Если надумывал без ласк и нежностей, то почему бы не начать уже с самого низа. Несмотря на то, что одной рукой неудобно, сделать с этим он ничего не мог. Хотя он мог бы взять резинку, которая держит его алые волосы, но вряд-ли такая резинка могла бы сдержать руки пылкого мужчины. Поэтому приходится обходится одной рукой, это даже ограничивает, но не настолько. Взор направлен на раздражительный ремень, а рука в одиночном составе пытается его снять. Полностью игнорируя недовольные крики, который с каждым действием сменялись на умоляющий тон прекратить, а потом наоборот. Кэйа прекрасно понимает действия после того, как ремень и штаны будут сняты, так что, отчаянные вопли вполне оправданны. После не столь долгих попыток расстегнуть ремень, а за ним потянуть вниз штаны, Дилюк приподнял верхнюю одежду, чтобы та не мешалась и при случае не испачкалась. Как ни странно, но от такого вида уши стали спешно багроветь, а лицо также оставалось белее снега. Аккуратно сняв последнюю ткань, защищавшая оголенный низ парня, лицо Полуночного героя покрылось румянцем. Как и упоминалось ранее, он был явно новичком в этих делах, может и видел как делается всё это, но без практики очень тяжело. Однако была ещё одна проблемка. Без смазки будет ещё тяжелее и больнее. К такому случаю мужчина явно не готовился, раз не имел базовых вещей для этого. Поэтому перекинув взгляд на лицо кричащего, решил сделать не столь хорошее, но лучшее действие. Потянув руку ко рту Кэйи и положив в открытый рот два пальца, грозно смотрел. -Ты всё понимаешь, — слабо, но ощущяемо давил на язык своими пальцами Дилюк, совсем не заботясь о последствиях не мытых рук — укусишь, жалеть не стану. — сказанные им слова были понятны, будто тот их на пальцах показывал. Поэтому ничего не остается сделать кроме как выполнить то, что ему сказали. Призакрыв свои губы, тот стал водить языком вокруг пальцев, оставляя на них слюну. Меньше минуты он делал их мокрыми и старался уже как-то угодить этому холодному человеку. Раз спастись не получилось, осталось только подлизываться для сохранения своей жизни. Но резко, даже не предупредив, владелец таверны высунул руку из уст и с неким интересом рассматривал старания пленника. После потянулся за довольно соблазнительное и беззащитное местечко, при этом глядя прямо в глаз пирата, без особого стыда и угрызений совести. Едва ли прикоснувшись пальцем к отверстию в ягодицах, но уже начав хотеть большее, Дилюк тянулся за легким чмоком, сделав губы бантиком, он пытался вставить хотя бы один палец. Было ли желание целовать парня или нет, пират всё равно чмокнул того в губы, а после вздрогнул с недовольным мычанием, всё же вставил. «Я не могу… Почему именно я…» — хотя это только начало, но Кэйа уже готов был расплакаться, ведь он явно не хотел этого, даже если бы реакция тела была б противоречива его словам. Он знал точно, что ему больно, неприятно и обидно. Обидно за их будущее отношение, которые и так на соплях держались, а теперь их вообще не будет. Пока тот откинув голову думал об их отношениях, Полуночный герой старательно пытался растянуть бедняжку. — Тц… Было бы и вправду удобнее со смазкой… — недовольно жалуется тот на свою непредусмотрительность. И вставив уже второй палец, снова полез целоваться, но уже целовал он смуглую шею, на которой оставались уже менее заметные красные следы. Целуя эти ошибки прошлого, он поднимался всё выше за французским поцелуем, который без труда получил. Так же неумело и девственно.