Куда дует ветер

— Увидимся на следующей неделе, Чжун Ли. Последний работник уходит, провожаемый звоном дверного колокольчика ритуальгого бюро Ваншэн. Консультант прощается с ним простым кивком, после возвращается к работе. Не то чтобы он стремился домой; у него есть привычка задерживаться надолго, но именно в этот вечер Чжун Ли не желает оставаться в одиночестве. — Опять засиделся допоздна, старик? Сегодня Новый Год! Наслаждайся праздником! — Ху Тао выскочила из своего кабинета, она все еще выглядела свежей, с веселым блеском в глазах и большой коробкой, переполненной новогодними украшениями, в руках. Ни одно похоронное бюро не выглядит так празднично, как бюро Ваншэн в Ли Юэ; его хозяйка никогда не упустит возможности воспользоваться праздниками всех культур. — Нужна помощь? — Чжун Ли игнорирует ее заявление, кивком указывая на коробку с гирляндами и украшениями в ее руках. Ху Тао ликует, смотрит на него с вызовом. — Если я позволю тебе развесить эти гирлянды вместе со мной, придешь потом на новогоднюю вечеринку? Чжун Ли вздыхает, опуская взгляд на стол. Ей есть куда идти. — Увидимся в понедельник, Ху Тао. — А как же вечеринка?! — восклицает она, делая на лице разочарованную мину. Чжун Ли собирает вещи и открывает дверь. — Эй! Он оглядывается, едва успевая поймать маленькую коробочку, которую Ху Тао бросает в его сторону. — Я знаю, ты не любишь больших праздников, так что вот тебе кое-что от босса. Вырвала у одного чурбана из Снежной, выиграла пари, — она нахально ухмыляется, вспоминая свои выходки, затем снова поворачивается к Чжун Ли. — С Днем Рождения, старик. Не помри тут от скуки! Архонт слабо улыбается. — Благодарю, Ху Тао. Доброй ночи. Подъем на вершину горы Аоцзан стал почти ритуалом. Чжун Ли хорошо знает эту дорогу: каждый камень, каждую потрескавшуюся пыльную ступеньку, истертую вечными путниками, каждый выступ, опору, самый быстрый путь к вершине и самый длинный, но живописный. В этот вечер он выбирает неторопливую прогулку по длинном пути к заветной вершине, откуда открывается прекрасный вид на его город. Яркие огни мерцают далеко внизу, слабая музыка празднеств доносится до него даже здесь. Чжун Ли открывает коробочку, подаренную ему Ху Тао. В ней маленькая бутылочка с прозрачной жидкостью, надписи сбоку на языке Снежной. Он откупоривает бутылку и закрывает глаза. Однажды ему уже доводилось пробовать алкоголь из Снежной, но это было так давно. Запах незнаком, но все же, что-то подсказывало Чжун Ли, что безобидная на вид бутылка гораздо смертоноснее, чем кажется. Архонт вздыхает. Он бы убил за бутылку османтусового вина. — Что думаешь насчет одуванчика? Юноша, словно появившийся из ниоткуда, оборачивается вокруг себя. Можно было бы даже принять его за детя, заблудившееся в быстро опускающемся мраке, но блеск его аквамариновых глаз говорит о большом опыте и мудрости, которые вовсе не соответствуют юной внешности, о тяжёлом прошлом, стальными оковами ложащимся на хрупкие плечи. Он улыбается, Чжун Ли давно не замечал той теплоты, что так не хватало его старому другу. Имя, сорвавшееся с его губ, кажется чужим, забытым спустя долгие столетия, но так хорошо ложится на язык. Это имя он называл бесчисленное количество раз в прошлой жизни, которая сейчас казалась такой давней. — Барбатос. — Эй, теперь я зовусь Венти, ты разве не знал? Бард наконец преодолевает последние ступени к вершине, вставая рядом со своим старым другом, обращая взгляд к морю. — Хм, раз ты меня не заметил, значит, ты смотрел в другую сторону, — он кивком указывает на восток, там едва виднеются верхушки Логова Ужаса Бури, всегда сокрытые туманами и окутанные тайной. — Верно. А если бы я и не вспомнил о тебе? Венти ярко улыбается, кладет руку на сердце, притворяясь обиженным, а в глазах пляшут смешинки. — Ты разбиваешь мне сердце, Моракс. — Чжун Ли. — О! Значит, я не единственный, кто решил сменить имя, — усмехается Венти. Он кивает на место рядом с Чжун Ли. — Я могу…? — Не имею ничего против. Бард садится рядом со старым другом, все смотря на море. Он достает из-под плаща два стакана и откупоривает бутылку вина, принесённую с собой. Венти протягивает вино Чжун Ли, они вместе выпивают. Архонты долго сидят в тишине, хотя время почти ничего не значит для тех, кто прошёл множество бед, без конца повторяющиеся потери близких, дорогих людей. Это клеймо, извечное напоминание о цене бессмертия. — О! Ты же знаешь о последних событиях? — Тебе следует быть более конкретным. — Баал что-то замышляет, — Чжун Ли переводит взгляд на юг, где в просторах бескрайгего моря скрыта Инадзума, невидимая за полуночными волнами. Венти потягивается и зевает. — Что в этом нового? На мой взгляд, она всегда была немного заносчивой. — Все немного заносчивы на твой взгляд. — Даже ты, — Венти смеется. — Как там Царица? Видел ее? Чжун Ли вздыхает. — Почему ты решил поговорить об этом сейчас? — Ну, знаешь, она заставила свою подчиненную забрать мое Сердце Бога, и я решил проверить, как у тебя обстоят дела, — Венти смотрит в сторону, пытаясь поймать взгляд друга. Чжун Ли качает головой. Барбатос давится воздухом и вдруг смеется. И этот смех разносится по горам словно музыка, на такое, увы, способен только этот бард. — Не может быть! Она забрала и твоё! — глаза Венти расширяются от плохо сдерживаемого смеха. — О, Великий Моракс! И подумать только! — Я сам так решил. Это был контракт и взаимовыгодный обмен. В результате я свободен, — Чжун Ли раскинул руки. — Можешь ли ты сказать то же самое? — Я всегда был свободен, — отвечает Венти, переводя взгляд на небо. — С Сердцем Бога или без него. А у тебя просто была мирская привязанность к вещам и обязывающие контракты, которые я отказываюсь понимать. — Это правда, — Чжун Ли откидывается назад, опираясь на руки. — Я научился отпускать то, что когда-то было мне дорого. Он смотрит вниз на огни Ли Юэ, на народ, на город, который больше не принадлежит ему. — Это к лучшему, — соглашается Венти. — Я всегда боялся, что в какой-то момент ты их просто задушишь. — Не преувеличивай. Венти снова смеется, его мелодичное хихиканье разлетается по воздуху, уносимое ветрами. — Знаешь, я скучал по тебе, Моракс. — А я по тебе. Очень сильно, могу сказать. Чжун Ли поворачивается, чтобы посмотреть ему в глаза, и взгляд его настолько тверд, что любой обычный человек не выдержал бы, отвернулся. Но Венти, этот ветренный бард, возвращает ему такой же взгляд аквамармновых глаз с мягкой улыбкой. — С днем рождения, мой старый друг. Эти двое остаются там надолго, никто не знает, сколько прошло времени, ибо оно больше не является чем-то важным, ведь архонты, столь же древние, как и этот мир, сейчас, спустя столько лет, могут составить друг другу компанию. Они смутно осознают, что новый год наступил и уже успел пройти, но увы, их не слишком заботит педантичность этих ежегодных событий. Счет лет кажется чрезмерным, когда человек живет так долго, как они. Они смотрят на небо и находят некогда чистый холст, сейчас же небрежно забрызганный черной тушью для каллиграфии. В их общем молчании они просто знают, что звезды все еще продолжают сиять, даже когда солнце начинает подниматься с востока, и кажется, что слишком скоро нужно будет прощаться. Но они встретятся снова, когда звезды сойдутся, и игривый ветер снова решит навестить мирную гавань Ли Юэ, возможно, по особому случаю, а возможно, и просто так. Куда бы ни дули ветра, Барбатос обязательно будет рядом.