Метка Дьявола

POV Энид Я уже собиралась готовиться ко сну, когда дверь решительно распахнулась. Бросила беглый взгляд на часы на тумбочке – отец сегодня вернулся гораздо позднее обычного. Когда мы ехали домой, он мне все уши прожужжал о моем поведении, и что я очень сильно изменилась, когда пришла в эту школу. И вот он дома, и меня снова ждут его нотации. — Не спишь? — Нет. Отец прошел в комнату, и присел на кровать. — Мы с мамой обеспокоены твоим поведением. Что у тебя происходит? Ты раньше такой не была, ты никогда не прогуливала школу, ночевала дома, а если не ночевала то, сама звонила нам. Конечно, мы понимаем, что ты хочешь побыть взрослой, но не забывай, что мы пока за тебя в ответственности, и тебе пока нет двадцати. А еще я никогда не спала с девчонкой, не плавала с ней в бассейне. — У тебя в школе появилась плохая компания? Это они заставляют тебя вытворять такие вещи? Компания? — Нет. Никакой компании, нет? — Тогда скажи, что происходит? Почему ты стала такой? — Я та же Энид, что была раньше. — Нет. Ты изменилась. Ну если только меня изменил секс с Уэнсдей. От одного ее имени внизу живота затягивается тугой узел, и хочется все бросить и оказаться с ней в одной постели. — Я ездил сегодня в школу и поговорил с миссис Уимс, она сказала, что ты завяла дружбу с Уэнсдей Аддамс. — И что? Мне теперь и дружить ни с кем нельзя? — Зная Аддамсов, нет, нельзя. Уэнсдей потянет тебя за собой в плохую компанию. Ох, пап, если бы ты знал. — Всю эту неделю и последующую ты наказана, со школы и в школу я буду сам тебя отвозить и забирать. Ты поняла? — Да. Спорить с отцом, не было смысла, он как упертый осел его не переспоришь. Он встает с кровати наклоняется и целует в макушку. — Добрых снов. — И тебе. Он покидает комнату, беру «айфон» пишу сообщение Уэнсдей. Привет. Меня наказали на эту и последующую неделю. Отправляю. Я не стала писать про миссис Уимс, не хочу, чтобы она злилась. На телефон приходит сообщение. Читаю. Выгляни в окно. Что? Я быстро встаю с кровати иду к окну. Уэнсдей стояла возле моего окна, и смотрела на меня. Я бросила взгляд на дверь, потом снова посмотрела на Уэнсдей. На телефон приходит сообщение. Читаю. Выйди. Пишу ответ. Не могу, я наказана. Отправляю. Ответ не заставил себя долго ждать. Ты хочешь, чтобы я ушла? Открываю окно, и вылезаю в него, быстро прохожу по маленькой крыше и спускаюсь на землю. Уэнсдей заключает меня в объятия и целует. Она пальцами зарывается в моих волосах, и снова целует. — Прошло два дня, а я уже скучаю, — шепчет она возле моих губ. Подумать только, как может изменится человек за такое короткое время. — Меня наказали, отец сказал, что будет отвозить меня в школу и забирать. — Меня тоже наказали, миссис Уимс позвонила и рассказала про тот случай в бассейне. Она явно имеет что-то против Уэнсдей. — Ты ей явно где-то дорогу перешла. — Похуй. — Мне бы быть такой спокойной как ты. Кстати, а как ты сбежала? Ведь у тебя там такие стены, что не пройдешь. — Моторный катер. Забыла? — Понятно. — А машина где была? — Ждала возле ворот, не все же как преданные псы слушают моих родителей. Как же я по тебе скучала. Беру Уэнсдей за руку, и мы отходим по дальше от дома. — Давай сбежим. — Только ты и я, — говорит мне Аддамс. Я смотрю в ее глаза и не могу понять, говорит она это в серьез или же нет. — Давай сбежим подальше отсюда, где нас никто не будет искать. Давай сбежим туда, где нас никто не знает. — В глазах Уэнсдей столько боли. Вдруг она резко отстраняется от меня, берет меня за руку и тянет за собой. Я стою на месте, наши руки натягиваются. — Идем со мной, — это вовсе не просьба. Это приказ, которому я не смею противостоять. Я иду за ней. Уэнсдей открывает дверцу пассажирского сиденья «Ауди» и ждет, когда я сяду. — Ты готова уехать со мной? Смотрю на дом, потом перевожу взгляд на Уэнсдей, затем снова на дом, и снова на Уэнсдей. Мой взгляд машинально падает на руку Аддамс, где должно было быть кольцо. Но кольца я не обнаруживаю и вспоминаю слава Меган: «Она его не снимает, за исключением только когда ложится спать, или же идет в душ». — Где твое кольцо? — спросила я, и сделала шаг назад. — Это разве важно? — Ну да учитывая, что ты его никогда не снимаешь. — Сегодня сделала исключение. Ну так что, мы едем? — Я здесь вспомнила, мне завтра рано вставать. — Я снова делаю пару шагов назад. — Энид, детка, ты меня боишься? Я хочу верить, что это Уэнсдей, моя Уэнсдей, но меня берут сомнения. — Энид это я, Уэнсдей. Она делает пару шагов ко мне и кладет свою руку мне на грудь, чуть выше сердца. — Если это была бы не я, твоя метка на груди дала бы знать. — Метка не с этой стороны, а с другой. Я беру руку Уэнсдей, кладу ее на другую грудь чуть выше сердца. Но ничего не происходит. — Не знала, что ты когда-нибудь начнешь во мне сомневаться. — говорит Уэнсдей. — Прости. Просто, столько много чего происходит. — Понимаю, сейчас никому нельзя верить, даже любимой девушки. — На лице Уэнсдей появляется улыбка. Это не Уэнсдей! — Ты не Уэнсдей. — Да уж, еще немного и ты бы села в мою машину. Чертово кольцо, и как я не предвидела этого раньше. Теперь передо мной стояла не Уэнсдей, а существо. Его кожу покрывали страшные рубцы. Одежда была изодрана и залита кровью. Лицо искажала гримаса ярости. Я кинулась к входной двери. Но существо сбило меня с ног, и я упала, оно нависла надо мной. Его красные глаза горели злобой. Я уставилась на него – на ужасные рубцы, залитое кровью лицо, злые глаза. Я глядела, и у меня возникло ощущение выплеснуть на него всю свою ярость и силу которой я вовсе не обладала. Но почему метка моя не работает, когда она так нужна. Существо дотронулась до меня, и его откинула с такой силой и с такой мощностью, что он вылетел на дорогу. Я быстро встала и побежала к двери. Забежав домой, я быстро закрыла дверь. — Энид? Я вздрогнула и взялась за сердце. — Вот как значит, ты уже сбегаешь из дома. — Пап, нужно уходить. Беру отца за руку, и тяну его, но он как скала не сдвинешь. Входная дверь разлетелась в дребезги, и я заорала. POV Уэнсдей — Энид? Я резко открыла глаза, и огляделась по сторонам. Быстро встала с кровати и начала одеваться. Меня всю трясло от сна, который я увидела. — Сны — эти маленькие кусочки смерти, как ненавистны они мне. — В темноте я слышу знакомый голос. — Не до тебя сейчас. — Знаю, любимая в опасности нужно спасать. — в голосе Елены слышны насмешки. — Но пока ты доберёшься до нее, ее уже убьют. Но есть другой способ перемещения. — Я не ты, и не могу перемещаться, а если бы и умела не воспользовалась бы. — Тогда Энид умрет, и ее кровь будет на твоих руках. Злобно смотрю на Елену. — Давай Уэнсдей, сделай это, спаси ту, которая тебе так дорога, часики тикают… — тик-так…— тик-так… Сосредоточься на Энид, и появишься возле нее. —Тик-так… тик-так… часики Уэнсдей. Беру ключи от машины. И выбегаю из дома. — Если ты разобьешься, ты этим ее не спасешь. В машине появилась Елена. — Уебывай. Я завела двигатель. Елена заглушила «Ауди» взяла меня за руку, и мы обе исчезли. В считаные секунды, появились возле дома Энид. — Энид? — Я уже хотела пойти к ней, но Елена снова взяла меня за руку. — Не самая лучшая идея умереть вдвоем. Сделай что-нибудь. — Что сделать? Елена закатывает глаза, в ее руках появляется огненный шар. — Давай Уэнсдей. — Я не могу, — я не ты. — Ты это я… так что давай не жди. В моих руках появился огненный шар, и я начала кидать их в это существо один за другим пока он не посмотрел в нашу сторону и не убежал. Убедившись, что Энид в порядке я и Елена появились у меня дома. — Ну, как ощущения? — спросила меня Елена. Я улыбнулась. — Я чувствую некую силу, и с каждой секундой она растет во мне. — Ну вот, видишь. Я могу показать на что ты еще способна. Я посмотрела на кольцо. — Это все кольцо? — Кольцо — это так, чтобы поставить метку, а ты самого детства была отмечена моими родителями, они знали, что ты та, которая будет с моей сестрой, отдали тебе это кольцо, а вместе с ним и силу. — Где ваши родители? — спросила я. — Погибли. — А разве вы умираете? — сарказмом спросила я. — Представляешь. Мобильный звонит, прерывая наш разговор. Это Энид. — Алло. — Уэнсдей? — ее голос дрожал. — Что случилось? — Приедешь? — Конечно. Я завершаю вызов. — Ты знаешь быстрый способ перемещения, — ухмыльнулась Елена. Я взяла ключи и покинула комнату. Энид обняла меня, как только я шагнула через порог ее дома. — Уэнсдей. Я обняла ее в ответ, и мы обе уткнулись друг-другу в шею. — Ты в порядке? — спросила я, не отрываясь от нее. — Я… подумала, что это ты… — Тихо, потом все расскажешь. Рукой я провожу по ее волосам. Энид неохотно отстраняется от меня и смотрит на меня, в ее глазах испуг. — Я уже хотела ложится спать, как вдруг на телефон приходит сообщения, от тебя. Она так говорила убедительно, что я поверила. А потом я не увидела кольцо на ее пальце, ведь я знаю, что ты его снимаешь, когда моешься или ложишься спать. А потом она стала этим существом. — А метка? — Она не сработала. — Странно. — Я так же подумала. А потом его кто-то прогнал, я видела какие-то огненные штуки. Заключаю Энид в объятие. Она обнимает меня. — Ты переутомилась, и тебе нужно отдохнуть. Пошли я уложу тебя. Синклер кивает. — А ты со мной побудешь? — Столько. Сколько будет нужно. — мой голос звучал тихо. *** В понедельник я проснулась в своей постели и потянулась. Я проспала всю ночь на удивление спокойно и теперь чувствовала себя полностью отдохнувшей. Никаких кошмаров все ушло. И тут мне вспомнилось события прошедшей недели. «Теперь моя жизнь в корне изменилась, – откидывая одеяло и встаю. – Больше я не буду прежней. Раньше меня занимали лишь секс со шлюхами, игра в «крестики нолики». Два года я была одна, и два года были для меня просто в пустую, теперь у меня есть Энид, а я есть у нее, и моя задача быть с ней и защищать ее от всяких ублюдков. Я быстро приняла душ, в гардеробе выбрала наряд, волосы собрала в хвост. — Доброе утро, мисс Аддамс. Я вижу, вы бодрая с утра. — Дьявол. — Хорошо подметила,— я действительно дьявол. — Что тебе, Елена? — Соскучилась. — Очень смешно. — Я смотрю тебя кошмары больше не мучают? — А ты следишь за моими кошмарами? — Нет. Просто я никогда не видела тебя такой… отдохнувший. — Так значит ты следишь как я сплю? — Нет. Подхожу к большому зеркалу и наношу макияж. — Зачем ты тратишь время, на эту косметику. Елена встает рядом со мной, тыльной рукой она проводит по лицу, и макияж меняется на глазах. — Попробуй, ты так же умеешь. Елена смотрит на меня в зеркале. — Давай Уэнсдей, это классно. Тыльной стороной руки я провожу по своему лицу, и макияж меняется на глазах. — Сколько можно с экономить времени на макияжах, — говорит Елена мне на ухо. Когда макияж был выбран я надела юбку, рубашку, туфли на высоких каблуках. — Можно смотреть на две вещи: огонь, и воду. Но как одевается Уэнсдей Аддамс можно смотреть вечно. — Закатай губу, и будь так добра исчезни. Елена посылает в меня воздушный поцелуй и уходит. Я припарковала «Ауди» на школьную стоянку, быстро покинула салон и направилась к школе. Целую неделю я не видела Энид, и вот наконец-то сегодня я ее увижу. Отец запретил Энид со мной видится, ну в школе же никто не запрещал. Если только миссис Уимс, будет следить за каждым нашим шагом. — После школы, я за тобой заеду. Я остановилась и посмотрела на черный «Пикап», который остановился возле школы. — Хорошо пап. Из машины выходит Энид. Мое сердце ёкнуло. Я оглядела Синклер с ног до головы. На ней были джинсы, футболка, и кеды. Слишком много одежды. Она проходит мимо и кидает на меня короткий взгляд, и когда мистер Синклер уезжает я последовала за Энид. Она идет по коридору и оглядывается на меня. Я иду за ней. Она заходит в раздевалку, я оглядываюсь и вхожу следом. Энид хватает меня за руку ведет за собой, и мы заходим в кабинку душевой. Она вжимает меня к прохладной стене. И мне вспомнился секс в душевой у меня на квартире. Схватив за запястья Энид поднимает их над моей головой. С моих губ срывается стон – зов сирены, она приглушает его ртом и наконец ощущаю ее вкус: мята и чай, сладость спелого фрукта. На вкус она ничуть не хуже, чем на вид. Напоминает мне хорошие времена. Боже милостивый! Я жажду близости с ней. Она берт меня за подбородок, целует глубже, ее язык робко касается моего… Снова изучает. Пробует. Ощупывает. Отвечаю на поцелуй. Господь всемогущий! — Я так соскучилась, — бормочет она, не отрывая губ. — Знаю. Я тоже соскучилась. Беру ее за подбородок и целую в губы. Смотрю в ее голубые глаза. Она водит рукой по моей спине. Запускает пальцы под юбку. Смотрит в мои глаза и не отпускает. Чувствую жар и пульсацию между ног. Давай детка, не стесняйся. Я жду что она будет делать дальше. Ее неуверенность меня еще больше заводит. Она немного отстраняется, дрожащими пальчиками расстегивает мне пуговицы на рубашке и вот я почти стаю полуголая. Она опускает указательный палец в чашку бюстгальтера и плавным движением отодвигает ее вниз, освобождая мою грудь, но косточки и кружево толкают ее вверх. Энид проделывает то же самое с другой грудью. Она проводит пальцами между моих грудей, не сводя с них глаз. Берёт мою грудь в руки, нежно сжимает. Поднимает на меня глаза, они блестят, в них страсть и обещание. — Ты такая красивая, — шепчет она, поглаживая мою грудь двумя руками. Обводит соски, перекатывает их между пальцами и сжимает. Ее пальцы заменяют губы, она всасывает один сосок, ласкает его языком, а потом больно прикусывает, у меня вырывается стон, который эхом раздается по раздевалки. Это сладкая боль, которая проносится по всему телу и отдает между ног. Проделывает тоже самое с другой грудью. — Тиши Уэнсдей. Руками поглаживает мои бедра, сжимает их. Резко задирает подол моей юбки. Энид отрывается от моей груди, проводит языком по ключице и опять впивается мне в губы. Яростно, высасывает из меня все силы, от чего мои ноги слабеют. Ее пальцы впиваются мне в ягодицы, внутри меня разгорается желание. Она цепляет пальцами мои трусики, отодвигает их в сторону. Мое тело дрожит от предвкушения. Ее пальцы касаются моих складочек, поглаживают, распределяя влагу. — Такая мокрая, — шепчет она в мои губы. Я смотрю в ее глаза. Энид находит мой клитор, ласкает его, медленно водит пальцами и чуть надавливает, я прикусываю губы, запрокидываю голову, ударяюсь о стенку, но мне все равно. Мне кажется, она делает все медленно, я хочу быстрее. Начинаю стонать от нетерпения. Она чувствует мое желание, начинает ласкать меня быстрее. Ее пальцы соскальзывают в мое лоно, один, следом второй. БОЖЕ, КАК ХОРОШО! Мое возбуждение берет надо мной верх, я хочу большого и начинаю просить. — Пожалуйста, — не узнаю свой охрипший голос. — Такая нетерпеливая, — слышу ее ответ. Она выполняет мою просьбу. Проникает глубоко в меня двумя пальцами, большим пальцем надавливает на клитор. МОИ глаза закатываются — я уже так близко, мышцы влагалища начинают сжиматься. Энид резко хватает меня за волосы и рычит мне в губы: — Открой глаза, смотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда будешь кончать. Я подчиняюсь ее приказу, открываю глаза. ЕЕ пальцы делают резкие движения внутри меня. Меня накрывает горячей волной оргазма. Я рассыпаюсь на миллионы осколков. Закрываю глаза, не в силах больше выдержать ее взгляда. Утыкаюсь в ее шею. Я обессилена, тяжело дышу, меня бьет дрожь, и здесь звонит звонок на урок. Зараза! Энид смотрит на меня и на ее лице появляется улыбка. — Пойдем на урок. — Ты издеваешься. Я в таком виде не пойду. Энид облизывает свои пальчики после моей смазки. — Ты удивительно вкусная. Жду тебя на биологии. Я хватаю Энид за руку, но она успевает увернутся. Мое дыхание все еще неровно, я только прихожу в себя после оргазма. Подхожу к большому зеркалу, застегиваю рубашку, решаю оставить пару пуговиц не застегнутыми, галстук просто болтается на шеи, волосы торчат, поправляю юбку. Мой вид называется «после секса» беру туфли в руки и покидаю раздевалку душевой. Подхожу к своему шкафчику навожу код: «35467» Беру кеды и обуваю, потом направляюсь на биологию. Ноги мои до сих пор подкашиваются. Я вхожу в класс биологии, за мной входят еще пару учеников, они оглядывают меня. — Спасибо, что почтили нас своим присутствием, мисс Аддамс, — укоризненно проговорил мистер Мейсон. — Пожалуйста. Я села за свою парту, бросила взгляд на Энид. POV Энид Почему она так на меня смотрит? От ее пристального взгляда я чувствую, что заливаюсь румянцем. Я слушала мистера Мейсона, до тех пор, пока мой взгляд не переключился на её шикарные ноги, затянутые в черные чулки, которые покоятся одна на другой, как бы невзначай открывая взору ажурных краешек её чулков. Ножки обуты в кеды. Это отвлекает. Ох, как отвлекает. Я видела, как поднимается и опадает грудь Уэнсдей, как дыхание становится все глубже. А вспотевшие ладони я начала вытирать о джинсы. Чувствую, что вся дрожу от возбуждения, но стараюсь не подать вида, чтобы она ничего не увидела. Еще пару учеников обратили на ажурные черные чулки Уэнсдей, я откашливаюсь, и девчонки, которые пялились на Аддамс, посмотрели на меня. Мне так и хотелось крикнуть на весь класс: она моя. Я увидела, что Уэнсдей улыбнулась. Это игра такая? Она дразнит меня. Точно дразнит. Аддамс вызвалась к доске, и я только сейчас увидела, что ее вид называется «после секса, я кончила, но не до конца». Девчонки, которые пялились на Уэнсдей, не сводили с нее глаз, они буквально раздевали ее, не трудно догадаться, о чем они думают. После урока биологии я, как и Уэнсдей помедлили в классе. И когда все ученики высыпались из класса, я подошла к Аддамс. — Ты это специально? Уэнсдей посмотрела на меня. — Что специально? — Ну, все это. Этот наряд, эта прическа. — А что я плохо выгляжу? — на ее лице появляется улыбка. И я чувствую, что снова заливаюсь румянцем. — Нет, выглядишь ты очень даже… — Как? Ответь мне? — Сексуально. — Сексуально? — Да. — Мне нравится, что ты видишь во мне сексуальность. — Уэнсдей снова улыбается мне. Потом подходит ко мне и шепчет на ухо: — Мисс Синклер, моя месть будет очень сладкой, — говорит она и покидает класс биологии. Что она хочет этим сказать? *** Женский силуэт стоял перед высоким столом, покрытым черным бархатом. Как и у всех остальных в помещении, ее невысокая фигура была закутана черным балахоном с капюшоном, а на поясе висел смертельно опасный обоюдоострый кинжал. Свет от десятков черных свеч, обрамлявших комнату, мерцал, выхватывая ее черные глаза. Они пылали под капюшоном, словно два пламени, и, казалось, лишали ее лица. Дом, где находились черные тени был заброшенный. Он числился опасным для жилья, и его занесли в список на снос. Однако сегодня вечером его заполонили фигуры в черных балахонах, тени от которых плясали на осыпавшихся стенах. — Сегодня настало время завершать и начинать дела, – раздался в зале низкий голос девушки. — Кое-кто притворялся мою. Только сейчас я обнаружила того, кто затеял игру против нас! Присутствующие ахнули. — Сегодня ее двуличию придет конец, — заявила девушка. — Приступим. Она затянула монотонную песнь на латинском языке. Остальные присоединились. Пока продолжалось пение, мужчина бросил травы в дымящуюся урну, стоявшую на столе. К травам он добавил фиал крови, ножки тарантула и оранжевый порошок, от которого распространился отвратительный запах. Пение продолжалось и становилось громче. Взяв Кинжал, девушка прочертила замысловатый знак в воздухе над своей головой. Когда она закончила, кинжал засверкал. Из его кончика вырвалась зеленая молния и устремилась к хрустальному шару, висевшему в центре комнаты. Молния окутала шар и зашипела. Шар загорелся, озаряя темное помещение туманным белым светом. — Мы готовы, – объявила она. – Приведите ее. Два члена семейства удалились и привели связанную женщину с кляпом во рту. Они выволокли ее перед собравшимися и нагнули так, что она опустилась на колени перед девушкой. Та подала знак мужчине удалить тряпичный кляп. — Ты предала нас. — произнесла девушка. Молодая женщина изо всех сил стремилась высвободиться из опутавших ее веревок. — Я не жалею о том, что сделала! – Она сплюнула на землю у ног девушки. — Ты пожалеешь о своем поступке, — прорычал глава семейства. – Поместите ее под хрустальный шар! — Нет! — закричала молодая женщина. – Пожалуйста! Члены семейства, стоявшие рядом с ней, отвели ее под сверкавший шар. Девушка снова завела заунывную песню. Остальные эхом вторили ей. Пение нарастало, ускорялось и становилось громче. Ослепительный свет заполнил помещение. — Н-е-е-е-е-е-е-т! — пронзительно завопила она. Ее тело задергалось от боли. Она подняла руки, прикрываясь от света. Кожа ее ладоней начала гореть и пузыриться. Пузыри лопались, обнажая мышцы и кости. Она пронзительно кричала, когда ее кожа стала сползать, стекая по рукам словно расплавленный воск. Мышцы и кости превращались в жидкость, которая капала ей на лицо, растворяя и его. С губ женщины сорвался последний крик боли. Он перешел в тошнотворное бульканье по мере того, как ее лицо окончательно расплавилось. Тело, превращаясь в струйки жидкости, растворялось, пока от женщины не осталась лишь лужа грязи на полу. Раскаленный добела хрустальный шар, словно маленькое солнце, излучал энергию. — Как мы пожелаем, так и будет, — сказала девушка. — Ее мерцающие глаза пристально оглядели помещение.