Метка Дьявола

POV Уэнсдей Резко просыпаюсь, и снова отмахнувшись от кошмара тут же почувствовала страх и чувства вины. Страх меня не удивляет, а вот чувство вины откуда появилось? Неужели это из-за того, что я трахнула девственницу? Я ненавижу испытывать это чувство, и я так много сделала, так далеко продвинулась, чтобы никогда не допускать его. Миссис Уимс считает, что я родилась на свет с необъятным чувством вины, но она ошибается. Это чувство скорее вбили в меня. И я не дам этому произойти вновь. Энид лежит, прильнув ко мне. Радиобудильник показывает пятый час. Энид спит, как невинный младенец. Хм, уже не такой уж невинный и вовсе не младенец. Выскользнув с кровати, я нахожу на полу белую рубашку и натягиваю на себя, иду ванну. Принимаю быстро душ чищу зубы, и пока Энид спит решаю приготовить завтрак. Прежде чем направится на кухню, я достаю из сумки айпод и вставляю в уши наушники. Засовываю плеер в нагрудный карман рубашки и начинаю танцевать. Есть хочется просто ужас. Заглядываю в холодильник: там полно яиц. Отлично. И я решаю сделать блинчики с беконом для Энид. Никогда не для кого не готовила завтрак. Хм. Да, ты меняешься мисс Аддамс. Ставлю бекон под гриль и, пока он жарится, начинаю взбивать яйца. Танцуя по кухне, начинаю замешивать тесто. Хорошо, когда есть чем заняться. Можно думать о своем, но не слишком серьезно. Музыка, звучащая в ушах, тоже помогает отвлечься. Когда я оборачиваюсь, Елена сидит на одном из барных табуретов, оперев голову на руки. — Елена! — Я снимаю наушники. — Ну, пожалуйста, не останавливайся из за меня. Это очень забавно. Я подняла руки вверх, оттопыривая средние пальцы. На лице Елены тут же исчезает улыбка. — Мучают кошмары? До сих пор? — Тебя это не должно касаться. — Ну, почему? Мы ведь почти семья. — Мы никогда не будем семьей, так что съебись отсюда пока тебя не увидела Энид. — А ты ей так ничего не сказала? — на лице Елены появилась улыбка. — Ты спишь с моей сестрой и ничего не сказала, что у нее есть сестра близнец. — Вот сама это ей и скажи. — А ты ей рассказала, про кошмары? Что они постоянно тебя мучают. — Расскажу. — Когда? Я закатываю глаза. — Я так и знала… что ты ей никогда ничего не расскажешь. — Энид не обязательно это знать. — Конечно не обязательно, подумаешь ее обманывает любимая девчонка. Смотрю на Елену и у меня появляется желание ее придушить. — Уходи. — Уйду, только тогда, когда ты пойдешь со мной. Девица делает пару шагов ко мне ее голубые глаза стали черными как ночь, а по середине ее зрачков искрился огонь. — И здесь, я должна была испугаться? Глаза Елены тут же приобрели обычный вид. — Нет, просто показываю, что и ты так можешь, а если пойдешь со мной, я покажи тебе все что пожелаешь. — Не за что. Она кладет руку между моих грудей, расстегивает пуговицу, но я хватаю ее руку. На ее лице появляется усмешка. Я снова заглядываю ей в глаза. — Когда-нибудь ты перестанешь бороться и придешь ко мне, а я буду ждать. — Устанешь ждать. Она проводит рукой по моей щеке. — Не устану, у меня жизнь большая. Так что я тебя дождусь. Ты все равно поймешь, что моя сестра тебе в подметки не годиться. Она слабая. А ты сильная девушка, а сильной девушке нужна сильная девушка. Энид, всего боится, она даже тебе кольцо отдала, потому что знает, что не справится. Смотрю через левое плечо Елены. — Уходи. Синклер посмотрела через свое плечо, и тут же исчезла. — Доброе утро, — сонно проговорила Энид. — Что готовишь? — Блинчики и яичница с беконом? — Было бы неплохо. — Как спала? — Хорошо, я бы еще спала, если бы не будильник. Тебе помочь? — Я сама. — Ты почистила зубы? —Твоей зубной щеткой, – заявляет она, сияя глазами. Ясное дело… — Ах, Энид Синклер, что мне с тобой делать? — Для начало накорми меня. — А потом? Она невинно пожимает плечами и краснеет. — Ты в моей рубашке, — замечает Энид. — Разве? А я не заметила. Тебе омлет или глазунью? — Омлет – хорошенько взбитый. Где у тебя кофе? — В буфете. — А чай есть? — То же там же, где и кофе. Энид наклоняется и я замечаю, что она без нижнего белья. Умница. Пожалуй, она самая милая девушка которую я видела в жизни. Это одновременно забавно, очаровательно и удивительно возбуждает. — Ты не любишь кофе? — Нет. — Тогда зачем достаешь? Она немного замялась. — Это для тебя. — Пожалуй, я тоже выпью чай. — Где у тебя тарелки? Я нахожу парочку тарелок, отдаю их Энид, и она ставит их на мармит. Она снова заглядывает в буфет и достает оттуда упаковку чая «Английский завтрак». При виде чая Энид хмурится: — Похоже, ты все предвидела заранее? — Неужели? Я раскладываю еду на подогретые тарелки и ставлю их на стол, а потом залезаю в холодильник в поисках кленового сиропа. Энид слегка задевает меня. Я улыбаюсь. — Я тоже тебя хочу. — Мисс Аддамс, я просто хотела достать апельсиновый сок. Неужели! Я присела на табурет и жду пока Энид сядет. — Мисс Синклер… — Я подставлю ей одну из табуреток. — Благодарю вас, мисс Аддамс. – Она чопорно кивает. Забираясь на табуретку, она немного морщусь. — Сильно болит? – спрашиваю я. — Честно говоря, мне не с чем сравнивать. —Ты хочешь мне посочувствовать? – спрашивает она сладчайшим голосом. — Нет. — Ешь, Энид. — Кстати, вкусно, – улыбается Энид. Синклер смотрит на часы, и кладет кусочек омлета в рот и начинает жевать. — Мне еще нужно заехать домой, и переодеться. Я ухмыляюсь. Энид смотрит на меня. — Только не говори, что ты и это предвидела? Я пожимаю плечами. Энид кусает губу. — И прекрати кусать губу, меня это отвлекает. А поскольку я знаю, что под моей рубашкой ты вся голая, это отвлекает меня еще больше. Она опускаю пакетик в маленький чайник с кипятком. — Не знала, что ты так чутко на меня реагируешь. — Еще как мисс Синклер. В данный момент я хочу тебя, ну, поскольку тебе там больно, ты можешь начать осваивать оральные навыки. Она давится чаем, широко раскрыв глаза. Я мягко хлопаю ее по спине и передаю апельсиновый сок. Не пугай девчонку, Уэнсдей Аддамс. — Я шучу, — добавляю я. — Теперь ешь свой завтрак. Я ощущаю, мысли и чувства Энид они в полном беспорядке. И аппетит у нее куда то пропал. — Ешь, Энид. — Я больше не хочу, – шепчет она. — Доешь, пожалуйста. — Откуда у тебя такое отношение к еде? – выпаливает она. Я хмурюсь. — Терпеть не могу, когда выбрасывают пищу. Ешь, — приказываю я. — Нам столько предстоит узнать друг о друге. — Мы этим и занимаемся. — Теперь, ты узнала, что я могу готовить завтрак. — Ты разве раньше этим не занималась? — Нет. Я всегда ночевала дома. — Понятно. Энид берет вилку и начинает медленно есть, и когда она доела омлет смотрит на меня затем забирает у меня тарелку. — Ты готовила — я убираю со стола. — Очень демократично. — Да. — Я хмурюсь. — Ну, если ты моешь посуду, то я пойду приму душ. И пока я стою под струями воды. Душевая кабинка открывается, и я вижу Энид. — Можно? Я киваю головой. Она делает шаг ко мне и закрывает кабинку. — Повернись ко мне, – командую я негромко. Она кусает губу, однако я не обращаю внимания и зарываюсь носом в ее волосы. — Как ты хорошо пахнешь, Энид. Она замирает, я беру с полочки гель для душа. Выдавливаю немного себе на ладонь, вспениваю и начинаю массировать ее шею и плечи. Она стонет, под моими ласковыми прикосновениями. — Нравится? – спрашиваю я. — Угу, – довольно мурлычет она. Мою ее плечи и подмышки, потом подбираюсь к своей первой цели – к груди. Господи, до чего приятно ее трогать. Груди у нее превосходные. Я мну их, поигрываю ими. Энид стонет и напрягает бедра, дыхание учащается. Она возбуждена. Я поглаживаю ее тело, живот и устремляюсь к своей второй цели. Не добравшись до лобка, я берусь за мочалку. Выдавливаю немного геля, начинаю намыливать ее между ног. Мягкими, уверенными касаниями я тру, мою, возбуждаю ее. Энид учащенно дышит, бедра вздымаются в такт движениям моих беспощадных пальцев. Голову опустила мне на плечо, глаза закрыла, изо рта вырываются тихие стоны. — Вот так, детка. — Провожу зубами вдоль ее мочки. — Вот так. — Пожалуйста… — хнычет она. Довольно. Теперь она вся в пене, и я готова идти дальше. — Думаю, ты уже чистая, – объявляю я и убираю руки. — Почему ты остановилась? – недоумевает она. Ресницы трепещут, в глазах досада и разочарование. — У меня на тебя другие планы, Энид. – Она тяжело дышит и, если я не ошибаюсь, обиженно надувает губы. Отлично! — Повернись. Теперь помой меня. — Она повинуется. Щеки раскраснелись, глаза блестят. Энид тянется к гелю для душа. Ничуть не спеша, наливает немного на ладонь и намыливает обе руки, не отводя взгляд от моего лица. Рот приоткрывается, и она кусает нижнюю губу, проводит язычком по отметине от зубов. Энид Синклер – соблазнительница! Она проделывает с моим телом тоже самое что и я с ней. И это здорово возбуждает. POV Энид Ее дыхание становится неровным, а когда она снова смотрит на меня, в ее взгляде я вижу расплавленный свинец. — Умница, девочка. Я встаю на колени и Уэнсдей смотрит на меня с высоты своего роста. Аддамс чувствует мою неуверенность. Ведь она полностью в моей власти. И ей стало интересно что же я буду делать с ней дальше. — Не бойся, покажи мне на что ты способна. Я наклоняюсь над ее бедрами, чуть раздвигая их рукой. Целую, ненасытно, скользя языком все выше по внутренней поверхности бедер. Мой язык пробирается внутрь, в самый центр влажности, который открывается под моими касаниями. — Ты такая вкусная, как я себе и представляла, хочу распробовать получше… Мой язык мечется, забираясь в самые потайные уголки, и Уэнсдей не сдерживает стон удовольствия. — Браво, Энид, мне нравится… – ее голос полон желания. Уэнсдей проводит по моим мокрым волосам, и останавливается, другой рукой она за что-то цепляется, и раздвигает пошире ноги, позволяя мне язычком подобраться сквозь ее распухшие от желания половые губы. — О о… Энид… – Глаза Уэнсдей распахиваются, и я начинаю работать языком. — О господи, – стонет Аддамс, снова закрывая глаза. Не прекращая эту сладкую пытку, я уделила внимание чувствительному клитору, просовывала свой язык в дырочку. Это было такое наслаждение для нас обеих. Уэнсдей выгибает бедра. Теперь ее глаза открыты, исполненные желанием, зубы сжаты. Я чувствую, как ее бедра напрягаются подо мной. Она наклоняется, хватает мои волосы и улавливает мой ритм. — О о… детка… как хорошо… Все сильнее я начинаю ласкать клитор языком. Уэнсдей тяжело дышит и стонет. — Как глубоко ты можешь? Хм м… Я продвигаю язычок в самый сок и начинаю трахать Уэнсдей. — Энид, я сейчас кончу тебе в рот. — В прерывистом голосе явно слышится предостережение. — Если ты этого не хочешь, остановись прямо сейчас. Она снова выгибает бедра, – она хочет меня. Черт. Ее одна рука вцепились в мои волосы. Сделав ещё пару движений, Уэнсдей достигла пика. Я встаю на ноги с довольной, торжествующей улыбкой смотрю на Уэнсдей. Она еще не может отдышаться. — Господи, Энид… Это было здорово, правда… Я не ожидала. Я улыбаюсь и нарочно кусаю губу. Уэнсдей увлекает меня в страстный поцелуй. — Я чертовски сильно тебя хочу — говорю я. Но не здесь, я хочу тебя в твоей постели. На весь день,—говорю я, проводя носом по ее мокрой от воды щеке. Аддамс покидает душевую кабинку обворачивается в полотенце и одно дает мне. В спальне Уэнсдей внимательно смотрит на меня. — Я хочу тебя Уэнсдей. — Я тоже. Но сначала скажи. — Ты мне доверяешь? — внезапно спрашивает она. Я киваю в ужасе от понимания, что я действительно ей верю. Что она собирается со мной сделать? По моему телу пробегает нервная дрожь. — Это хорошо, — произносит Уэнсдей и ласково касается пальцем моей верхней губы. Потом уходит в гардеробную и возвращается, держа в руках серебристо серый шелковый галстук. — Протяни руки вперед, – приказывает она, снимая с меня полотенце и бросая его на пол. Я делаю, как она сказала, и Уэнсдей связывает мне руки галстуком, крепко затянув узлы. Ее глаза возбужденно сверкают. Мне не освободиться. Наверное, она научилась этому в бойскаутском лагере. Что теперь? Мой пульс ускоряется, сердце отбивает бешеный ритм. — С ними ты выглядишь маленькой девочкой, — тихо говорит она и надвигается на меня. Инстинктивно я отступаю к кровати. Уэнсдей сбрасывает полотенце, и я не могу отвести глаз от ее лица, искаженного страстью. — О, Энид, что мне с тобой сделать? – шепчет она, опуская меня на кровать и поднимая мои руки над головой. — Не вздумай опускать руки. Тебе понятно? — Она прожигает меня глазами, и от такого напора я лишаюсь дара речи. Ни за что в жизни не стану ей противоречить. — Ответь мне, – велит Уэнсдей почти вкрадчиво. — Я не должна опускать руки, —шепчу я. – Умница. — Она демонстративно медленно облизывает губы, и я зачарованно слежу за тем, как её язык скользит по верхней губе. Уэнсдей смотрит мне прямо в глаза, оценивает. Затем наклоняется и запечатлевает у меня на губах быстрый, целомудренный поцелуй. — Сейчас я буду целовать вас, мисс Синклер, — говорит она нежно и, обхватив меня рукой за подбородок, приподнимает его вверх, открывая горло. Ее губы медленно спускаются вниз, покусывая, посасывая и целуя. После ванны моя кожа стала сверхчувствительной. Разгоряченная кровь скапливается внизу живота, между ног, прямо там. Я испускаю стон. Мне хочется к ней прикоснуться. Я довольно неловко поднимаю связанные руки и касаюсь ее волос. Уэнсдей перестает меня целовать и сердито качает головой, а потом берет мои руки и снова кладет их мне за голову. — Не шевели руками, а то нам придется начинать все с начала, – мягко выговаривает она. У меня нет сил бороться с соблазном. — Я хочу к тебе прикоснуться, — выдавливаю я хрипло, уже почти не владея собой. — Я знаю, — шепчет она. — Держи руки над головой. — Похоже, это приказ. Уэнсдей снова берется за мой подбородок и начинает целовать мое горло, как раньше. Жалко. Ее руки ласкают мою грудь, а губы медленно спускаются к ложбинке у основания шеи. Она трется об эту ямку кончиком носа, а потом ее губы начинают очень медленно спускаться вниз. Каждой груди достается поцелуй и нежный укус, а обоим соскам – ласковое посасывание. Боже. Мои бедра сами по себе начинают раскачиваться и двигаться в такт движениям ее рта. Я изо всех сил стараюсь не забыть про руки. — Не дергайся. — Я чувствую на своей коже тепло ее дыхания. Дойдя до пупка, Уэнсдей опускает туда язык, а затем легко покусывает мой живот зубами. Я изгибаюсь дугой на кровати. – Хм м. Какая вы сладкая, мисс Синклер. Она проводит кончиком носа по линии между животом и лобком, нежно дразня языком. А потом, вдруг резко опустившись на колени у моих ног, резким движением разводит их в сторону. Обалдеть. Она берет мою левую ногу, сгибает ее в колене и подносит ступню ко рту. Внимательно следя за моей реакцией, нежно целует каждый мой пальчик, мягко кусает их за подушечки. Дойдя до мизинца, кусает сильнее, и я вскрикиваю. Это слишком эротично. Никаких сил не хватает. Я закрываю глаза и стараюсь впитать свои ощущения. Уэнсдей целует щиколотку, затем поднимается по икре к колену и останавливается чуть выше. Потом повторяет то же самое с правой ногой, приводя меня в полное исступление. — Ну пожалуйста, – умоляю я. Уэнсдей кусает мой мизинец, и отголоски чувствуются глубоко в животе. — Все в порядке, мисс Синклер, — дразнится она. На этот раз Уэнсдей не останавливается выше колена, поднимается по бедру, целуя, касаясь языком, и, оказавшись между ног, очень нежно проводит носом вверх и вниз по самым сокровенным местам моего тела. Я извиваюсь… о боже. Уэнсдей останавливается и ждет, пока я успокоюсь. Я перестаю метаться и поднимаю голову, чтобы взглянуть на нее. Мое сердце колотится, выпрыгивая из груди. – А знаете ли вы, мисс Синклер, как опьяняюще вы пахнете? – шепчет она и, не сводя с меня глаз, тянется носом к моему лобку и втягивает ноздрями воздух. Я краснею всем телом, чувствуя, что близка к потере сознания, и закрываю глаза. Я не могу смотреть, как она это делает. Уэнсдей легонько дует по всей длине промежности. О господи… — Мне нравится твоя шерстка. — Она мягко тянет за волосы на лобке. – Думаю, мы ее оставим. — Ну пожалуйста, — умоляю я. — Хм м, попроси получше, Энид. Я стону. — Услуга за услугу — не мой принцип, мисс Синклер, – шепчет Уэнсдей, мягко обдувая меня снизу и сверху. — Но вы доставили мне удовольствие, и вам полагается награда. В ее голосе слышится насмешка. Она начинает медленно обводить языком клитор, придерживая руками мои ноги. – А а а! – От прикосновений языка мое тело изгибается и бьется в конвульсиях. Она крутит языком все быстрее и быстрее, не ослабляя пытку. Я утрачиваю все чувства, кроме тех, что исходят из маленькой точки у меня на лобке. Мои ноги напрягаются, и в этот момент Уэнсдей засовывает палец мне во влагалище. Я слышу ее хриплый стон: — О о, детка. У тебя тут мокро — ты ждешь меня. Она раз за разом проводит пальцем по кругу, растягивая меня, проникая в меня, ее язык повторяет круговые движения… Это уже слишком. Тело требует разрядки, я не могу больше сдерживаться. Я кончаю. Оргазм накатывает, лишая способности мыслить, снова и снова скручивая все внутри. Бог мой. Я кричу, мир затуманивается и исчезает из виду, становится нематериальным. Очень медленно Уэнсдей входит в меня что-то мягкое и начинает двигаться. О о… боже. Это больно и приятно, нежно и грубо одновременно. — Не больно? —шепчет она. — Нет. Хорошо, — отвечаю я. И она начинает двигаться во мне быстрыми, сильными толчками, снова и снова, неумолимо, безжалостно, пока я опять не оказываюсь на грани. — Кончай, детка, — хрипло говорит Уэнсдей прямо над моим ухом, и я распадаюсь на тысячи кусков вокруг нее. — Вот и славно. Я опускаю связанные руки ей на шею, изо всех сил стараясь обхватить ее покрепче. Я понимаю, что ради нее готова на все. Я принадлежу ей телом и душой. Самого рождения, она моя, а я ее. Она открыла мне мир, которого я и представить не могла. И она хочет вести меня дальше, гораздо дальше, и я пойду за ней, даже в самый ад, если будет нужно. И меня никто не остановит даже мои родители. Уэнсдей опирается на локоть и пристально смотрит на меня своими черными обсидиановыми глазами. Потом смотрит на часы. — О, мы даже в школу успеваем. Она выходит из меня и у меня отвисает челюсть. Это было во мне? — Это фаллоимитатор, — произносит Уэнсдей с улыбкой на мой немой вопрос. Теперь понятно. — Вставай, нам правда пара в школу, сегодня я пишу французский. Уэнсдей ухмыляется, быстро встает с постели. Я пытаюсь сесть, но я по прежнему связана. — Я не могу пошевелиться. Ее улыбка становится шире. — Давай-ка я оставлю тебя лежать здесь, а вечером приеду и развяжу. — Очень смешно, Аддамс. Она наклоняется и развязывает галстук. Рисунок ткани четко отпечатался у меня на запястьях. Очень сексуально. Уэнсдей довольна, в ее глазах танцует веселый огонек. Она быстро целует меня в лоб и широко улыбается. — Это тоже в первый раз, — признается она. Я совершенно не представляю, о чем она. — Твоя одежда в другой комнате, которая находится по соседству со мной, — кричит Уэнсдей из гардеробной. *** Не успела я и Уэнсдей покинуть «Ауди» как вдруг слышу голос Меган. — Ты где была? Ты вчера пропустила пьесу. Я тебе звонила, но ты не брала трубку. — Она сердится. — И тебе привет, — говорю я. — Извини, так получилось. — Извини, — говорит Меган, и смотрит на Уэнсдей. — Когда похищаешь кого-то нужно сообщать мне. — Простите, ваше величество. Уэнсдей клянется. — Не велите казнить. — У меня французский. — Значит, ты была всю ночь с моей сестрой? — Да. Это было здорово. — Интересно, она успела наделать фоток и выложить в свой любимый сайт. Я закатываю глаза. Мы идем в сторону школы как вдруг слышу: МИСС СИНКЛЕР МИСС АДДАМС, ЗАЙДИТЕ В КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА!!!! Проклятье! — Вы вчера прогуляли школу, — говорит Меган. В коридоре я встречаю Уэнсдей, выглядит она спокойной в отличии от меня. Она обнимает меня. — Забей, по орет и перестанет. — Как ты можешь быть такой спокойной? Она пожимает плечами открывает передо мной дверь администрации. — После вас, мисс Синклер, – говорит Аддамс, придерживая передо мной дверь. Мы проходим в кабинет миссис Уимс. Женщина сидит за своим рабочим столом. Она снова нас отчитывает, я смотрю на Уэнсдей. — Мисс Синклер, я понимаю мисс Аддамс, но вы… я не ожидала. — Простите. — Не унижайся, — говорит Уэнсдей. — Ее просто бесит, то… — Аддамс тут же замолчала. — Вы обе исключены на неделю, — говорит миссис Уимс. — За что? Что мы школу прогуляли? — Уэнсдей сорвалась с места. — И не только, за тот инцидент в бассейне тоже. Аддамс опускает кулаки на стол, и мы вздрагиваем. — Нашли что вспомнить, прошло две недели. — Мисс Аддамс, скажите спасибо что я вашим родителям не сообщила. Миссис Уимс срывается со своего места. Миссис Уимс и Уэнсдей начали сверлит друг друга глазами. — Похуй. Я не пойму вас бесит то, что я… — ... Закройте свой рот мисс Аддамс, и покиньте кабинет. Энид, тебе лучше увести Уэнсдей. Я беру под руку Аддамс. — Пошли. Она злобно одергивает руку и быстро покидает кабинет. POV Уэнсдей В туалете я смотрю на себя в зеркало и не могу понять, что со мной происходит. Черт! Что теперь будет с Энид? Твою мать! — Ты можешь это исправить. — Елена появляется в туалете. — Тебя еще здесь не хватало. Ты что за мной следишь? — Конечно. — Я поговорю с миссис Уимс. — Думаешь, она тебя будет слушать? Ты ее бросила и теперь, она для тебя просто директриса, — на лице Елены появляется ухмылка. Какие же они разные, Энид такая нежная, а от Елены веет холодом и отчаянием. Возможно, потому что ее воспитали демоны, а Энид — обычные люди. — Ты можешь убить директрису, или же это сделают за тебя твои люди. — Никто никого убивать не будет. — Я тебя по всюду искала. — В туалет заходит Энид. Она подходит ко мне. — Ты в порядке? Я быстро оглядываюсь Елены нигде нет. — Да. — Просто я за тебя так волновалась, там в кабинете миссис Уимс ты вела себя странно. Я заключаю Энид в объятие. — Тебе не стоит за меня волноваться, у меня все хорошо. Мои глаза стали черными такими же как у Елены. — За мной сейчас приедет папа, я ему позвонила. Энид немного отстраняется от меня и смотрит в мои глаза. Заправляю выпавший локон ей за ухо и взяв ладонями ее лицо, добавила: — Неделя, быстро пройдет. Она кивает. Я целую ее в губы и снова заключаю в свои объятие. — Я буду скучать. — Я тоже. — Произношу я. — Я тоже. В зеркале замечаю Елену, она улыбается мне и тут же исчезает.