Метка Дьявола

Я потягиваюсь и открываю глаза. Комната залита светом, укрываюсь с ног до головы. Чертов сон. Запускаю пальцы волосы и провожу по ним. — Энид… о, Энид, — выдыхает Елена. Я закатила глаза приподнялась на локтях и со стоном снова легла на пуховые подушки. — Что ты хочешь, Энид? — Хочу сделать тебя моей. Снова…— Я и так твоя… —Энид…— Нет… еще нет…— Пожалуйста…— Я хочу тебя… — Пожалуйста… — Чего вам угодно, мисс Аддамс? — Тебя… — А я хочу тебя, любовь моя… моя жизнь…— Моя… — Пожалуйста…— Давай детка кончай…— Интересно Уэнсдей, как ты называешь Энид, когда кончаешь?! Кидаю в Елену подушку. — Папочкой. – Я иду ванну, быстро принимаю душ, чищу зубы. В гардеробе я выбираю что надеть. Этим же вечером я отправился в бар, который находился на первом этаже «Арены». «Арена» представляла собой огромный комплекс, который включал в себя бар, клуб, фитнес-клуб, парочку спортивных магазинов, парковку, террасу для вечеринок у бассейна и небольшую территорию для прогулок. И тусуются здесь мне подобные. Я чувствовала себя идиоткой, когда заказала себе стопку текилы и сидела, просто крутя ее меж пальцев, и посматривала по сторонам. Я чувствовала взгляды девушек на себе. Как минимум десять пар глаз осматривали меня с пристальным интересом, но мне было, по сути, все равно. Я не хотела даже напрягаться в этот вечер. Я продолжила ждать с тем же чувством скуки, когда главная сцена оказалась в темноте. Музыка снова начала играть, прямо по середине сцены загорелся прожектор, освещая тело девушки. И в этот момент все просто по сходили с ума. Мои глаза были прикованы к девушке, чье тело плавно двигалось в такт музыке. Сара, как ее все называли, начала свою хореографию, показывая каждый свой идеальный изгиб, пока ее руки держались за шест. Я не могла детально рассмотреть ее из-за темноты, но по какой-то причине, все мое внимание было приковано к ней, будто я находилась под заклятьем. Она позволила телу двигаться в плавном и сексуальном темпе музыки. Могу поклясться, что попала в другое измерение. Это было очень впечатляющим. То, что она могла делать практически вниз головой, с ногами, переплетенными на шесте, и руками, трогающими свое превосходное тело в тех местах, которых каждый хотел бы дотронуться. Она снова схватилась за шест, отпуская его ногами, и отходя подальше от него, что открывало превосходный вид на ее зад. Мурашки пробежали по всему моему телу. К счастью, или несчастью, но девушка снова повернулась, продолжая свой танец теперь на полу. Ее волосы были темными, коричневыми или черными, кожа была светлой и такой нежной. У нее были провокационные и желанные изгибы, длинные и стройные ноги. Она была одета в кружевные чулки, которые поддерживались подвязками, что делало ее еще более сексуальной. Сара медленно опускалась на спину, показывая всем, как гениален был с ней бог. Желание охватить весь объем ее задницы, был очень соблазнительным. Девушка дьявольски улыбнулась, когда люди зааплодировали. Чертова танцовщица. Ее руки поднялись к шелковым волосам, позволяя всем увидеть, что лицо девушки было закрыто черной маской, оставляя лишь розовые пухлые губы. Она подошла к другому шесту, тому, что находился ближе к первому ряду. Именно туда, где находилась я. Даже с маской был виден ее провокационный взгляд, вводящий в транс. Она прикусила нижнюю губу, медленно опускаясь вдоль шеста, прижавшись к нему спиной. Когда девушка снова поднялась, ее руки медленно развязали узкую ленту, держащую корсет. Теперь уже ненужный предмет упал на пол, оставляя ее только в кружевном лифчике. Это не было преувеличением или метафорой. По всему телу стриптизерши дождем лились деньги, знак власти. Ее тело двигалось в превосходной гармонии с музыкой, эта женщина сводила с ума каждого в этом помещении. Сара поднесла руки к своей короткой юбке, давая намек на то, что собирается снять и ее, вызывая восторг среди зрителей, которые хотели видеть ее с минимальным количеством одежды. «Черт, ты такая горячая!»; «Я заплачу что угодно, только чтобы поиметь тебя!»; «Подойди ближе, позволь мне дать тебе то, что ты любишь». Я слышала много криков мужчин, но она лишь довольно улыбалась жажде смертных, которые хотели то, что было создано богами и демонами. Вот как прекрасно и возбуждающе это было. Она покачивалась, но покачивалась так горячо, как только могла это делать женщина. Сара повернулась в сторону первых рядов, и в следующую секунду наши взгляды встретились. Она спустилась ко мне и начала исполнять для меня танец, потом нагнулась и прошептала на ушко; мне сказали, что придет особый гость, но я не знала, что именно сегодня. Я одаряю ее улыбкой. После танца я Сара и еще одна девушка поднялись на второй этаж, девушки начали исполнять танец, лаская друг друга всеми возможными способами. Я смотрела на них, как эти две особы чуть не занимаются любовью. Слышу голос Энид! Я игнорирую ее, но она зовет меня снова и снова. Твою мать! Быстро срываюсь с места и заплатив девушкам покинула «Арену». *** Паркую "Ауди" на стоянке возле "Natural History Museum of Los Angeles County". Она что серьёзно пригласила меня посетить выставочный музей истории? Снова слышу голос Энид. Поднимаюсь по лестнице из камня, передо мной большая дверь. Вхожу в музей. "Natural History Museum of Los Angeles County" крупнейший научно-природоведческий музей на западе США насчитывает около 35 млн экземпляров, охватывающих 4,5 млрд лет. В зале Dinosaur Hall выставлены более 300 окаменелостей, 20 скелетов динозавров и останки древних морских обитателей. Также есть залы с камнями и минералами, ракушками и охотничьими трофеями XIX века. В Birds Hall можно посмотреть на представителей пернатых со всего мира, а в Insect Zoo собраны 1,5 млн различных насекомых. African Mammal Hall ― зал, демонстрирующий редких млекопитающих: орикса, саванного слона, окапи и других. В музее круглый год проходят различные лекции и ивенты: семинары по садоводству, исследования фауны и даже ночные экспедиции. — Энид, ты где?– говорю я. — Привет, Уэнсдей. Оборачиваюсь и хмурюсь: - Елена, какого черта происходит? — Твое свидание не с Энид, а со мной, и если ты надумаешь сбежать, все двери в этом здании закрыты. Прости Аддамс, но я не могу смотреть как ты уничтожаешь себя, и портишь жизнь той, которая любит тебя и хочет вернуть. Я снова начинаю злиться. — Думаешь, я не смогу открыть эти чертовы двери? — Под защитой не сможешь. — Елена, выпусти меня. — Не могу. Нам нужно поговорить. Я фыркаю. — Мне сейчас не до разговоров. — Нет Уэнсдей, мы поговорим хочешь ты этого или же нет. Я хмурюсь скрещиваю руки на груди: — Хорошо давай поговорим. — Знаю Елена от меня не отвяжется. Она делает вид победителя я еле сдерживаюсь чтобы снова не закатить глаза. — А говорить мы будем о твоих отношениях с Энид. — Я не хочу о ней говорить, так что прости Елена но я пойду.— Иду к двери и снова оказываюсь рядом с блондинкой. Закатываю глаза. Я искала выход снова и снова, и все так же оказывалась возле Елены. — Не устала? — улыбаясь спросила меня Синклер. — Выпусти меня. — Выпущу, когда поговорим, так что тебе лучше успокоится. — Хорошо давай поговорим, ведь ты не отвалишь? — Нет. Уэнсдей, ты хочешь быть с Энид, ты знаешь что в моей сестре твое спасение, — говорит мне Елена.— Каждый раз, когда ты смотришь на меня ты думаешь о ней. — Энид в прошлом, она бросила меня и нашла замену. — Энид в настоящим и ты лучше всех это знаешь. — Она трахалась с Фредом. — Нет не трахалась, это ты выдумала, потому что увидела ее танцующую с ним. —Черта с два! — кричу я. — Ты так одержима тем, чтобы Энид подчинилась тебе что готова пойти на всё чтобы приставить себе все возможные действия. — Возможно ты права, я хочу, чтобы Энид подчинилась мне стала той которая будет удовлетворять меня не только в постели, но будет трахаться с теми, с кем я прикажу. Ей лучше держаться от меня подальше, я ебнутая на голову, чудовище и монстр в одном лице. — Ты не монстр и не чудовище, ты просто злишься, потому что ненавидишь себя за свои чувства, ненавидишь мир за невозможность контролировать его. Ты впервые так быстро влюблялась. Так быстро и болезненно. Ты практически никогда не замечала, что влюбляешься в Энид, сейчас всё по-другому, ты слишком хорошо понимала, что застряла, утопала в омуте голубых глаз. Ты знала, что тебе следовало держаться от нее подальше, ты знала это, но все же дотронулась до нее, ты ощутила себя любимой. — Заткнись! — рявкую я. — Тебе нужно было довольствоваться тем, что есть, а не влюблять в себя Энид, и не влюбляться самой. Тем, самым ты влюбилась, но этого было так ничтожно мало что подавляла эти чувства, пыталась убрать их, спрятать. Но все же эмоции и чувства к Энид взяли вверх. Не так ли? — Любовь для дураков. — Не в твоем случаи, ты всегда знала, что встретишь эту девушку, потому что тебе она снилась без лица, а когда ты познакомилась с Энид, поняла, что это она. — Замолчи! — Не замолчу. — Тогда я заставлю тебя замолчать. — Я перед тобой, заставь меня молчать. Она раскидывает руки в стороны. Закатываю глаза прислоняюсь к стене и опускаюсь на пол. Елена смотрит на меня с высоты своего роста. Обхватываю руками колени я произношу: — Я застряла с психичкой. — Добро пожаловать в клуб. Елена сияет как дурочка, я сдерживаюсь чтобы не улыбнуться в ответ. — Улыбнись, — говорит она мне. Но я только нахмурилась. Синклер улыбнулась потом поднялась на ноги протянула мне руку и произнесла: — Ты мне доверяешь? — Даже не знаю, учитывая то, что ты держишь меня в заложниках. Елена покраснела, и я ощутила, что это мысль ей очень даже приятна. Мысленно улыбаюсь, затем беру себя в руки: — Ты восторге от этой мысли? — Нет. Зря! — Пойдем, — говорит Елена. — Куда? — спросила я. — Не переживай туда куда мы идем тебе ничего не угрожает. — У меня есть выбор? — Нет. Елена берет меня за руку, и мы появляемся в доме. Быстро осматриваюсь и замечаю кучу плюшевых игрушек. — И где мы? — спросила я Елену. — Она безбашенная, яркая, оптимистичная, с кучей плюшевых игрушек в комнате, любительница пообщаться, со всеми. Энид! Дверь в комнате открылась и зашла Энид, она с разбегу упала на кровать открыла книгу «Джейн Остин Любовь и Пробуждение» принялась ее читать. — Она нас не видит, но может ощутить тебя. — Почему меня? — Потому что вы связанны. — Ну конечно. Энид посмотрела в мою сторону, я замерла. Она пожала плечами и дальше начала читать роман. Да малыш, я рядом и скоро мы встретимся. — Все считали её странной считали что она слишком наивная, слишком добрая, слишком жизнерадостная, она много наслышана о себе, например, что в её комнате будто вырвало единорога, что она переела сладкой ваты, что она просто помешанная, и что-то о шипучках, фейерверках, конфетти, и она совсем не удивится, если у неё вместо сердца и вправду окажется какое-нибудь конфетти, вот только, конфетти чувствовать не может, Уэнсдей. Тебе в то время не нужны были эти розовые сопли, поцелуи, объятия, переплетённые руки. Энид может только мечтать и хотеть. хотеть, хотеть, и хотеть, хотеть прикоснуться, хотеть увидеть улыбку на любимых губах, хотеть чмокнуть в щёку, хотеть перебирать пальцами мягкие чёрные волосы, хотеть слышать три заветных и невозможных слова по ночам. Смотрю на Энид. Зачем Елена это делает, она же знает, как я люблю ее, люблю, но одновременно боюсь причинить ей боль. Боюсь толкнуть это невинное создания в пропасть. — Ты ей тоже снилась по ночам, а когда она просыпалась на следующее утро то не понимала, что происходит. А когда вы встретились она тут же ощутила, что в тебе что-то есть. Вот почему ее притягивало к тебе. В детстве она верила в светлую любовь, такую чистую и невинную, совсем не причиняющую боль, возможно, тогда она и не знала, что в любви вообще может быть боль, а она была сильная, жгучая, такая, будто с каждой мыслью о своей любви тебе наносят порез на сердце, глубокий и никогда не исчезающий шрам, раны могут зажить, о ранах можно забыть, а шрам остаётся навсегда, будто в насмешку о неудаче. — Зачем ты мне все это показываешь? — Потому что эта невинная девчонка тебя любит, а ты наносишь ей шрамы с каждым днем когда отвергаешь ее. Энид встает с кровати проходит сквозь меня, затем поворачивается смотрит на меня. — Не дыши, — приказывает Елена, и я подчиняюсь. Удивительно в обыденном. Синклер хочет коснутся меня, Елена берет меня за руку, и мы быстро уходим. Дождь лил как из ведра. Я посмотрела на свои босые и грязные ноги. Фак. Что происходит? — Где я?! Последнее, что я помню, это Елена. Поднимаю голову вверх. Капли сильного дождя начали омывать лицо. Я закрываю глаза и вдыхаю воздух ртом. Опускаю голову и где — то вдалеке вижу девушку, в руках у нее младенец. Она идет быстрым шагом, к дому дядюшке Фестера. Фак. До меня тут же доходит что это Энид. Я смотрю как она отдает ему младенца и кольцо. Что-то говорит, но я не слышу. Хочу подойти ближе, но ноги как будто меня не слушаются. Она поспешно уходит, затем увидев черную тень начинает бежать в мою сторону. Девушка, смотрит на меня и что-то говорит, но я ее не слышу, снова. Черная тень появляется рядом с нами, и схватив девушку за шею сворачивает ее. Потом смотрит на меня и произносит ледяным тоном; — Ты следующая. — Мужской голос пробирает меня до самых кончиков костей. Нет. Открываю глаза, и в свете занимающегося дня сон развеивается без следа. Что за чушь мне снилась? Мелькают какие-то обрывки, никак не слепить их воедино. Отмахнувшись от кошмара, как делала почти каждое утро, выбираюсь из постели и иду в ванну, принимаю быстро душ, чищу зубы. Иду в гардеробную, сегодня я решаю надеть юбку выше колен, серые гольфы, ботинки не на высок каблуке, рубашку которая еле закрывает мой животик, повязываю черный галстук, на лицо наношу макияж. Все я готова к школе. Спустившись в гостиную, я быстро проглатываю мюсли запиваю молоком. — Может тебе дать таз, тарелку, — предлагает Меган. — Ты со мной? — спросила я, когда переживала мюсли. — Нет, меня Ларч отвезет. Пожимаю плечами. — Как хочешь. А где родители? — Уехали на работу, — отвечает Меган. — Увидимся в школе, — говорю я, покидаю дом. Ларч открывает мне дверь «Ауди» я усаживаюсь на водительское сиденья, завожу двигатель трогаюсь с места. Подъехав к школе, я тут же направилась к заднему двору, там вижу Кэтрин, Ксавье, и мисс «розовые волосы». Хочу признать для себя, этот цвет идет Энид. Увидев меня Синклер что-то говорит Ксавье и Кэтрин, они смотрят на меня потом встают со скамейки идут в сторону школы. Знаю она злится, потому что узнала, что я сделала, ведь я внушила не только себе, но и ей что она якобы переспала с Фредом. Я догоняю их и произношу: — Энид? Но она не обращает на меня внимание. Она злится, я бы тоже злилась. — Энид, — снова произношу я. — Уэнсдей, — говорит Кэтрин и выставляет руку вперед. — Ты, конечно, душка, но можешь не тратить время, Энид не будет с тобой говорить. Я хмурюсь. — Кэтрин тебе лучше уйти с дороги, и не мешать мне, — сердито говорю я. — Ты думаешь, что я испугалась тебя? Я тебя не боюсь. Эта девица начинает меня раздражать. «— Энид, останови Кэтрин пока это не сделала я!» — мысленно произношу зная что Синклер меня слышит. Она бросает на меня сердитый взгляд. «— Останови ее, или мне придется вырвать сердце каждому кто будет мне мешать!», — мысленно говорю я, не сводя взгляда с мисс «розовые волосы». «— Ты только это умеешь вырывать сердца оставляя шрамы!». Я злюсь. «— Хорошо, не хочешь по-хорошему будет по-плохому!». — Кэтрин! — сказала Энид. — Все нормально я и Уэнсдей, мы просто поговорим. Пирс смотрит на меня недоверчиво. Я смотрю на нее как бы говоря: а теперь отвали. — Энид, ты уверенна? — Кэтрин мы просто поговорим. Забота называемой Пирс меня начинает реально раздражать. «— Пошли!» — мысленно велю я. Она снова бросает на меня сердитый взгляд, и ничего не говоря идет в сторону спортивной площадке. — Пока ты не начала говорить, скажу одно; все кончено, — говорит Синклер. Закрываю глаза смакуя каждое ее слово, и когда открываю глаза произношу: — Ты злишься, я понимаю. — Понимаешь? Интересно с каких это пор Уэнсдей Аддамс начала меня понимать? — Не нужно так. — Как так? Ты сделала все возможное чтобы мы поссорились окончательно, я хотела вернуть тебя, а ты сделала так чтобы я подумала, что переспала с Фредом, это то, чего ты хотела? Меня? Такую? Все снова возвращается. Хочу обнять Синклер. — Оставь меня… нет… — Она вырывается из объятий. — Не прикасайся ко мне! — Энид, – потрясенно мямлю я. — Не смей называть меня Энид! Сначала разберись со своим дерьмом, Аддамс! — Я никогда не стану такой, какой ты хочешь меня видеть. Я никогда не подчинюсь и не буду спать с теми, на кого ты покажешь пальцем. — Не сердись на меня, Энид, пожалуйста, – шепчу я. Она фыркает. — Ты думаешь так легко появится снова в моей жизни, сказать не сердись на меня Энид и я тебя прощу? — Нет, но я тебя прошу не гони меня. Я не справлюсь с этим снова. — Ты сама все разрушила, Уэнсдей. В детстве я верила в светлую любовь, такую чистую и невинную, совсем не причиняющую боль, возможно, тогда я и не знала, что в любви вообще может быть боль, а она была сильная, жгучая, такая, будто с каждой мыслью о своей любви тебе наносят порез на сердце, глубокий и никогда не исчезающий шрам, раны могут зажить, о ранах можно забыть, а шрам остаётся навсегда, будто в насмешку о неудаче. — Прости меня за то, что причинила тебе боль. — Кажется, я не та девчонка, которая тебе нужна. Я снова ощущаю страх. — Ты – все, что мне нужно. — Что ты имеешь в виду, я не понимаю. Покорность – не мой конек, и будь я проклята, если позволю тебе проделать со мной то, что было с Фредом. Я закрываю глаза, и ощущаю как на лице мелькают мириады чувств, а когда снова открываю замечаю, что Энид разворачивается идет в сторону школы. — Я тебя не отпущу, не в этот раз, — кричу я ей вслед, но она даже не обернулась. Смотрю ей в след. Ты не поминаешь только в тебе мою спасение. Ты мое спасение, Энид.