Метка Дьявола

Мы с Энид сидим на персидском ковре, едим палочками из белых фарфоровых мисок лапшу с курятиной и запиваем охлажденным белым «Пино Гриджо». Энид опирается спиной о диван, ноги вытянула перед собой. На ней моя рубашка. Всё. В глубине комнаты из ее айпода мягко льется музыка «Буэна Виста сошал клаб». — Вкусно, — хвалит она, энергично орудуя палочками. Я сижу рядом, поджав ноги, жадно ем, внезапно осознав, какая я голодная. Энид смотрит на меня и произносит: — В следующий раз мы обязательно что-нибудь приготовим. — В следующий раз? — Да. Или у тебя есть какие-то планы, только уже не по поводу меня. Я закатываю глаза. — Боже, Энид. Хватит. — Что хватит? Возможно, у тебя есть планы по поводу миссис Уимс? — Вообще из ума выжала, Лариса в прошлом. — А-а уже Лариса? — Я не хочу с тобой спорить. Она морщит лоб. — Эта сука еще у меня дождется, если она еще раз посмотрит в твою сторону я ей все глаза выцарапаю. — Энид! Миссис Уимс в прошлом. Она поджимает губы и становится похожа на упрямую ослицу. — Она так не думает. Энид ставит на пол пустую фарфоровую плошку и бесстрастно смотрит на меня. Я вздыхаю. Мне не хочется воевать. Встаю забираю посуду, иду на кухню. — А теперь ты от меня уходишь? — усмехается Энид. — Ухожу, потому что не хочу с тобой воевать. Ты как упрямая ослица. Энид отшатывается. Вот черт… Я зашла слишком далеко? Учитывая, что кольцо меняет ее сущность. — Ослица? — бормочет она, и неожиданно на ее лице появляется веселое изумление. Проклятье! Я злюсь на тебя, я не хочу смеяться! — Да. — Я цепляюсь за остатки своей злости. — Ослица? — повторяет Энид. На этот раз ее губы вздрагивают от подавляемой улыбки. — Не весели меня, когда я на тебя злюсь! — кричу я. А она улыбается, ослепительной, белозубой улыбкой американской девчонки, и я сдаюсь. Я тоже улыбаюсь, сначала неохотно, потом от души. Да и как можно не испытывать радость при виде такой улыбки? — Не придавай значения моей дурацкой улыбке — я все равно зла как черт, — бормочу я, пытаясь не захихикать. Впрочем, я не помню когда в последний раз так заразительно хихикала. Наверное никогда. Хм. Какая удача. — Ладно, в сторону шутки. — Уэнсдей, если эта сука подойдет к тебе или даже еще раз посмотрит в твою сторону, я ее убью, — говорит Энид, но улыбается. — Ты моя, и я не хочу тебя не с кем делить. — Спасибо кольцу, — бормочу я. — Причем здесь кольцо? Я тебя люблю и не хочу тебя не с кем делить, здесь нет ничего такого. Или ты хочешь вернуть то, какой ты была? — Это уже слишком, — говорю я. Энид злиться. — Уэнсдей, прости. Мы не так начали наш вечер. — Полностью согласна. — Десерт хочешь? — спрашивает меня Энид. — Конечно! Ты можешь мне что-то предложить? – интересуюсь я с обольстительной ухмылкой. — У нас есть мороженое. Между прочим, ванильное, – смеётся Энид. — В самом деле? — Ее усмешка становится шире. — Думаю, мы можем придумать что-нибудь интересное, если ты позволишь остаться. — По-моему, это предполагалось с самого начала, — отвечаю я. Как же мне знакомы ее перепады настроения. Я была такой же, по началу мне хотелось всех убить, потом за доли секунды начинала смеяться как ненормальная. Но годы практики помогли мне справится с этим, если я помогла себе, то Энид тем более помогу. — Как же я ненавижу ссориться с тобой, — говорит Энид. — Это была такая вот маленькая ссора, — вторю я. — Так вот что это такое? — Угу. Это нормально, когда твоя девушка хочет поубивать всех бывших своей девчонки. — Хорошо, буду иметь ввиду. Где мороженое? — В духовке. — Я мило улыбаюсь. Она наклоняет голову набок и с иронией замечает: — Сарказм — низшая форма остроумия, мисс Аддамс. В ее глазах появляется сладострастный блеск. О черт! Мне знаком этот взгляд. — Я ведь могу и отшлепать тебя. У меня захватывает дух. Желание – темное и сладостное – пробегает горячей волной по моим жилам. Сейчас будет весело. — По-моему, тебе слишком жарко, — шепчет она. — Ты перегрелась. Я буду охлаждать тебя. Пойдем. Энид протягивает мне руку, и я послушно следую за ней. В спальне она ставит мороженое на ночной столик, снимает с кровати пуховое одеяло и обе подушки, кладет их горкой на пол. — У тебя ведь найдется смена простыней, верно? Я киваю, наблюдая за ее действиями. — Я привяжу тебя, согласна? — Ладно, — шепчу я. — Только руки. — Ладно, — снова шепчу я, не в силах произнести что-то другое. Она подходит, глядя мне в глаза. — Мы возьмем вот это. – Она берет пояс от моего халата, который лежал на кресле и очень медленно, словно дразня меня, вытаскивает с петель. Я не увлекаюсь БДСМ. Ну, может только немного, в легкой форме. Но это игра мне нравится в которую я играю уже два года. Я не хлещу плетками и прочими атрибутами. Не унижаю. Мне просто нравится жесткий секс. Через пару мгновений Энид расстегивает пуговицы у меня на рубашке и я стою как парализованная под ее жарким взглядом. Она снимает рубашку с моих плеч. Рубашка спадает и ложится возле моих ног, а я стою обнаженная. Энид гладит мое лицо костяшками пальцев; прикосновение отдается сладким эхом в глубине живота. Наклонившись, она быстро целует меня в губы. — Ложись на спину, — бормочет она. Ее потемневшие глаза сверкают. Я послушно выполняю все, что она говорит. Моя комната погружена в полумрак, только от ночника льется робкий свет. Как я люблю энергосберегающие лампочки – они такие тусклые. Энид стоит возле кровати и глядит на меня. — Я могу смотреть на тебя весь день, Уэнсдей, — говорит она и тут же залезает на кровать, садится на меня верхом. — Руки над головой, – командует она. Я повинуюсь, и она обвязывает концом пояса мое левое запястье и продевает пояс через металлические прутья в изголовье кровати. Сильно дергает за него, рука вытягивается. Так же крепко привязывает и мое правое запястье. Она слезает с меня и, наклонившись, быстро чмокает в губы. Выпрямляется и стаскивает через голову рубашку. Расстегивает джинсы и сбрасывает их на пол. Обнаженная, она великолепна. Я могла бы любоваться ей с утра до вечера. Тем временем Энид подходит к изножью кровати, хватает меня за лодыжки и резко тянет на себя. Теперь мои руки окончательно вытянулись, и я не могу ими двигать. — Так-то лучше, – бормочет она. — Где та, скромница Энид, — говорю я. — Ты делаешь из меня дикарку. Я поджимаю губу. — Да, не ужели. — Угу. Взяв мороженое, она возвращается на кровать и опять садится на меня верхом. Медленно сдирает крышку из фольги и втыкает ложку в ванильную массу. — Хм-м… оно еще твердовато, – сообщает она, подняв брови. Зачерпывает мороженое и отправляет в рот. Сладко жмурится, облизывает губы. — Поразительно, каким вкусным бывает простое ванильное мороженое. – Смотрит на меня с хитрым видом. — Хочешь попробовать? Она сидит на мне и лакомится мороженым — такая хорошая, милая и горячая – глаза веселые, лицо сияет. Что же она собирается со мной делать? Я робко киваю, словно не могу говорить. Она зачерпывает еще мороженого и протягивает мне; я открываю рот; тогда она быстро его проглатывает. — Слишком вкусно, чтобы делиться, —– заявляет она с коварной ухмылкой. – Эй! – протестую я. — Как, мисс Аддамс вы любите ванильное мороженое? — Да, — отвечаю я с наигранной злостью и безуспешно пытаюсь сбросить ее себя. Она смеется. — Ах, мы сердимся! Я бы на твоем месте поостерегся. — Хочу мороженого! — Ладно уж, мисс Аддамс, ведь вы так порадовали меня сегодня. — Она подносит к моим губам полную ложку мороженого и дает ее съесть. Мне тоже хочется смеяться. Она веселится от души, и ее хорошее настроение заразительно. Она зачерпывает еще мороженого и дает мне, потом еще… Ладно, хватит. Зачерпывает еще мороженого и ждет, держа ложку надо мной. Растаявшее мороженое капает мне на горло, на ключицы. Она медленно слизывает его. Мое тело наполняется истомой. — Хм-м. Мисс Аддамс, оказывается, так мороженое еще вкуснее. Я неистовствую, пытаюсь освободить руки – я горю желанием, оно пожирает меня. Она зачерпывает еще ложку и льет растаявшее мороженое мне на груди. Потом размазывает его ложкой по каждой груди и соскам. Ой… холодно! Соски напрягаются от мороженого. — Холодно? — участливо спрашивает Энид и опять слизывает с меня лакомство. Ее губы кажутся мне горячими по сравнению с холодом ванильной массы. Это мука. Мороженое тает и стекает с меня струйками на простыню. Губы Энид продолжают медленную пытку, то с силой всасывают, то нежно ласкают мою кожу. — Пожалуйста… — Я учащенно дышу. — Поделиться с тобой? Прежде чем я успеваю сказать «да» или «нет», ее язык уже вторгается в мой рот, холодный, умелый. Восхитительно! Едва я успеваю привыкнуть к этому, как она садится и выливает подтаявшее мороженое узкой полоской от грудей вниз и кладет на мой пупок большой комок. Оно еще холоднее, но почему-то обжигает… — Ну вот, лежи спокойно, иначе все мороженое окажется на постели. Ее глаза сияют. Она целует обе груди, сильно сосет соски, затем слизывает полоску мороженого на теле. А я стараюсь лежать неподвижно, несмотря на головокружительное сочетание холода и жарких прикосновений. Но бедра начинают двигаться сами собой, в собственном ритме, под действием холодной ванильной магии. Энид перемещается вниз и поедает мороженое с моего живота, ввинчивает кончик языка в пупок. Из моего горла вырываются громкие стоны. Боже мой! Мне холодно и жарко одновременно, Энид доводит меня до исступления, но не останавливается. Она льет мороженое ниже, на лобок, на клитор. Я громко кричу. —Тише, тише, — говорит Энид. Ее волшебный язык продолжает слизывать мороженое. Теперь я выражаю свою страсть спокойнее. — Ох… пожалуйста… Энид… — Я знаю, малышка, знаю, – шепчет она, а ее язык делает свое дело. Она не останавливается, не желает останавливаться, и мое тело выгибается кверху – выше, выше. Энид вставляет в меня один палец, другой и движет ими взад-вперед с мучительной неспешностью. — Вот так, — бормочет она, ритмично поглаживая переднюю стенку моей вагины, а сама продолжает слизывать и всасывать ванильное мороженое. Неожиданно я тону в умопомрачительном оргазме, извиваюсь со стонами; она притупляет все мои чувства, отдаляет все, что творится вне моего тела. Черт побери, это случилось так быстро! Я едва замечаю, что Энид прекратила свои манипуляции и теперь стоит надо мной. Вот он уже внутри меня, жестко и быстро. Она вся липкая – остатки мороженого размазаны между нами. Это странное ощущение меня отвлекает, но лишь на считаные секунды, так как Энид внезапно переворачивает меня на живот. — Вот так, — бормочет она и опять резко входит в меня, но не спешит начинать свои обычные карающие движения. Она развязывает мои руки и поднимает меня кверху, так что теперь я практически сижу на ней. Ее ладони обхватывают мои груди, мягко теребят соски. Я со стонами откидываю голову назад, на ее плечо. Она ласкает, покусывает мою шею и одновременно двигает бедрами, восхитительно медленно, снова и снова наполняя меня. —Знаешь ли ты, как много ты для меня значишь? – шепчет она мне на ухо. — Знаю, —шепчу я. — Так вот знай, что я никуда тебя не отпущу. Ты моя Уэнсдей Аддамс. С этими словами, я чувствую что мое тело пронзает боль. Боль невыносимая, и она жжёт в области груди. На глазах появились слезы, и я уже хотела прервать нас, но Синклер вцепилась в мои бедра и произнесла: — Тихо малышка, — и прибавляет темп. — Ты моя, Уэнсдей. — Да, твоя, – признаю я, тяжело дыша. — Я забочусь обо всем, что принадлежит мне, – шипит она и кусает мое ухо. Я кричу. — Правильно, малышка, я хочу слышать твой голос. Одной рукой она обхватывает мою талию, другой держит мое бедро и врывается в меня еще жестче, вынуждая меня закричать еще раз. Ее дыхание делается хриплым, неровным, под стать моему. Глубоко внутри я чувствую знакомую пульсацию. Опять!.. Я растворяюсь в ощущениях. Вот что она делает – владеет моим телом так, что я не могу ни о чем думать. Мощная, заразительная магия. Я как бабочка, попавшая в ее сачок, не способная улететь, не желающая никуда улетать. Я ее… вся целиком ее… — Давай, малышка, — рычит она сквозь стиснутые зубы, и после этого, словно ученик чародея, я взрываюсь, и мы вместе погружаемся в блаженную агонию. Я лежу в ее объятьях на липких простынях. Она прижалась грудью и животом к моей спине и уткнулась носом мне в волосы. — Извини, но у меня не было выбора, – шепчет она. — Я понимаю, – спокойно говорю я. — Боюсь, что ты снова уйдешь, только уже к миссис Уимс. — Мне страшно об этом даже подумать. — Я никуда не денусь, Энид. — По-моему, я даже не смогу никогда насытиться тобой. Я поворачиваюсь и гляжу на нее. Ее лицо серьезное и искреннее. Я нежно ее целую. Она улыбается и заправляет прядь моих волос за ухо. — Мне никогда еще не было так плохо, как после нашей ссоры, Уэнсдей, когда ты ушла. Я сделаю все что угодно, горы сдвину, лишь бы не страдать опять, как в тот раз. В ее словах звучат грусть и даже удивление. Я опять целую ее. Мне хочется вернуть наш веселый настрой. Энид делает это вместо меня. — Завтра мои родители устраивают барбекю ты пойдешь со мной? Я улыбаюсь, испытывая неожиданную робость. — Конечно, пойду. А твой отец не запретил нам общаться? — Я им все расскажу, так что думаю проблем не будет. — Ты хочешь им сказать… — Именно, — заканчивает Энид за меня фразу. Потом встает с кровати предлагает мне руку. — Пошли примем душ. POV Энид Я просыпаюсь, потому что мне жарко. Оказывается, я обвилась вокруг голой Уэнсдей Аддамс. Мягкий утренний свет просачивается сквозь шторы. Моя голова лежит на ее груди, нога сплелась с ее ногой, рука на его животе. Я осторожно, чтобы не разбудить ее, поднимаю голову. Смотрю на метку. Она – моя. М-м-м… Я глажу ее по груди, пробегаю кончиками пальцев, и она не шевелится. Я прямо-таки не верю своим глазам. Она реально моя – на несколько драгоценных мгновений. Я нежно целую метки. Она тихо стонет, но не просыпается. Я улыбаюсь и снова целую. Она открывает глаза. — Привет, — говорю я с виноватой усмешкой. — Привет, — отвечает она. — Что ты делаешь? — Смотрю на тебя. Я пробегаю пальцами от пупка вниз до… Она сердито щурится, хватает меня за руку, но потом ее губы растягиваются в ослепительной улыбке, и я успокаиваюсь. Мои прикосновения остаются тайными. Неожиданно она ложится на меня, и хватает за запястья. Щекочет мой нос своим носом. — Кажется, мисс Синклер, вы задумали что-то нехорошее, – заявляет она строгим тоном, но с улыбкой. — Я люблю думать о нехорошем, когда лежу рядом с тобой. — Правда? – спрашивает она и легонько целует меня в губы. – Секс или завтрак? – спрашивает она. Ее глаза потемнели, но полны юмора. Я чувствую, как она входит в меня пальчиками и выгибаюсь навстречу ей. — Правильно, молодец, — бормочет она; ее дыхание щекочет мне шею. Домой я приезжаю после обеда и конечно же, выслушиваю нотации родителей, больше говорит папа, чем мама. — Сколько, я раз говорил тебе, держаться от Аддамсов подальше. — Я сбилась со счетов, — отвечаю я. — Я тебе еще раз повторяю, держись подальше от Аддамсов. — Почему? Что они тебе сделали? — Ничего. Слава богу. Просто такие как Аддамсы приносят одни беды, от богатых людей одни беды. Интересно, почему папа считает всех богатых, предвестниками ада? — А если я скажу, что… не могу держаться от Уэнсдей подальше? Что если она мне нравится… Отец поднимает руку и велит мне замолчать. Но во мне так бушуют гормоны, а вместе с ними эмоции, что я не могу с ними совладать. Так Энид, успокойся… тебе нужно успокоится, пока ты не наговорила лишнего. Но я не могу успокоится, если это касается Уэнсдей. Мысленно закрываю глаза и представляю, сегодняшний день, когда я была с ней в квартире. Она подходит ко мне и обнимает за плечи. Ее потемневшие глаза встречаются в зеркале с моими. — Постарайся успокоится, когда приедешь домой. Тебе проблемы не нужны, ты же не хочешь ссорится с родителями. — Ты меня услышала? Если еще раз ты мне скажешь, что ты с Уэнсдей, я лишу тебя машины, и буду контролировать каждый твой шаг. «—Дыши Энид, дыши!» — Вторю я про себя. Снова закрываю глаза, хочу увидеть Уэнсдей, но вижу только тьму, она как будто по всюду, меня это настораживает, и я открываю глаза. — Все что угодно, но не это. Прости папа, но я не могу держаться от Уэнсдей Аддамс подальше. Один раз я ее потеряла, второй раз не потеряю. — Не верю своим ушам что я это сказала, вот что творит со мной кольцо. Я и думать не могла что так изменюсь, я начала вытворять такие вещи, что мне и не снились. Нет. Я всегда хотела Уэнсдей с того самого дня, как только ее увидела. Возможно, кольцо показывает мне то, что я так давно скрывала в себе. Все мои тайные желание стали воплощаться в реальность. Незабываемый секс с Уэнсдей, и она во второй раз снова стала моей, и это сейчас самое главное для меня. Вспоминаю миссис Уимс, которая тоже хочет мою девочку и хмурюсь. Папа и мама смотрят на меня удивленными глазами. — Что? Я—лесби, лесбиянка. Мысленно мотаю головой. Нет, звучит банально. — Я люблю Уэнсдей Аддамс, — говорю я. Звучит более реалистично. Раньше я бы покраснела, но не сейчас… сейчас я ничего такого не испытываю, мне было все равно. Отец откашливается. — Ты… это… слышала… Джорджия, наша дочь, лесби… лесбиянка. Папа мотает головой. — Нет, этого не может быть. Ты не такая, ты никогда не интересовалась девочками… я так и знал, что тебя нужно было отправить в другую школу. Пожимаю плечами. — Какая разница в какой школе я буду… если мне суждено встретить Уэнсдей я ее встречу где угодно. — Замолчи! — закричал отец. — Я не потерплю чтобы подобные вещи были у меня в доме. ОСТАНОВИСЬ, Энид! — кричит на меня мое подсознание, но я ее не слышу и начинаю дальше свое веселье. — Факт, остается фактом, ваша дочь лесбиянка. Я – лесбиянка. В глубине души знаю, что нужно остановится, но это блядь… так весело. Теперь я понимаю Уэнсдей как ей было весело, внутри себя я чувствую такой адреналин, такую небывалую силу, что готова кричать. — ПШЛА ВОН В СВОЮ КОМНАТУ! — снова закричал на меня отец. — Ты наказана до тех пор, пока мы не вернемся в Париж. — А ты заставь меня вернутся в Париж. — Надо будет заставлю, не выводи меня из себя. В руке появляется шар. «— Энид, ОСТАНОВИСЬ»! — в голове я слышу Уэнсдей. «— А ты останови»! — с усмешкой произношу я. Мои ненастоящие родители нарываются на то, чтобы я их убила. Особенно папа. А у меня руки чешутся. «— Это говоришь не ты, прошу остановись»! «— Нет детка, это говорю я»! — Энид, не спорь с отцом, иди в комнату, а когда вы оба успокоитесь мы все поговорим. Смотрю на маму. — Я все сказала, и не изменю своего решения. Я люблю Уэнсдей, и это уже не изменишь. — Замолчи! — говорит отец, и ударяет меня по лицу. Я зло смотрю на него. Чувствую гнев он растет во мне, я делаю огненный шар и раздается дверной звонок. Мама спешит к двери. — Здравствуйте, миссис Синклер, Энид дома? Тебе повезло, папочка! — Здравствуй, Уэнсдей, да она дома. Мама и Уэнсдей проходят в гостиную. Аддамс смотрит на меня. — Можно, с тобой поговорить. На моем лице появляется улыбка. — Конечно. Только после вас, мисс Аддамс. — Она шагает вперед, и я прячу радость. Догоняя ее, размышляю, что снова хочу ее, прямо здесь и сейчас. Мы идем к заднему двору и выходим на улицу. Уэнсдей поворачивается и смотрит на меня. — Ты что творишь? — Ничего. — Да, не ужели! Закатываю глаза. — Просто поговорила с родителями по душам. Уэнсдей фыркает. — По душам? — Именно, так все и было. — Ну конечно, твоя злость переходила все твои границы. Пожимаю плечами. — И сейчас я должна попросить у тебя прощения? — Нет, просто это кольцо тебя меняет. Я улыбаюсь. — А что, если я была такой всегда? Что если кольцо открыло во мне все эти качества, что я так давно скрывала. — Ты такой не была. — Откуда ты это знаешь? Ведь мои родители нелюди, они воплощения зла. — Это говоришь не ты, а кольцо. — Кольцо здесь не причем, Уэнсдей. Я всегда такой была, но теперь все по-другому, теперь нет той Энид что была раньше, теперь есть я… я настоящая. — И меня это пугает. — Ты меня боишься? — Да. Ты меняешься на глазах. — А у тебя разве такого не было? Ты же тоже надевала это кольцо. — Было, но я быстро взяла себя в руки. — Это, наверное, потому что ты не истинная наследница. — Ты права. А еще я не была такой стервой. — Значит, я уже стерва? — Да, ты видишься себя как стерва. И знаешь, я лучше пойду. Уэнсдей разворачивается идет к стеклянной двери. — Думаешь, я тебя буду останавливать? — говорю я ей вслед, в надежде, что она оглянется, но тщетно. Она скрывается из виду в гостиной. Твою мать! Опять мы все испортили. Мотаю головой. Нет, никаких мы… есть только я… и это я все испортила, Уэнсдей здесь не в чем не виновата. Все выходные я пыталась хоть как то, уловить присутствие Аддамс, но все было напрасно она как будто отключила нашу связь. В понедельник Уэнсдей и Меган не пришли в школу, от Ксавье я узнала, что, они ухали в Париж, на показ мод Сен-Лоран Осень—зима 2022. Мне нужно было ее остановить, почему я этого не сделала? А теперь придется ждать… Чертово ожидание! Ненавижу ждать. Собираю волю в кулак, мне нужно сосредоточится на себе, а когда Уэнсдей вернется домой, мне нужно будет доказать ей что я такая какая была до нашего знакомства. Мне нужно поработать над собой, чтобы снова быть со своей девочкой.