Метка Дьявола

POV Уэнсдей Пробуждаюсь от того, что хочется в туалет, аж невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? Чувствую, как яхта покачивается и поскрипывает, слышу негромкий рокот двигателей. Твою мать, Энид! Мы куда-то идем. Странно. Я осторожно поднимаюсь — надо навестить туалет. Торопливо набрасываю на плечи шелковый халатик. Иду в туалет. Мою руки. Мне нужно найти Энид. И когда я возвращаюсь обратно в каюту замечаю Синклер. — Привет. — Она смотрит на меня сверху теплым взглядом. — Привет. — Я улыбаюсь. — Что я здесь делаю? — Ты только не сердись, но я здесь подумала… что не могу без тебя, когда тебя нет рядом мне хочется лезть на стенку. Знаю, я не должна была так поступать. — Ты имеешь ввиду… не похищать меня? — закончила я за нее фразу. Она смущенно кивает. Смущенная Энид, это что-то новенькое. Давно, я ее такой не видела. В данный момент, я должна на нее сердиться, должна наорать, и попросить отправить меня обратно в отель, но я не могу, потому что понимаю ее как никогда, я знаю, что в ней две личности, — это хорошая Энид и плохая, — хорошая Энид, борется с темной Энид. И если я сейчас начну давить то, потеряю ее навсегда. — Как ты меня нашла? Она пожимает плечами. Я закатываю глаза. — Это было легко сделать мисс Аддамс. — Я отключила нашу связь. Энид скользит взглядом по моему телу, спускается к ногам. Задерживается там дольше положенного. И медленно поднимается. Меня, конечно, раздевали взглядом, но взгляд Энид не такой как у всех. Такое ощущение, что я действительно стою голая перед ней. — Знаю. Но ты забыла кто я, и от меня никуда не скрыться. — А кто ты? Ответь мне? — требую я. — Ты же знаешь кто я. — Нет не знаю. Энид закатывает глаза. — Энид Синклер, дочь обычных людей, и которая носит кольцо своих настоящих родителей. Молодец не забыла что ты еще человек. — Никогда не забывай, что ты человек, — говорю я. — У человека нет своего «ада», а моих настоящих родителей он есть. Но мне это не нужно, если там не будет тебя, — говорит она, глядя на меня уныло. — Когда ты ушла, отключив связь между нами, я подумала, что больше не увижу тебя, в понедельник я узнала, что ты улетела в Париж вместе с родителями, я думала, что продержусь два дня, но не смогла. И если ты снова уйдешь, я просто не смогу этого пережить. Ни черта себе! — Тогда было совсем другое, — шепчу я, тронутая ее искренностью. — Но, может быть, ты захочешь уйти как ушла в первый раз. — Меня едва не тошнит от этой мысли. Она фыркает и качает головой. — Энид ты же знаешь, что я не уйду и всегда буду рядом. — А что если тебе все это надоест… что, если ты захочешь обычной человеческой жизни. — Это не про меня, уж поверь… человеческая жизнь она… скучная, в ней нет что может заставить кровь бежать по венам. И вдобавок ко всему, я три года с половиной была частью твоей жизни, даже когда мы не знали друг друга. А теперь спроси себя… сможет ли кто-то как не я, выдержать все эти испытания? — Думаю нет, у обычного человека не выдержала бы психика, он бы сошел сума. — Значит ты хочешь сказать, что я психованная? — рассмеялась я. Наши глаза снова встретились, и Энид тоже рассмеялась. Ну и ситуация, мы оба смеемся над нашей глупостью. — Можно сказать и так! — говорит Синклер, а мне почем то стало не по себе. — Тогда зачем я тебе нужна! — вздохнула я. — Потому что я тоже не нормальная! — поддержала Синклер и снова рассмеялась. Интересно, о чем она сейчас думает? — Энид, — произношу я. — Да, — выдыхает она. — Куда идем? — В Канны. — Ладно. — Прости что похитила тебя, но мне правда тебя не хватало. — Не каждый раз меня вот так похищают. На лице Энид образуется улыбка. — Я первая? — Да. Энид предлагает мне руку. — Пошли. Я подаю ей руку просто потому, что могла бы доверить саму жизнь. Что она придумала? Сердце уже колотится в предвкушении чего-то необычного. Энид ведет меня через палубу, через роскошно обставленный салон, по узкому коридору, через столовую и, наконец, по ступенькам вверх. Мы остановились. — Прежде чем идти дальше. — В руках Энид появляется красная повязка. Как все легко и просто подумал о чем-нибудь и уже это у тебя в руках. Как же я поэтому скучаю. — Сейчас мисс Аддамс я завяжу вам глаза. — В ее глазах — любовь и что-то еще, что-то темное и непонятное, что-то притягательное, взывающее к моей внутренней богине. У меня захватывает дух. — Повернись. Голос низкий, властный и до невозможности сексуальный. Я охотно подчиняюсь. Она завязывает мне глаза. — Ты моя, — выдыхает Энид и сжимает губами мочку моего уха. С моих губ срывается стон. — Тише, — укоризненно шепчет она и, убрав волосы в сторону, ведет пальцем по спине, от плеча до плеча. Я уже дрожу. — Ты прекрасна. — Сегодня я счастливейший человек на всем свете. — Я так тебя люблю. — Ее губы прокладывают дорожку от шеи к плечу, заполняя промежутки между поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя… Каждое слово — глоток вина. Я закрываю глаза и наклоняю голову, подставляя ей шею, покоряясь чарам Энид. — Моя, — снова бормочет она, и мы тут же останавливаемся. Энид развязывает мне глаза и указывает на стол с завтраком. Я замечаю, что по всюду цветы и сердечки. Это она все сделала пока я спала. — Сердечки и цветы — для вас, мисс Аддамс. Всегда. Я смотрю на нее. — Уэнсдей … — В ее устах мое имя звучит как молитва. — Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…— и я хочу, что ты составила мне компанию за завтраком. Она отодвигает мне стул, и я присаживаюсь. Энид присаживается напротив меня и смотрит в мои глаза. — Я, возможно, перехожу все рамки. Беру ее руку в свою. — Все нормально. Мне нравится. Это так романтично. Ее губы изгибаются в полуулыбке. — Я рада, что вам все понравилось мисс Аддамс. – А теперь вам следует поесть. — Я смотрю мы с вами поменялись ролями? — Да, а теперь ешь. — А если я скажу, что не хочу. — Тогда мне придется отшлепать вас, а потом наказать. Я поджимаю губу. — Что вы предпочитаете мисс Аддамс, еду? или чтобы я трахнула тебя на этом столе. Я чувствую, как во мне бушуют гормоны и кипит кровь подобное лаве. — Первый вариант откладывается, я выбираю второй. — Ты уверенна в своих желаниях? — Да. Энид встает из-за стола и одним взмахом руки еда исчезает, ее глаза впиваются в мои и не отпускают. Они гипнотизируют и завораживают, не позволяя отвести взгляд. Энид подает мне руку, и я снова подчиняюсь. — Сначала придется освободить тебя от этого сказочного халатика. – Она берется за пояс моего халата и очень медленно, словно дразня меня, развязывает его и аккуратно вытаскивает из петель. Халат распахивается, и я стою как парализованная под ее жарким взглядом. Через пару мгновений Энид снимает халат с моих плеч. Халат спадает и ложится возле моих ног, а я стою обнаженная. Энид гладит мое лицо костяшками пальцев; прикосновение отдается сладким эхом в глубине живота. Наклонившись, она быстро целует меня в губы. — Ложись на спину, — бормочет она. Ее потемневшие глаза сверкают. Я послушно выполняю все, что она говорит. — Стой смирно, — говорит она. — Расставь ноги шире. Я послушно выполняет приказ. Хватает меня за бедра, тянет на себя, резко входит одним толчком до упора. — Держись, — рычит она, я берусь за края стола. Энид выходит полностью и опять врывается в меня. Вдалбливается жесткими грубыми толчками. Я кричу, поддаваясь Энид. Синклер останавливается резко разворачивает меня кладет на столик и оказывается между моих ног. — Обхвати меня ногами. Я покорно выполняю ее приказ. — Ты хоть знаешь, как сильно ты меня заводишь? — Знаю. Энид хватает меня под ляжки, шире раздвигая мои ноги. — Не закрывай глаза, я хочу смотреть в них, – шепчет она и, сцепив мои пальцы со своими, медленно входит в меня. Я стараюсь, честно стараюсь не закрывать веки, но ощущение такое восхитительное и сильное, что… Это именно то, чего я жаждала два дня. Ах, эта полнота, этот восторг! Я со стоном выгибаю спину, отрывая ее от стола. — Открой глаза! — рычит она, крепче стискивает мои руки и с резким напором входит в меня, я даже вскрикиваю. Я поднимаю веки, она глядит в них своими широко раскрытыми глазами. Медленно отводит бедра назад, снова погружается в меня, ее губы расслабляются, из них вырывается «А-а-а»… но она ничего не говорит. При виде ее возбуждения, ее реакции на меня я загораюсь еще сильнее, моя кровь уже обжигает. В ее голубых глазах тоже горит огонь страсти. Энид переходит на равномерный ритм, я наслаждаюсь ей, нежусь, гляжу на Энид, вижу ее страсть, ее любовь – и мы приходим к вершине вместе. Я с криком взрываюсь, пульсирую вокруг нее. — Да, Энид! — кричу я. Потом отпускает мои руки и, обессилев, кладет голову мне на грудь. Мои ноги по-прежнему обхватывают ее бедра. Под терпеливым, материнским взором Мадонны я ласково прижимаю к себе ее голову и пытаюсь отдышаться. Вот она поднимает голову и устремляет на меня свой взгляд. — Я еще не насытилась тобой, — бормочет она и целует меня. Я лежу, обнаженная, в постели с Энид, припав к ее груди, и тяжело дышу. Боже мой, есть ли предел ее энергии? Энид водит пальцами вверх и вниз по моей спине. — Удовлетворены, мисс Аддамс? Я довольно мурлычу. Разговаривать уже нет сил. Подняв голову, я направляю на нее затуманенный взор и нежусь под ее теплым, полным нежности взглядом. — Интересно, у всех такой секс? Тогда я удивляюсь, как люди вообще вылезают из постели, – бормочет Энид. Я усмехаюсь. — За всех не скажу, но ты, Энид, чертовски приятная, особенная. – Я наклоняюсь и целую ее. — Потому что вы, мисс Аддамс, чертовски особенная, – вторит она с улыбкой и нежно гладит меня по щеке. — Не хочу тебя отпускать. — Она целует меня. — Мои родители меня, наверное, обыскались. — Прежде чем тебя украсть у родителей, мне пришлось стать тобой и отправится на пробежку. — Что ты сделала? —спросила я. — Стала тобой. Это так круто менять облик. — Не бери это в привычку. Люди, которые меня хорошо знают, поймут, что я — это не я. — Все мы носим маски, не так ли Уэнсдей? — Возможно. Я встаю с кровати иду ванну. Быстро принимаю душ, и когда возвращаюсь обратно Энид уже встала и оделась. Выглядела она, как всегда, бодрая и безупречная. — Тебя нужно переодеть, — говорит она, и на мне уже спортивные брюки, кеды, и белая футболка. — Круто. На ее лице появляется улыбка. Я закатываю глаза. Энид берет мою руку и вот мы уже в парке неподалеку от моей гостиной. Оглядываюсь по сторонам, потом смотрю на Энид. — Сколько я бегала? — Примерно пол часа. — Но прошло гораздо больше времени. — Я замедлила его. — Замедлила? И каким же образом? — Мне одна женщина подсказала. — Эту женщину зовут не Сир случайно? Энид хмурит брови. — Откуда, ты ее знаешь? — Познакомилась. Не очень приятная женщина. И тут же вспоминаю слова Елены, чтобы Энид держалась подальше от этой Сир. — Уэнсдей, знаю ты сердишься, но тебя не было два дня, и мне не чем было заняться. — И здесь пришла Сир, и показала тебе все твои возможности. — Вообще, что это за имя такое? Сир? — Я не хочу с тобой воевать Уэнсдей. — Тогда я лучше пойду, меня родители ждут. — Подожди. — Что еще? — Ты же на пробежке, и тебе нужно будет вот это. Внутри себя я ощущаю некую усталость, кровь прильнуло к лицу, а дыхание участилось. — Вот так лучше. — Энид наклоняется чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь, и она хмурится. — Меня не было два дня, а ты уже начала доверять той, которую не знаешь. Ты хоть разузнала о ней чего-нибудь? — Сир, сказала, что служила когда-то моим родителям. — Ну, хоть что-то. — Ты злишься? — Да злюсь. Мне страшно от одной мысли что будет, если меня не будет неделю. Энид пожимает плечами. —Не говори так я еле-еле пережила два дня, а здесь неделя. — Ну за неделю, столько можно будет натворить вещей, к примеру; стать королевой ада, или же спалить Лос-Анджелес. — Такого не будет, пока ты рядом. Как ты там говорила; в тебе мое спасение, Энид. Так же и я тебе скажу; в тебе мое спасение, Уэнсдей, пока ты рядом мне этого ничего не нужно. Мне нужна ты, а остальное не важно. Она целует меня, а затем смотрит на охрану, которая, по сути, отправились со мной на пробежку. — Мне пара идти. Энид кивает и делает шаг назад. — Я позвоню, когда буду в Лос-Анджелесе. — Я и так это узнаю. — Ну, я все равно позвоню. — Хорошо. Когда Энид уходит, я бегу в сторону охраны, и развернувшись к ним лицом проговорила: — Отстаете мальчики. Бегу обратно в отель, один из охранников нажал на кнопку лифта. И пока мы поднимались на нужный нам этаж я размышляла об Энид. После завтрака я приняла душ и мы семьей отправились смотреть достопримечательности Парижа. *** После возвращение в Лос-Анджелес на следующей день я и Меган отправились в школу. Бьянка и Дивина, как всегда, были в своем репертуаре и за ланчем расспрашивали меня про французских девчонок. Закадрила ли я там кого-нибудь. Но мой ответ был только один; — нет. — Да ладно Уэнсдей, как же так… ты осталась без внимания самых горячих девчонок франции, — сказала Бьянка. Я только пожала плечами, учитывая тот факт, что у меня уже есть девчонка, с которой мне хорошо как никогда. Я понятия не имела что когда-нибудь у меня появится кто-то один и мне будет с этим человеком комфортно. В школьную столовую зашла моя сестра Меган за ней Ксавье, и Энид. Они расположились за соседним столиком. — Что у тебя с ней? — спросила Дивина и кивнула в сторону Синклер. — Наша Уэнсдей периодически трахается с Энид — насмешливо заключила Бьянка. Я буквально бросила ей вызов своим пылающим взглядом. — Только не говори мне что ты ее до школы подвозишь, — снова говорит Бьянка. Смотрю на Энид, она тоже смотрит на меня, и не думает отводить взгляд. Я закусила губу. — А если скажу, что мы трахаемся, ты отстанешь? — И как она тебе? — Не жалуюсь меня все устраивает. — Не нужно ссорится, — говорит Дивина. — Не кто не ссорится, мы просто общаемся, — вторю я. После уроков я направилась к своему черному внедорожнику «Ауди» на стоянке меня ждала Энид, она идет в мою сторону и впивается в меня жадным поцелуем. Она пальцами проводит по моим волосам и углубляет поцелуй. Вырываю стон в ее рот. И когда она пытается залезть ко мне в трусики, я останавливаю говоря ей: что у меня эти дни. POV Энид В пятницу Тайлер устроил вечеринку и конечно приглашены были все без исключения, море выпивку и все такое. Я никогда не любила эти вечеринки, но Уэнсдей может хорошо убеждать. Я, Уэнсдей, Меган и Ксавье ввалились в дом Галпина уже около полуночи. К нам тут же подошел Тайлер поприветствовал вас и удалился. Вечеринка уже была в полном разгаре, Бьянка и Дивина подошли к нам и по очереди начали обнимать Уэнсдей, как будто не видели три года. Бьянка хватает за руку Уэнсдей и потащит на танцпол где собралась толпа школьников и не только. Судя по количеству народу, здесь не только наша школа. Барклай то и дело жмется к Уэнсдей, и я ловлю себя на том, что она явно не ровно дышит к Аддамс. Я сжимаю руки в кулак от одной мысли что они трахнутся здесь на вечеринке. Во мне срабатывает первобытный инстинкт. Дивина вручает пластмассовый стакан и Уэнсдей отпивает содержимое. — Энид, хватит сверлить мою сестру взглядом, — говорит Меган, и вручает мне пластмассовый стакан. — Да… тебе кажется… — говорю я, как бы оправдываясь. — Пошли потанцуем. Меган хватает меня за руку и ведет на танцпол. Уэнсдей смотрит на меня и на ее лице появляется улыбка, но Бьянка уводит Аддамс от меня. Уэнсдей помогает Бьянке залезть на стол и сама тоже оказывается там, и обе девушки начинают танцевать. Уэнсдей подмигивает мне, когда я подхожу к столу. Такую Аддамс я не видела еще, и хоть мне это не нравится, запретить я ей не могу. Слышу восторг парней и не только, замечаю, что одна особа не сводит взгляд от Уэнсдей. Я чувствую, как у нее вспотели ладони и слышу ее мысли; конечно, это касается моей девочки. И когда Уэнсдей прекращает танцевать и ей помогают слезть со стола эта сучка поспешила к Аддамс. Я, вижу, как она улыбается всеми тридцатью белоснежными зубами и предлагает Уэнсдей подняться на вверх, на что она отказывает ей и говорит; что она не одна, а со мной. Обломись сука! Уэнсдей идет в мою сторону ее глаза впиваются в мои и не отпускают. Я провожаю ее взглядом, она идет к своим подружкам. Замечаю что блондиночка ушла на улицу и последовала за ней. — Не получилось? Блондинка посмотрела на меня с призрением, достала сигарету и закурила. — А это ты… та девка что пришла с Уэнсдей? Девка? — Ищи других. — Думаешь я отступлюсь? — Думаю, да. — Я получаю то, что хочу. — Да ну? Она меня бесит. Так спокойно Энид. Не нервничай. — Если я захочу, Уэнсдей будет моей. Кстати, можешь присоединится. Я сжимаю руки в кулак. — Не горю желанием. — Ну, как хочешь. Она тушит сигарету об пепельницу. — Кира. Девица останавливается смотрит на меня. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Я все знаю. — Мои глаза меняются, и девушка в ужасе смотрит на меня. — А теперь послушай меня внимательно, если ты не отвяжешься от Уэнсдей я тебя убью. Рак, четвертой стадии. Кира начала кашлять изо рта пошла кровь. — Ты меня услышала? Девица кивает. — Я не слышу! — говорю я. — Да, я тебя услышала, — вторит Кира. — Энид, ты сума сошла. Прекрати немедленно. Ты ее убьешь. Смотрю на Уэнсдей. — Эта сука посягает на то, что принадлежит мне. Так что пусть сдохнет. — Энид, если ты меня любишь, остановись. — Она посягает на то, что принадлежит мне. — Я твоя, и ты это знаешь. Уэнсдей берет мою руку в свою, и я смотрю в ее обсидиановые глаза. — Прости, просто… я так тебя люблю, что готова сейчас убить всех, кто к тебе подойдет. — Не стоит, ты же знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен. А сейчас заставь ее все за быть. Смотрю на Киру. — Как? — Ты умеешь исчезать, менять облик, но не знаешь, как заставить человека все забыть? Пожимаею плечами. — Я только учусь. Уэнсдей закатывает глаза. — Просто скажи, что она курила, ей стало плохо и она упала. Перевожу взгляд на Киру, смотрю ей в глаза и произношу: — Ты просто курила, тебе стало плохо, и ты упала. Ты поняла? Она кивает. — Все хорошо? — спросила Меган. — Да. Просто Кире стало плохо, вот мы и вышли ей помочь. — Уэнсдей, и я усадили девицу на плетеный диван. — Я принесу ей воды, — говорит Меган. Смотрю на Уэнсдей. — Извини. — Извинения приняты. И пока мы не пошли обратно на вечеринку постарайся больше никого не убивать. — Я постараюсь, но не обещаю. Уэнсдей закатывает глаза. — Если ты еще раз закатишь глаза, мне придется вас трахнуть прямо здесь на этой вечеринке. — Тогда вечеринка станет на много интересней, — говорит Уэнсдей поджав нижнюю губу. Когда я просыпаюсь, за окном еще совсем темно. Я не представляю, как долго длился мой сон. Уэнсдей спит рядом и я долго не могу сообразить, где это мы. Ах, да… мы у нее на квартире. Стоп! Как мы сюда попали? Вспоминаю, что было на вечеринке, и на лице образуется улыбка. Во рту все пересохло я откидываю одеяло, иду на кухню. В стакан наливаю воды и делаю глоток. — Энид, Уэнсдей мешает тебе принять твою сущность. Смотрю на Сир, и велю ей проваливать. — Твоя любовь не дает тебе идти дальше. — Я люблю Уэнсдей, и это ничего не изменит даже ад… Ведь без нее даже он не имеет никого для меня смысла. Так что вали отсюда. — А что если она тебя бросит? — Не бросит. — Она человек и в любой момент может уйти. — Она не уйдет! — кричу я. — Ты в этом уверенна? — говорит мне Сир, и взмахом руки показала мне как Уэнсдей счастлива только без меня. Нет. Нет. Я стараюсь не смотреть. Хочу пробудится от кошмара, но не могу. И снова эта боль. Нет. Нет. Нет. — Уэнсдей! Уэнсдей! Я хочу к Уэнсдей. Слов больше нет. Я не могу больше говорить. Уэнсдей не слышит. Я ничего не могу сказать. — Энид! Энид! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает меня из глубины кошмара, с самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь. Я просыпаюсь, и она склоняется надо, хватает за плечи, трясет. Лицо озабоченное, в карих, широко распахнутых глазах набухают слезы. — Уэнсдей, — шепчу на выдохе я. Во рту — кисловатый привкус страха. — Ты здесь. — Конечно, я здесь. — Мне снилось… — Знаю. Я здесь, здесь. — Уэнсдей. — Я вдыхаю ее имя; она — талисман от черной, слепой паники, что гудит, разносясь по телу, в крови. — Ш-ш-ш, я здесь. Она ложится рядом, сворачивается, обнимает меня руками и ногами. Ее тепло просачивается в меня, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, она — свет. И она — моя.