Тетрадка странных заметок

Я хорошо знал, что мог доехать доехать с этой остановки без пересадок. День был какой-то призрачно-солнечный. Мы шли, болтали о чем-то и смеялись. Я улыбался чему-то. Мы прошли по узкой улице, с одной стороны которой стояли пятиэтажки, а с другой стороны вдоль обочины росли деревья. Дорога была мокрой, кое-где сбоку валялся какой-то хлам: шины и рванье. — Алька, послушай, может, в «Чашечку»? Завернули. «Чашечка» стояла углом. Большая вывеска, прозрачные стеклянные стены, сквозь которые были видны столики. Алька и компания незаметно растворились, и я вспомнил, что мне надо домой. Я перешёл через дорогу, потом еще раз, уже в другом месте, и оказался на остановке, которая была маленьким островком среди шоссе. Автобуса долго не было. Я мог дойти и пешком, дворами. Далеко, только вот ноги совсем не чувствовали усталости. Солнце странно мигало, будто лампочка. Пока шёл, на какое-то мгновение настала ночь, и вот уже новый такой же мутный наполненный солнцем день. А я все еще не дошёл. Знал почему-то: моего дома там уже нет. Значит, надо ехать. Зашел в остановившуюся пустую маршрутку и сел слева у окна. Поехали. Нигде не останавливались. Солнце легким приятным теплом грело мне щеку. В маршрутке кроме меня было еще два или три человека. Кто-то сидел впереди, кто-то сзади. Я не знал, откуда они появились, да меня это и не особо интересовало. Было только ощущение тепла и умиротворения на душе. Я смотрел в окно. Ехали не быстро, видно: я мог все разглядеть. Холмистая местность, сухая трава, высокие сосны и яркое голубое небо. Вышел из маршрутки, перешёл дорогу, совершенно не опасаясь машин, — их просто не было. Маршрутка исчезла, как только я оставил ее за спиной, и я был здесь совершенно один. Я взобрался на холм и вдруг оказался уже далеко от дороги. Под ногами была песчаная почва и низкая сухая трава. Деревья виделись где-то на горизонте. Душу вдруг наполнило ощущение счастья. Приторного, сильного. Я упал на теплую прогретую солцем землю, уже начиная растворяться. Чье-то тело трясут за плечо. Пока еще невнятные громкие голоса и раздражающий шум врываются в уши, и вот я снова вижу лица и белый потолок. И снова подступает вселенская тоска.