Отражение

      Отодрав первую доску, я заглянул в образовавшуюся щель. Разбросанные, едва различимые в темноте вещи, такие как краски, малярные кисточки и книги. Когда окно было полностью свободно, я залез внутрь и начал искать выход из подвала. Пыльные полки немного отставали от стен, грозясь упасть. Пыльные предметы на полу мешали пройти. Из-за темноты, я не видел их и спотыкался, а иногда и падал.       Вскоре, я заметил черный проход в стене, через который я успешно прошел. Найдя полуразрушенную лестницу, я стал медленно подниматься по ступенькам на вверх.       Первый этаж. На этом этаже сразу видны классы и проход в актовый зал. Множество табличек и картинок. Похоже, что тут была выставка. Над каждой картиной висит красная занавеска, аккуратно повешенная и завязанная по бокам. Я осмотрел несколько маленьких картинок, но заметив большое полотно, я подошел к нему.       Отдернув ткань, я осмотрел картину. Актовый зал, со множеством декораций. Несколько людей в костюмах и постановщик самой пьесы. Название пьесы нигде не было написано, а декорации и костюмы говорили о том, что картине не менее десяти, а может и более лет.       Осмотрев ещё раз картину, я заметил в руках одной девушки серебряное зеркало, именно то, которое мне и нужно было принести этим ребятам.

***

      Сколько времени прошло? Час, два? Я уже, если честно сбился со счёта. В крайнем случае мне остался час. Боже.       Пройдя весь первый этаж, я ничего не обнаружил. Сломанные полы, запустелый зал и сцена. Много разбросанного хлама и паутины. И иногда мне казалось, что кто-то за мной следит, но я всё списывал на усталость и сильное волнение. Так же были классы с выбитыми дверьми и окнами. Всё внутри перевёрнуто с ног на голову: шкафы с книгами, столы, стенды. Всё было переломано. А пыли сколько. За километр видно, что сантиметров 10 есть.       На втором этаже мне должно повезти.       Хотя нет. Не повезло. На втором этаже была такая же картина. Только теперь попадались закрытые кабинеты, комнаты. Медленно шагая по битому стеклу, я пытался дойти до чердака. И слышу голос в одном из закрытых кабинетов. Тело берёт дрожь. Боже. Хватаюсь за сердце. Это точно был женский голос, и мне не показалось. Может не идти туда? Раз ни в одной комнате нет, значит и тут не должно быть. А если зеркало там, то я зря лез на чердак?       Набираю в лёгкие побольше воздуха. Сейчас главное успокоиться, не хватало панических атак сейчас. Ломаю дверной замок, и со скрипом этой треклятой двери вхожу в помещение. Вроде никого, только открытое настежь окно. Может оно издавало этот звук. Будем надеяться, что да.       В этой комнате, на моё удивление, было намного чище, чем в предыдущих. Окно не битое, пол целый и ничего не валяется. Картина, как новенькая смотрит на меня. Стоп. Посмотрев снова на даму с картины, вздохнул с облегчением. Показалось.       У стены стоял письменный стол и две тумбочки. На столе были разные бумажки, письма. На полках ничего интересного. А вот в тумбочках я долго не провозился. В первом же ящике я обнаружил то самое зеркало. Да неужели?       Взяв в руки эту вещь, я понял, что она слишком лёгкая. Ведь на ней столько линий вырезано, сколько узоров прикрепленной. А на обороте целая сказочная страна. Неописуемо. То же самое могу сказать к своим эмоциям в тот момент, когда мне на плечо легла чужая рука.       Без всяких раздумий я побежал в сторону подвала. Сердцебиение участилось, а перед глазами плывёт. Надо скорее выбраться отсюда. Как не во время это всё. Я не помню, как я выбрался из того театра, как добежал до парка. В тот момент я ничего здраво не чувствовал, одну лишь головную боль и сильную дрожь в ногах и руках. Пытаясь крепче держать зеркало в руках, я делал хуже себе, тратил последние силы и сознание. Я не останавливался, а всё бежал и бежал. И в один момент мне совсем стало плохо. В глазах потемнело, а окружающий мир потерял очертания. И только отчётливо слышу, как разбивается стекло.