О желаниях и их исполнениях.

Вы когда-нибудь задумывались о том, что есть бессмертие? Многие, я уверен, скажут, что это дар, возможность увидеть будущее, прочесть книги, что выпустятся после смерти обычного человека, узнать, к чему придет человечество сквозь века. Возможность отправиться к далеким звездам, посетить иные планеты, узнать одни ли мы во вселенной. Ну а с другой стороны - бессмертие, величайшее проклятье и кара, для глупца, что получил его. Смерти близких, детей, внуков - все это увидят глаза обретшего вечность, войны, конфликты, раздоры, убийства, заговоры и многое другое, свидетелем чего станет потерявшая покой блудная душа, запертая в теле без лимита времени. Время быстротечно, оно бежит от нас, а мы прожигаем его в своих мелких бытовых проблемах, иль наоборот, выжигаем его в наших воспоминаниях моментами счастья. Уволили с работы, нужно искать новую, лишь для одного, выжить. Нет работы - нет денег, нет денег - нет благ, нет благ - нет счастья. Простая цепочка, но как же она нас держит. Мужа уволили - значит дома будет скандал, скандал увидел ребенок - будут вопросы, вопросы приведут либо к разрешению конфликта, либо к разводу. И так по кругу. Из раза в раз. Постоянно. Вот так жил и я. Сергей Эмирович Мозин или для друзей, Сэм, в начале была школа, где я честно учился лишь до 9 класса, с легкостью сдал экзамен и пошел в последние два, чтобы поступить в институт. Но, как вы понимаете, 10 и 11 классы были, мягко говоря, проходными. В них новый материал давали больше потому что... да и я сам связался с компашкой раздолбаев, которые больше гуляли, нежели учились. Однако ЕГЭ я сдал, пусть и со скрипом, даже поступить смог, да только разбаловался я тогда. В итоге институт был забыт уже в середине первого курса, хвосты копились, а в один день мне позвонил декан и сказал идти забирать документы... Ох, как же я тогда был глуп, решил что институт мне не нужен, ага, три раза не нужен... благо дело армия чуть мозги на место вставила, месяц просидев в холодильнике Ставрополя, я понял простую вещь, я не приспособлен к армейскому строю жизни и уставу. Пытался симулировать, хотел заплатить, в общем сбежать пытался от своего же выбора, но родители сказали твердое "нет", и за это я им ныне благодарен. Первые три месяца в армии я чуть ли не плакал, в нарядах стоял и себя менял, гонор из меня выбивали. Потом чморили меня по черному еще с месяц, но ротный перевел меня в другой бат, честно говоря, тогда я снова потерял почву под ногами, одно спасало... оказалось, что за моей мягкостью, хотя, какой к черту мягкостью, мягкотелостью, был стержень, а мой взводник оказался парнем лишь на пару лет старше меня. В общем, вызвал он меня к себе вечером и начал вопросы мне задавать, помог с местом во взводе определиться, выручил когда бабка дома умерла... да, тот момент помню особо ярко. Дело под Новый год было, нам тогда телефоны выдали и оставили до вечера. Ну а я как одна из творческих личностей готовил парням новогоднее шоу. Стихи я тогда писал, хотя сейчас даже стыдно за это порой бывает. В общем, перед самым праздником позвонил я домой... а там новости... Надо ли говорить, что я тогда испытывал? Горе, гнев, печаль, тоску, ужас и многие другие отвратительные чувства, что смешивались самым ужасным коктейлем в голове, и лились прямо в сердце. Тогда моя новая рота впервые увидела меня плачущим... и это же был и последний раз. Мой ротный, что тогда остался с нами на Новый год меня из здания вывел и мы долго говорили о случившимся... хороший мужик он был... мировой. Помню, тогда он мне в руку сунул какую-то сигарету, крепкая она была, закашлялся я тогда сильно когда дым глотал. Но как ротный и сказал, стало лучше, потом, когда зашли в здание, он меня в свою кансуху завел и предложил выпить. Я не стал отказываться, настроение было дерьмовым. Казалось, что если хоть кто ко мне тогда подойдет, будет бит, даже если последствия станут хуже для меня. Пол ночи я просидел в канцелярии, пол ночи я пил, как не в себя, а потом весь следующий день пролежал на койке с похмельем. В общем, настрой был максимально ужасным. Не хотелось ничего, но вытащили меня из этого ужаса, на удивление мои сослуживцы, парни помогли мне прийти в себя, где словами, где помощью, ну а где и пинками. А за тем наступил момент распределения по другим частям, из роты уезжало все больше и больше людей, ну а я все ждал и ждал. Но никто меня не брал, тогда я было подумал, что мне в личном деле херни всякой понаписали, однако, все оказалось куда как сложнее. Остался я дослуживать в своей же части, как позже узнал, парня, который работал на складе, перевели, а замена ему нужна была. Ну, а мое дело оказалось первым, которое вытянул начальник вещевой службы. В итоге, дни в роте сменились днями на складе, с перерывами с понедельника по среду, когда я работал еще и банщиком. Разгребал все новые партии вещей, приходивших на склад, менял белье, выдавал новую форму и обмундирование. Короче, время было чем занять, там же на складах, через знакомого сержанта раздобыл сенсорный телефон, и уже со склада не вылазил по иным причинам. Время летело, все были довольны, в моей роте внепланово обновились стиральные машины, матрасы, подушки, зимние куртки, да много чего, что шло через мои загребущие ручки. Ротный со старшиной тогда нарадоваться не могли, ведь обновить вещи официально - это бумаг собрать надо, просто завались. Там тебе и ведомости на старое вещевое имущество, и ходатайство на новое, и заверенная документация о выдаче, и согласование с планом на выдачу... такую кипу бумаг собрать просто не реально, при учете того, что все они имеют срок годности, если ты, конечно, не знаешь, что именно нужно собирать. Но я то знал, когда я с этими документами в первый раз пришел в роту, на меня косились как на ненормального, однако стоило старшине прочитать... мда-а-а, на следующий день двадцать человек стояло у склада и принимала обновку. Но, как и все плохое, хорошее тоже имеет свойство заканчиваться. Подошел к концу срок моей службы в части, старшина тогда мне впервые после перевода пожал руку, даже видно было, что появилось у него некоторое уважение ко мне, ротный послал меня чтоб глаза не видели, хотя по улыбке, что было не характерно для этого кремня, понятно становилось всем, что я стал лучше, чем когда только перевелся. Взводник мой тогда со мной обменялся контактами, позже мы даже пару раз пересекались, правда он уже носил четыре звёздочки на погонах вместо двух. Ну а я пошел своей дорогой, которая лежала в отчий дом. Отец мне тогда помог на работу устроиться, а мать хоть и улыбалась, но видно было, что сильно я ее опечалил, когда ушел из института. В общем, возвращение домой было двояким, с одной стороны вновь родня, вновь старые друзья, ну а с другой, снова проблемы гражданской жизни и прибавление новой заботы - работа. Только проработав год я понял, что жить без образования, а так же работать без него - это просто рабство. Работа, что выматывает как физически, так и морально, а платой за нее служат сущие копейки, которых хватает оплатить дом, купить поесть, одеться, да сходить в кино разок за месяц. Тогда решился, наверно, на самое верное решение в своей жизни, получить корочку о высшем образовании. Но какую именно? Учитывая мой не особо социальный характер, лучшим выбором было стать кем-то, кто сможет работать дома за компьютером и будет зарабатывать куда как больше, чем простой разнорабочий. И выбор пал на инженера-дорого строителя. Многое я понял в армии, еще больше на работе, но пожалуй, самой моей большой ошибкой было мое согласие на эксперимент, в одном кошмарном сне. В середине октября двадцать второго года мне приснился кошмар, который послужил началом моего личного чистилища. Во сне я шел с объекта в сторону съемки, которую мы взяли нашей бригадой, но решив пойти коротким маршрутом, я заблудился. Бродя меж низеньких поселочных зданий из самана, я наткнулся на детскую площадку, поняв, что иду не туда, начал вновь плутать по переулкам, но из разу в раз выходил на нее. Решив отдохнуть от беготни, я присел на скамейку, куда через секунду села девочка, каштановые волосы в коротком хвостике, карие глаза, веснушки на лице и милая улыбка. На вид ей было не больше двенадцати, кроха-ангелочек, радость родителей и их гордость. А рядом я, забивший на учебу, зажравшийся и отвратительный даже себе. Чистота и порок, так бы я описал эту картину. Когда на мне была моя потрёпанная, грязная рабочая одежда, на пигалице была новенькая, чистенькая школьная форма. Когда мои глаза были серьезны, но пусты, от осознания упущенных лет жизни, ее были полны света и радости от бьющего ключом детства. И эта картина заставляла меня все больше задумываться о правильности моих поступков, о прогулах последних двух лет учёбы, о полном игнорировании института, о том, каким я был размазней в начале службы, о том, сколько я лгал родителям, что все якобы нормально. Я ненавидел себя в тот момент, но еще большую ненависть у меня вызывала эта девочка, что своим контрастом рядом со мной вскрывала старые гнойники. Когда я попытался уйти, она взяла меня за руку и попыталась узнать, почему мне больно, но от этого мой разум окончательно затуманился. Надо ли говорить, что я наделал в этом кошмаре? И вот я стою на коленях в центре площадки, по моим рукам бежит нечто алое, а из глаз текут горькие слезы собственной жалости к самому себе. Ублюдок. Тогда я чувствовал как это слово выжигается на моей груди, сквозь одежду, прямо по центру, чтоб нельзя было закрыть от глаз других. И в сердце. Как вечное напоминание о самом большом моем пороке, зависти. Я завидовал другим, ведь у них были друзья, а у меня нет. Я завидовал достижениям других, ведь мои казались ничтожными. Я терпеть не мог всех, кто хоть в чем-то лучше меня. Но кошмар не завершился. Ко мне из тумана тьмы, что укрывал эту злосчастную площадку вышло нечто, напоминающее то ли кота, то ли еще какую зверюшку. Тело и лапы были будто из синего не прозрачно кристалла, а на шее и лапах был меховой белый воротник. Существо смотрело на сцену перед собой, и я кожей чувствовал, как оно насмехается. Спустя лишь миг, оно заговорило: — Не убегаешь? — Голос, столь шипящий, будто змея его пропускала через свою пасть, но и столь же странным образом манящий к себе, располагающий, гипнотизирующий. — Нет. — Мой тихий ответ произнесен был едва ли шепотом. Голос весь был пропитан усталостью, горем от осознания собственной ничтожности, злостью на себя и страхом за содеянное. — Я видел твою жизнь, ты хочешь все исправить? — Предложение, от которого никто бы не смог отказаться, возможность развернуть свою жизнь в правильное русло, направить свой корабль от штормов, которые уже пройдены... но это ведь меня не изменит, жизнь не игра, что бы переигрывать ее когда захочется, да и потерять своего единственного друга, которого я обрел на этом пути. — Нет. — Уверенный, но все столь же тихий ответ усталым голосом, голосом почти что загробным, но полным уверенности в своем решении. Сколько бы боли я не причинил другим, сколько бы боли я не испытал сам, все это опыт, мой опыт. Согласиться на это предложение - значит отречься от всего пройденного. Пусть мои ошибки навсегда останутся со мной, нельзя идти назад, нужно идти вперед и становиться лучше. — Я бы хотел лишь времени на работу над своими ошибками. — Да будет так. — Существо исчезло, оставив после себя лишь страшную улыбку, будто я только что подписался под самой ужасной карой своей рукой. Вырвало меня из сна тогда мгновенно, но вот, что было после уже ушло в веках. Не знаю, как продолжал тогда жить. Не помню, когда заметил, что более не старею. Не могу понять, почему я вообще все еще сохранил свой разум. Но я все еще живу, даже после второго краха человечества. Ах, да... крахи людей, да уж, время что в первый раз, что во второй было мутное. Первый крах начался еще в 2008, с момента когда моя историческая родина решила выдать свои документы гражданам иной страны, ну а дальше закрутилось - завертелось, и уже к пятидесятому году весь шарик захватила кровопролитная атомная война, смерти от голода, пули, шального осколка, взрыва, облучения... да много чего было тогда. Смешались в кучу кони, люди. И залпы тысячи орудий, слились в протяжный вой... Никогда не думал, что поэзия Лермонтова всего в двух строфах так подробно опишет ужасающую реальность тогдашнего бытия. Народы гибли, страны гнили в самих себе, а цифры статистики лишь росли. Сколько раз я умирал на выжженной пустоши уж и не вспомнить, а сколько раз лишался жизни из-за последствий... выживать в ту эпоху было мучительно, как физически, так и духовно. Кожа, что слезает с мышц, разлагающиеся органы, разрушающиеся кости, боль то начиналась, то заканчивалась, я благодарил тогда радиацию, что выжигала нервные окончания, но проклинал регенерацию, что восстанавливала меня раз за разом. Не помню, сколько циклов я страдал, может миллионы, миллиарды, но однажды я очнулся от странного чувства, что-то щекотало и кололо мою кожу. Много времени мне понадобилось, дабы разлепить глаза. Веки как будто срослись, а после адская боль от света, попавший в глаза, что давно привыкли ко тьме. Никогда не знал, как чувствуют себя младенцы, наша память этот сегмент стирает, дабы не травмировать, однако, я понял одно, когда впервые открываешь глаза - это адски больно. Еще одним внезапным для меня моментом стала невозможность пошевелить даже пальцем, произошло это отнюдь не от голода, его я отчего-то не испытывал, но проблема была куда хуже... Мои мышцы атрофировались, но и этого мало, я забыл как ходить. Я помнил, что ходил, бегал, мог делать все что захочу. Мое тело мне это позволяло, но чудовищные последствия многовекового лежания на одном месте дали о себе знать, в момент когда я думал, что все прекратилось. Что бы начать лечить мышцы, мне пришлось чуть ли не заново учиться всему, от простого шевеления пальцами, до ползанья, а после и попыток подняться... как дети так быстро овладевают этими простыми навыками? Наверное, это и есть чудо рождения, дети столь быстро учатся этим базовым вещам, самое долгое время за четыре года. Десять лет, десять лет мне понадобилось, что бы я просто смог встать, но забыл я про еще более простую вещь. Чтобы мышцы не агонизировали, не умирали от просто своего существования, нам необходимо питаться. Я падал, переползал на новое место, параллельно сдирая с себя кожу, в кровь раздирая грудь, лишь ради того, чтобы сделать еще несколько укусов травы. Сколько боли тогда я испытывал, когда впервые ощущал эти чувства, даже словами не передать. Организм пожирает сам себя, но энергии и так не хватает, ибо восстановление поспевает лишь восполнять утерянные органы необходимые для жизнедеятельности. Раньше я думал что ад - это тот Армагеддон, что устроили себе люди, но настоящий ад я познал когда ползал по земле, пытаясь доползти хоть куда-то. Но мне повезло, сильно повезло. Этот момент стал новой вехой моей жизни. Пруд. Помню его голубизну, чистоту, что поражала воображение. Если раньше я считал Байкал кристально чистым, то по сравнению с этим озерцом, крупнейшее озеро казалось грязным лягушатником. Даже с берега, даже из своего положения, я видел, как рыба плавает в пруду, видел каждое движение плавников, как она с жадностью поедает съедобные водоросли, как нечто, напоминающее щуку, схватило и целиком заглотило ту рыбешку, что отдаленно напоминала маленького сазанчика. Не задумывая ни о чем, я рванул к краю пруда... тогда я вновь познакомился с жаждой, и пил я жадно, как в последний раз перед смертью, и столь вкусна была для меня вода, что казалось, будто пью я не простую пресную воду, а элитный алкоголь. Она опьяняла меня, она манила меня к себе, сделать еще глоток, еще чуть-чуть восстановить силы, еще на шаг ближе подойти к восстановлению организма. Много времени я провел подле озерца, днями и ночами я пил воду и ел листья, что сыпались с дерева, траву, что росла вокруг меня. Но не долго длилась моя радость. Вновь погода дала о себе знать, листья начали становиться все менее свежими и сочными, их цвет так же начал меняться на желтый и оранжевый, а холодные ветра давали о себе знать все больше, ведь с каждым днем становилось все холоднее. Но это мне нравилось, чувства начали возвращаться, теперь я мог чувствовать не только, то что прямо упиралось мне в кожу, но и дуновения ветра, от каждого мига, от каждого изменения, я испытывал экстаз и наслаждался этими мгновениями вновь обретенных чувств. Но время бежит неумолимо, наступала зима. Она все ближе и ближе подходила ко мне, я чувствовал, как с каждым днем все меньше тепла солнца я получаю, и как ветра все больше начинают не ласкать меня, а морозить... промораживая кости и мышцы, кровь, что текла по жилам как будто замораживалась, превращаясь в маленькие острые кристаллы льда, царапая меня изнутри. Это стало для меня не просто сигналом, это было требованием ко мне, пора делать укрепление на зиму. Но оставалась все еще актуальная проблема. Я не мог ходить, мои ноги были похожи на сморщенные сухофрукты, их естественный цвет сменился на бледный, а сами ноги усохли. Но я все еще мог двигать руками. И я рыл, рыл и рыл, день за днем, неделя за неделей, стирая пальцы, запястья, мои руки тогда были похожи на культяпки всегда, когда бы на них не взглянули. Но выходов не было, хочу продолжать восстанавливаться - нужно перезимовать, хоть как-то, не под снегом, а там, где будет сколько-нибудь теплее. Много времени у меня ушло, чтобы вырыть себе ту нору, и еще больше мне понадобилось времени, чтобы натаскать травы, веток и пусть и гнилых, но каких-то плодов, что я распознал как родственников цитрусовых. Зимовка шла просто жутко, холод, всегда полуголодный, в сырости, ведь рыл не задумываясь прям у пруда, но было из всего этого и плюсы. Мыши стали гостями в моей норе и первым моим мясом. Никак не приготовленным, просто отвратительным на вкус, жилистым, с кусками не переваренной еды, со вкусом помета, но это было мясо. Сколько после этого я рвал, но каждый раз собирал и проглатывал снова. Если не приучить организм быть всеядным, то я так навсегда и стану травоядным. И так, поедая свою блевотину, гнилые фрукты, и выпивая воду, что скапливалась на дне норы, я перезимовал. Каждодневные разминочные массажи ног дали свои плоды, я вновь смог ползать. Прибавка к скорости это была знатная, а учитывая мои быстрые и ловкие руки, я начал охотиться на всякую мелочь, то рыба, то мыши, то крысы. А сам уже начинал смотреть на кусты и деревья, на них начинали завязываться цветки, а если есть цветы, значит будут и плоды. Учитывая что яды мне были не страшны, я ел все, до чего мог дотянуться или хотя бы забраться. Сколько я нарывался на всякие колючие кусты, сучковатые деревья, не перечислить, но уже тогда я начал замечать... боль. Она была притупленная, хотя, немного не так, ее почти не было. Было чувство, словно мои нервы выгорели до конца и больше не могли восстанавливаться, однако времени думать об этом не было, нужно было продолжать разминать ноги, продолжать тренировать их, нужно было вновь наращивать мышечную массу, ибо походить на скелета не хотелось. Тогда я вновь начал осознавать еще одну вещь. Мой разум не разрушался, он продолжал быть все тем же, я становился старше, но не старее, я обретал вновь простые желания, но они не деградировали до лености. Мое подсознание само искореняло все вредоносное, что должно было заставлять меня остановиться в развитии. Как будто, я сам стремился вернуться к тому состоянию, что было у меня в день моего сна. Лишь сейчас я понимаю, мое бессмертие нечто иное, как поддержка самого себя от всего мира. Но мир не дает мне всю силу, он не возвращает меня к изначальному состоянию. Он как бы не дает мне умереть, ни телом, ни разумом. Я продолжаю балансировать на грани, но не могу сорваться. Меня можно пронзить чем-то, можно взорвать, можно отравить, можно много как меня истязать... но я не могу умереть. Я не бессмертный, я просто НЕ СМЕРТЕН. В обычной ситуации, когда я полностью здоров, я могу и заболеть, и отравиться, меня могут загрызть дикие животные, но лишь до определенного момента. В миг, когда я должен перешагнуть черту, мир не даст мне ступить за грань, яды станут бесполезны, конечности начнут расти заново, кровотечения остановятся, животные потеряют всякий интерес, а люди, посчитают трупом и уйдут. Сейчас я понимаю, какую глупость совершил, попросив времени. Теперь вся вечность моя, или пока срок нашего договора не истечет, а может мне нужно выполнить какие-то условия... не знаю, но хочу узнать. Так вот, длилось мое восстановление долго, но шаг за шагом, я приходил в норму. Однако, чем ближе к норме я был, тем труднее было. В начале начали действовать яды, первоначально я этого не замечал, но приступы диареи становились чаще и чаще. А после, я впервые познакомился с хищниками. Это были небольшие, но очень сильные кошки, они охотились стайно и однажды я нарвался на них. Повезло мне, что они предпочитали выедать в начале внутренности, ведь вновь восстанавливать конечности - это скажу я вам то еще занятие. В общем, когда я вырубился от кровопотери, я пролежал, то ли несколько часов, то ли дней, но когда очнулся, понял, что не слабо так отлежал руки с ногами, а после я спохватился и посмотрел на живот, но ни единого шрама даже не было, зато был чудовищный голод. Отправившись к норе я увидел, что всю еду мою уже растащили другие звери, пришлось заново искать пропитание. А поев, я понял нечто важное. Если я хочу жить, мне нужно обороняться, без средств к обороне - я никто в этом новом диком мире. Так я начал впервые в своей жизни заниматься примитивными технологиями. Ну, как заниматься, скорее начал думать, что мне надо и как это получить. В первую очередь мне необходимо то, чем я смогу защититься от этих милых пушных зверьков... для зимы на шапки пущу... в общем, мне нужно оружие, а какое оружие было у пещерного бибизьяна-недочеловека? Дубина, камень да подожжённая палка. Если с дубиной, предположим, я могу решить проблему, камень - тоже не особо сложно достать, то огонь... Мда-а-а... это есть проблема, хотя даже не просто проблема, это без пяти минут катастрофа. Получить огонь трением, ага, ЩАС. Я быстрее нового человечества дождусь, чем трением огонек получу, камень о камень, хотя это оказалась вполне неплохая идея, пусть в процессе пламя я не получил, получил нечто, что помогло мне во многом. Если вы не знаете, камни, если их колоть в правильной плоскости и под верным углом, не разваливаются на мелкую крошку, они как бы расслаиваются. Ну а грани у этих слоев, больше напоминают бритвенные лезвия, однако расплачиваемся мы хрупкостью данных лезвий. Но на тот момент - это дало мне большой толчок вперед. Случайно ударив камень о камень, а камнями мне тогда служила относительно сухая галька и речной камень, я не получил искру, зато содрал себе пальцы в кровь, вместе с ногтями, но опять боли почти не испытывал, легкий дискомфорт, да был, кровь мешала работать - тоже было, но не боль. Это сейчас я обращаю на это внимание, а таких мелочей в моей жизни... моем существовании... в общем было много, прямо скажем, я испытал все, любую боль я хоть раз да испытывал, но не об этом. Галька раскололась на два небольших фрагмента, а я со злости взял да и сжал их за острые грани, и лишь когда почувствовал, что они царапают мне кости кистей, я посмотрел на них. Это были мои первые лезвия. Радости моей не было предела, ведь это первый мой инструмент, да простейший, да неудобный, да не эффективный, но он появился. А значит работа, которая могла занимать дни, сократилась хоть чуть-чуть. Отломив от дерева, которое нынче зовется орехом, толстую, с три пальца, ветку, я смог обточить ее, убрать сучья, снять кожу, немного сгладить место разлома, у меня появилась простая идея. Волчья яма. Это в сути своей самая простая ловушка, которую использовали даже австралопитеки, для добычи мяса и шкур животных, но вот как мне ее сделать? Где? И будет ли она вообще работать? Те кошаки были ловкими и передвигались в основном по деревьям, а значит и возможности обороняться от них этим примитивом у меня нет, разве что, переломать все ветки на окружающих меня деревьях, что не есть выход. Нужно было думать над решением этих проблем, мне необходимо простое и эффективное решение, которое поможет мне выжить в столь опасной ситуации как эта. Но подсказать мне никто не мог. Установить силки? Куда, да и откуда у меня веревка? Сделать ловушку из загнутой ветки? Они работают только по земле, а на дереве непонятно куда полетит удар, направлений слишком много, да и не зафиксировать данную конструкцию мне на высоте. А значит, мне нужно выбрать иную стратегию, коли я не могу атаковать или активно защищаться, мне нужно сделать мой дом... нору непреступной. Но что для этого можно сделать? Для начала мне необходимо увеличить ее продолжительность и уйти от водоема. Потом, мне нужно решить проблему с обваливающимися стенами и потолком. Затем, придумать что сделать с влагой от озера и как от нее защититься. Обустроить пол, что бы я не замерзал зимой и хотя бы одну стену, что бы было куда опереться. Увеличить высоту потолков, если смогу их стабилизировать, что бы мог ходить там, а не ползать. Но самое главное, мне необходимо хоть как-то найти огонь. Он слишком важен. Вот так и понеслось обустройство моего жилища. Увести тоннель от пруда, проблем не составило, капать палкой было куда как проще, чем руками. Примерно за неделю, я смог увеличить простор своей норы до почти что землянки. Плюс, камни, что были найдены в почве, оказались на удивление полезными. Они неплохо кололись и давали мне все новые лезвия, которые уходили на создание палок, в которых я делал небольшую, глубиной в палец, выемку, а так же затачивал с одного края. Тем самым я получал первобытный пример лопаты, которая стала еще эффективней с данным новшеством. Острый конец куда как легче входил в землю, а выемка позволяла лучше вытягивать землю, ведь она больше не норовила расползтись вокруг палки. Еще несколько недель я потратил на поиск решения проблемы обвалов, но она поддалась совершенно внезапно, когда я отправился на поиски глины вокруг озера. Глина достаточно жирная и плохо пропускает влагу, а значит ей я смогу защитить вход в убежище от воды из озера. Но передо мной встала иная проблема. Таскать глину в руках долго, да и сколько я смогу дотащить? А путь не близкий, почти что половина озера, по кругу мне все это обходить минимум несколько часов, а значит мой КПД в день упадет ниже некуда. Значит, мне нужно либо сделать то, в чем я смогу перетаскивать глину, либо то в чем я смогу плавать по воде. Для первой мысли, что пришла мне в голову - сделать каноэ, пришлось отказаться, в силу многих проблем. Первая - мне нужно дерево, достаточно длинное, легкое, и поваленное, а таких в моем прямом доступе просто не было. Вторая ‐ нет подходящего инструмента. Все камни у прибрежья мелкие или слишком крупные, я банально не смогу сделать подобие топора и зубила. Третья - как дотащить лодку до воды, весить эта бандура должна не мало, а у меня сил и так будет недостаточно. В следствии всех этих проблем, мне пришлось отказаться от идеи с лодкой. Но вот в чем мне таскать глину... тут мой взгляд упал на кожуру дерева, что я сдирал со своих "лопат". Идея моя оказалась проста - сделать корзины. Плести корзины оказалось отнюдь не легким занятием, как я посчитал в начале. Найти достаточно толстые, но при этом упругие ветки - было задачей почти, что невозможной, но вспомнив как мы с дедом оставляли топор размокать, прежде чем начать им работать, я решил кинуть ветки в воду. На удивление - это сработало. Ветки стали податливыми и гибкими, а что бы сделать подобие донышка, нужно было всего лишь связать несколько веток в форме звезды. Выходило, конечно, не ровно, но это давало свои плоды. Мои корзины получили свой первый шаг, пускай их дно не было ровное, как у обычных, пускай в дальнейшем они будут напоминать разрезанные овалы, но я начал к ним продвигаться. Плетение корой дерева не оправдало возложенного на него результата. Корзины, сплетенные древесной корой, были слишком хлипкими и рассыхались за считанные дни. А значит мне нужно найти дерево с тонкими ветками, которые будут достаточно гибкими, что бы из них можно было сделать корзину. Ну а это в свою очередь означает, что мне вновь пора вернуться в лес. Моя подготовка к походу проходила долго, я много думал, как можно обезопасить себя от высотных хищников, что не прочь полакомиться моими внутренностями. Ответы на свои вопросы и обозначенные проблемы я искал долго. И в итоге, пришел к выводу, что единственный мой шанс - это сделать подобие брони, пускай оно будет громоздким. Но оно должно мне выиграть несколько секунд на реакцию. Решением стала броня из сухой коры. Мне пришлось несколько дней аккуратно отделять старую кору, чтобы не повредить ее ненароком, а потом еще несколько чтобы получить хоть примерно нечто походящие на нагрудник. Два куска коры, перекинутые через плечи на спине и груди, на плечах лежат веревки из того же материала, а чтобы эта броня не болталась на мне, я обвязал себя еще одним слоем веревок. На руки сделал нечто подобное наручам, но на них у меня надежды мало, вряд ли они продержатся дольше одного удара лапой. Оружием в этом крестовом походе стала дубина, которую мне посчастливилось сделать из старого сука, что удалось обломить лишь через несколько самозабвенных часов рубки дерева. В общем, я был во всеоружии, и так я направился в лес. Лес представлял собой достаточно густой смешанный лес, где преобладали в основном лиственные, что для меня на руку. Ива - это дерево, которое я ищу. Именно лиственное любит расти у рек и преимущественно в лиственных лесах. Мои блуждания были долгими, много раз я слышал шорох листвы, треск веток, пару раз даже замолкали птицы, что как я заметил плохой знак, но мне везло, я проходил эти опасности и двигался дальше, мне нужно было пройти к ручью, что впадал в озеро справа от моего лагеря. Стороны света я определять не стал, в данный момент они были не критичны. Идти мне пришлось не меньше половины дня, мои припасы были из расчета на день - ночь - день. То есть я уже завтра должен выйти из леса, а после, через время, повторить экспедицию. Ближе к вечеру я услышал, как струится вода. Она текла стремительным потоком, что видимо спускался с далеких гор, которые я не мог видеть из-за плотных зарослей и буйных ветвей. Выйдя к ручью уже через пару часов, я обнаружил множество следов у него, копыта, просто изгибающийся след змеи, волчьи, следы тех кошек, медвежьи, их было море, не заметить их было невозможно. А это значило, что я нашел водопой. Водопой - это святая святых леса, место где собираются все животные, но где никто не нападает друг на друга, а так же, водопой обычно ближе всего к центру леса, если он не особо большой. Но их может быть и много, если лес огромен, как сибирская тайга. Но не став задерживаться, я решил двинуться по течению, так я выйду обратно к озеру и смогу посмотреть наличие необходимого мне растения. Путь по моим прикидкам, должен был занять не более четверти суток, но примерно через шагов двести я наткнулся на искомое. Ива, крупное, красивое раскидистое дерево свешивало свои ветви к реке, как бы оплакивая кого-то или что-то. Перейти через ледяную реку было не легко, ноги норовили соскользнуть с гладких камней, а ледяная вода обжигала кожу. Но моя цель была передо мной, путь был проделан не зря. Перейдя на тот берег, я понял, что моя усталость берет надо мной верх, нужно было отдохнуть. Что ж, цель найдена можно поспать, но не на земле или дереве, те хищники явно меня там в покое не оставят, походив вокруг, смог найти проемы меж корнями, спустившись туда, я просто присел и уснул. Утро встретило меня прохладой и легким ветерком, что гулял меж корней, а выбравшись наружу я вновь залюбовался на иву, мое сокровище, что дарует мне возможность улучшить свое жилье и быть лучше готовым к зиме. Нарвав тонких и длинных ветвей, я начал понимать, что часть брони придется пустить на создание вязанок, без них унести сколько надо попросту невозможно. С осознанием риска я стал лишать себя лишней защиты, но ветви, что нагружались и нагружались в вязанки, резко поднимали настрой. Подняв уже изрядно набравшие в весе вязанки, я двинулся вниз по реке, шел, любовался красотами новой природы, должен признать, что я мало времени проводил с возможностью посмотреть вокруг, раньше работа, а сейчас выживание. Хочешь жить - умей вертеться... правда, порой жизнь воспринимает наши слова слишком буквально. Так вышло и со мной. В один момент я заметил, что кроме шума воды звуков не было, ни стрекотания насекомых, ни пения птиц, ничего. Я насторожился, а поняв, что моя защита сейчас просто никудышная, мне начало становиться еще страшнее. Не знаю, сколько я так шел в своей настороженности, но в один момент я начал замечать легкое шуршание листвы, не у себя из-под ног, а со стороны леса, по правую руку от меня. Это меня не просто насторожило, я понял, что если сейчас же не отреагирую - могу вновь лишиться органов, или хуже, например конечностей. Легким движением скинув свою ношу, я повернулся в сторону леса, откуда уже не просто слышался шорох, а вылетал прямо на меня средних размеров волк, глаза были нацелены в шею, и лишь реакция организма спасла меня, я поднял руку. Волк вгрызся в мой наруч, да так, что сразу же прокусил его, но до плоти он не дошел. Не став отпускать мою руку, он мотнул головой, от чего я начал заваливаться, но схваченная мной дубина была использована по назначению. Один единственный взмах, что я успел сделать в момент падения, от которого волк ушел просто сделав прыжок назад, но хоть по голове я и не попал, но вот лапа его, ближняя ко мне, издала не характерный для здоровых конечностей хруст, а после приземления серого был скулеж смешенный с рычанием. Перекатившись и встав на четвереньки, я из этого неудобного положения и начал свою атаку, почти падая, поскальзываясь. Я успел поймать баланс и в высоком замахе моя дубина неслась на волка, тот просто отпрыгнул в сторону и рванул ко мне целясь в бок, где не было защиты, решив потерять точку опоры, я оторвал вторую руку от земли и ударил животное по носу, один из самых болезненных ударов для псовых, а после, пока псина была в состоянии шока, уже падая, изловчился и вывернув руку в процессе зарядил дубиной прямо в голову. Не было крови, не было скулежа или рычания, не было и агонии, чистильщик леса просто упал замертво передо мной. Когда я смог встать, мог наблюдать что зверюга была уже старая, шерсть вся была свалявшаяся, а морда была вся в шрамах. Умывшись и поев, мне пришлось напрягаться в несколько раз больше, чтобы просто дотащить свой внезапно увеличившийся улов до озера. Оставалось не много. До моего обиталища было не многим более пары часов, но с такой ношей, все грозило затянуться до конца дня. Собственно, вышло, примерно, как я и полагал, путь затянулся. Оказавшись у норы ближе к вечеру, сил ни на что не находилось, но понимая, что запах трупа от волка может привлечь падальщиков, пришлось отволакивать шерстяного от дома и начинать попытки разделки животины. Учитывая, что опыта у меня не было, как и ножа, то что я делал больше напоминало примитивное раздирание трупа. Разрезать шкуру на брюхе, не повредив органы не вышло, в итоге сдирал шкуру я как попало, измазывался в крови и иных жидкостях животного, но спустя часа три или пять, у меня была шкура, не выделанная, измазанная в крови, моче, фекалиях, желудочной жидкости, просто отвратительного качества... но я тешил себя надеждами на попытки отмыть эту необходимую мне вещь. Отделение мяса было почти что невозможным, но переламывая кости камнями, дробя их и отрывая кусок за куском, я запасался мясом, кто-то может сказать, что мясо хищников не пригодно для еды, но это не так, пригодно, еще как пригодно, но его вонь - именно она делает это мясо не пригодным для еды в продвинутом мире. Далее по ценности шли жилы, их пришлось вырезать крайне аккуратно, зная, что это одна из важных веще в нынешнее время и понимая что они могут заменить веревки, они были на вес золота. Внутренние органы были почти что бесполезны, что с ними делать я не знал, пришлось их выбросить, но вот кости. Кость - это дорогой материал в эпоху каменного века. Она достаточно долговечна, имеет прочную структуру и может служить добрую службу, если приложить достаточно усилий. Но о чем я позже пожалел, кровь. Она оказалась мне крайне нужной, но об этом я узнал позже. Уже под утро, валящийся с ног, я заползал в берлогу с одной мыслью, мне необходим был сон. Все можно было отложить, без сна я останусь без энергии, а без нее мне будет крайне трудно продолжать выживать в этом примитиве. Проснулся в середине дня, все еще вялый, но готовый продолжать заниматься необходимыми делами. В первую очередь шкура, ее нужно отдубить и выделать. Дубильни у меня нет, а значит придется на коленках, кинув шкуру на камень средних размеров и взяв острый осколок, я стал выскабливать жир с внутренней части, а после попытался отмыть шкуру в воде. Но попытка отмыть шкуру от всего, в чем она побывала, оказалась полностью неудачной. Тогда я начал пытаться срезать шерсть, медленно, очень медленно я продвигался к цели, от меха длинной в три фаланги сталась одна, а остальное пришлось срезать. Осознавая, что эта дырявая шкура никак мне не поможет в создании фляги или подобия ведра, пришлось сделать все проще. Она стала моей накидкой и набедренной повязкой. Жилы, вывесил сушиться на солнце, они позже пригодятся, мясо так же оставил сушиться. С костями работать пока было бесполезно, посему приступил к изначальному плану - плетение корзин. Ветви плакучей ивы были пластичны, они легко вставали на свои места, а я подбивал их ближе друг к другу, тем самым делая плотные и крупные корзины. Делать одну не имело большого смысла, в них можно что-то запасать, поэтому плел пока не кончились ветки. В итоге у меня появились две большие корзины, шириной с длину руки взрослого человека и высотой до моего бедра, две поменьше, до колена. Но посмотрев на них внимательнее, я видел насколько они кривые. Где-то не доставало длины веток и приходилось наращивать, где-то перетянул ивовые прутья и корзина сузилась, моментами она расходилась, но самое главное, что корзины не ломались быстро. Все остальное уже не важно. Справиться со всеми делами мне удалось лишь за два дня, а на третий день, когда я планировал поход за глиной, грянула гроза. Дождь лил как из ведра, молнии сверкали, а гром сотрясал небосвод, казалось будто небо вот-вот рухнет... молнии били в землю, но не только в нее, они могли ударить в деревья. Я вырвался из своей норы и начал осматривать небо на предмет дыма, но его все не было, тогда я начал пристально следить за молниями, куда они били. Мне было необходимо увидеть дерево, в которое они могли попасть. Мне был НЕОБХОДИМ огонь. Они мерцали, а я мерз от ветра и воды, но в один момент, случилось то, чего я хотел. Удар произошёл на другом конце озера глубоко в лесу, не раздумывая я помчался туда. Огонь, если у меня появится огонь мне будут не страшны ни хищники, ни непогода, ни сырость, ни зима. Несся я через лужи, по пояс в грязи порой увязал, но продолжал бежать на уже характерный дым, что начинал тянуться от того участка леса. В лесу я слышал, как звери бежали в разные стороны, пару раз чуть не столкнулся с этими кошаками, ставшими официально моими врагами номер 1. Но все они бежали от одного места, откуда шел дым, от огня. Не думая ни о чем, я бежал так быстро, как только мог и спустя время был уже у поваленного пылающего дерева. Оно горело так ярко и так жарко, что мне казалось, что я сам могу изжариться от этого бедствия. Но понимая, что времени мало, а дождь не кончается. Я схватил крупное полено, что лежало с краю от пожарища, а после первый попавшийся крупный камень и стал выбивать углубление в дереве, частично расколов пень, схватился за уголья голыми руками, запах жженого мяса был невыносим, но я начал запихивать пылающие уголья в углубление, на дне которого и был тот камень образуя клин и не давая полену схлопнуться. Три-четыре больших горячих угля были кинуты в поленницу и накрыты сверху влажной травой и ветками. Это не даст им угаснуть и поможет продолжать гореть. Схватив тяжелое полено, я вновь бросился бежать, но теперь домой. Мне жизненно необходимо сохранить этот кусок дерева и развести огонь. На середине пути дождь начал стихать, а когда я оказался у норы и вовсе закончился. Сгрузив пылающую драгоценность на землю, я вновь побежал в лес, мне нужны толстые ветки, мне нужно поддерживать этот живительный алый цвет. Возвращался к норе я много и столько же раз вновь бежал в лес. А когда у норы лежала не мельника гора древесины - начал копать углубление. Необходимо сделать кострище, в нем огонь будет лучше поддерживаться. Вырыв яму глубиной в локоть и шириной в длину руки, я сгрузил туда горящее полено и стал накладывать сверху дерево, оставляя три промежутка для обдува ветром и возможности доступа кислорода. После начал выгребать все уже не горящие угли, но что были еще горячими и начал жарить на них куски мяса, что нанизал на ветки. Без соли, без перца, лука, зелени, овощей, да это было не так вкусно, но это было многократно лучше того, что было раньше. У меня было жареное мясо. И как же это было прекрасно, вновь ощутить вкус нормальной еды. Поев, вновь начал натаскивать крупных веток и сгружать их в одну кучу. А после снова пришлось копать много земли. Мне нужно было сделать печь для пережигания дерева в уголь. Поломав на куски древесину, и сложив ее в большую кучу, приступил к формированию купола вокруг деревяшек. Делать его высоким не мог, поэтому пришлось сделать примерно по грудь, что бы мог закрыть его полностью кожухом из земли и глины. Закончив эту работу, вырезал небольшое подобие дверцы у самого основания и закинул внутрь уголья, закрыл и проковырял парочку отверстий с кулак шириной по низу этой печи. Так в ней не сможет разгореться огонь, а вот жар, что будет стоять пережжет дерево в уголь, а топить им куда как лучше, нежели обычным деревом. Тем временем мой костер не угасал, а продолжал пожирать дерево, что было в него закинуто. Однако, вечер близился. Близилось и время, когда моя энергия от воодушевления перестанет бить ключом, отправившись вновь в лес за самой крупной вязанкой дров, решил оставить новые появившееся дела на завтра. А их резко прибавилось. Первое - не давать огню угаснуть, сам я не смогу его вновь разжечь. Второе- покрыть корзины глиной и получить горшки, а после обжечь их. Третье - сделать еще корзин. Четвертое - начать делать кирпичи из глины и обжигать их. Пятое - укрепить кирпичами стены норы. Шестое - сделать себе более хороший инструмент. Седьмое - сделать подпорки для предотвращения обвала. Восьмое - сделать в норе печь. Девятое - пора задуматься о кладовой для припасов на зиму. Десятое - заготовить ОЧЕНЬ много угля. Одиннадцатое - подумать о каноэ с учетом, что теперь проблем с повалом деревьев нет. Да уж, планов с обретеньем огня прибавилось, теперь нельзя дать ему угаснуть. Теперь официально НАЧАЛАСЬ ЭПОХА ОГНЯ! Начало было положено на следующий день. Огонь в костре все еще горел, а значит пришло время бежать за дровами, благо дело что лес не так далеко. Но зачем мне это делать, если можно начать расчищать местность вокруг дома от мешающих мне деревьев? Так я и порешил. Набрал горящих веток и стал складывать их под деревом со стороны моей норы. Дерево, по плану, должно упасть в сторону от леса, что бы избежать пожара. А раз скоро будут поваленные деревья, причем в большом количестве, значит можно будет заготовить и много угля. А одно деревце, что было самым ровным, я выбрал для создания из него лодки. Но это планы далеко идущие. Сейчас важнее начать мастерить полноценный инструмент. Выбрав достаточно широкую деревяшку, я выложил на ее конец вертикально несколько угольев и стал ожидать результатов, а сам параллельно следил за контролируемым пожаром и искал подходящий камень. Такового все не было, но не став отчаиваться, вытащил из воды одну из глыб и стал колоть ее. Мне нужен был камень примерно форма параллелепипеда или объемного треугольника. За пару часов такой камень добыть вышло, а ветка была прожжена и вычищена от золы. Камень получил минимальную обработку, по скалывав с него излишки, чтобы образовать хоть подобие острой грани, толщиной с большой палец. Забив его в выему, стал закреплять его веревками, и через полчаса моих мучений, я получил не очень функциональный топор. Этот топор был нужен мне лишь для нескольких простых целей. Первая - он хорошо мог вычищать уголь из выемок в дереве. Вторая - имел большую массу, а значит подходил для сбивания сучьев. Третья - им можно было обороняться от животных. Но понимая, что мои методы фиксации не так хороши как необходимо, было принято решение работать крайне аккуратно. Чтобы улучшить это изделие своего труда, необходимо сделать подобие клея или отвердевающего раствора средней прочности. Ингредиенты у меня почти все были. Кости, что только осталось перетереть в муку, древесные волокна, что будут армировать раствор, кора дерева для выгонки смолы. И теперь наконец появился самый главный ингредиент - огонь. Варка клея оказалась делом сложным, пришлось изготавливать в начале подобие деревянной плошки, но справившись с этим, я продолжил свой путь к клеевой олигархии. Выкопав в земле углубление в пол локтя, установил в низ плошку, накрыл куском дерева, на него выложил кору подобия бука, а на нее уже высыпал раскаленные угли. Кору пришлось менять раз шесть. она быстро прогорала и не давала выйти достаточному количеству смолы. Но уже к середине дня у меня была почти полная плошка жидкой смолы, в которую я поспешил высыпать золу пополам с костной мукой и начать смешивать. Когда получил однородную смесь, стал заполнять ей полости топора, а закончив, оставил его до конца дня сушиться. Затем, пока клей еще не застыл, похватал все имеющиеся лезвия, и с их помощью начал делать разъемы в длинных прямых ветках, а после наиболее острые лезвия закладывал внутрь, заливал клей и обматывал плотным слоем веревки. Таким образом, потратив целый день, я успел сделать массу важных дел. Первое, чистка поляны была начата, хоть из тридцати с лишним деревьев получилось убрать лишь три, но начало положено. На следующий день мне предстояло продолжить вычищать местность, а заодно опробовать мой улучшенный топор. Как и вчера вновь распалил огонь, но прежде чем приступать к деревообработке, нужно сделать еще больше глиняных печей для пережога угля. ... Десять лет спустя. — Нус, пришло время начать перебираться в наш новый дом, верно? — А в ответ тишина... Снова начинается, кажется, все же столько лет без разговоров, но со знаниями языка делают свое дело. Моя крыша начинает снова ехать. Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. Но сейчас не об этом. Эх, десять лет прошло как у меня появился огонь. Целых десять лет мне понадобилось, что бы сделать все необходимые дела и наконец построить этот чертов сруб у реки. Но теперь, раз уж я покорил огонь, пришло время следующей стихии. Время воды. Чтобы обратить силу воды себе на благо, необходимо сделать для начала водяное колесо. Оно будет давать энергию всем тем вещам на ремнях, что я смог придумать за это время. Для начала, нужно запустить автоматические меха для кузницы. Без них, я не смогу создать высокоуглеродистую сталь. А она - основа для любого оружия, до эпохи пороха. Дальше, в моих планах, пересечь горный хребет на западе и выйти на равнины, там необходимо будет побывать осенью и начать искать норы мышей, в них они запасают злаки, а появятся злаки - появится и хлеб. Следующий крупный шаг - Процессы брожения. Как ни крути, а получить спирт мне необходимо. Он является антисептиком, если я смогу догнать его до шестидесяти и больше градусов. Но не спиртом единым живет человек... Не о том думаю, алкоголь слишком рано мне начинать пить, мне еще восемнадцати нет... тысячелетий. Следующим медицинским препаратом, который можно было бы получить в тех условиях, что я имею - пенициллин. Один из простейших в получении антибиотиков. Весьма интересное слово, антибиотик, буквальный его перевод "против жизни". Интересно будет проверить, какова смертельная доза для разных крупных животных. Возможно, что это окажется вполне дельным методом охоты. Но необходимый мне грибок может расти только на сером хлебе, а это уже проблема, придется искать разные мучные сорта зерновых. Но даже если я найду так необходимые мне крупы, просто в землю их не кинешь, нужно сделать поле, а значит придется вырубить еще леса, впрочем, дерево мне пригодится. Далее нужно вспахать землю, избавиться от камней, сорняков и только потом засевать, ну а вдруг засуха? Тогда нужно сделать систему орошения, для нее в идеале нужен акведук, он же может быть канализацией. Но таких камней я не найду на моей местности, а до гор плюс-минус дня два пути в одну сторону. А два дня - это без груза, на легке, груженый я и за пять дней могу не дойти. Плюс сил одного меня может не хватить... да, необходимы тягловые животные, нужно приручать либо лошадей, которых в лесу нет, либо бизонов, которых я разок видел. Махины они, конечно, страшные, но травоядные, однако увести теленка... да уж, есть более простые способы заставить себя полежать недельку восстанавливаться. Тогда, из вариантов, можно попытаться соорудить телегу. Колеса лучше катятся, но с весом нужно будет быть аккуратным, зато переносимость грузов возрастёт... до первого перевала. Сложно, планов много, но в начале сталь, но какая к черту высокоуглеродистая? Булат, простой булат, это мой предел сейчас, сковать его трудно, но если получится хотя бы небольшой кусочек, хотя бы грамм пятьсот. Рассуждать быстро стало некогда, нужно было еще вытащить последние уголья из кострища, а после уже тащить все к дому. Однако, какого было мое удивление, когда я, выгребая угли на самом дне, нашел расплавленный камень, что принял форму дна ямы. Он был весь рельефный и как будто блестел на свету, когда с него опала зала. Решив отмыть его в воде, я понял, насколько только что разбогател. Это была сталь, не кованая, но просто чудовищно пресыщенная углеродом. Но откуда? Я ведь не кидал в огонь камни... кроме, разве что... Да, именно в этот момент я понял, что в тот день, в ту самую грозу, когда я получил огонь, в тот чертов пень, я впихнул не просто камень, а кусок железа. Он целых десять лет раскалялся и охлаждался, десять лет он пропитывался углеродом. Этот кусочек представлял собой просто монструозной концентрации углеродную сталь, хрупкую, ломкую, но столь прочную, что ею можно было бы резать что угодно, только заточи. Теперь у меня точно оформился план того, что я обязан сделать. Мне нужно было оружие, так вот, пришло время начать делать его. Этот кусочек всего весил грамм триста, но если его раскалить и сделать пластину, то я получу превосходную режущую часть для любого оружия. А сердцевину и боковые части можно выполнить и из более мягкого металла, который все же нужно тоже обогатить углеродом, значит я совмещу булатную сталь с этим бриллиантом, который необходимо обработать.