О желаниях и их исполнениях.

Вернувшись в сруб, стал задумываться над тем, а как мне собственно начать, с чего? Комната под кузницу была сделана чисто условная, это был больше навес, чем комната, просто прикрыт ветками, чтоб не продувался, но ни кузни, ни наковальни у меня как таковых не было. Да и кувалда, без нее расковать сталь — это почти что невозможно. Камень на эту роль не подойдет, расколется быстро. Значит нужно в начале найти железо, переплавить его и сделать подобие наковальни и кувалды, и лишь после начинать заниматься оружием. Но появляется еще один вопрос, как мне поддерживать постоянный жар в кузне, которой пока даже нет? Нужны меха, они смогут раскалять уголья, а мне придется работать так… или все же обратиться к своей идее с колесом. Но чтобы колесо снабжало движущей силой механизм, мне нужно углубить речку, все же горна река, хоть и бурная, но мелкая, значит мне нужно на ширине примерно полутора метров и длине трех, сделать углубление в метра полтора-два, только тогда движущей силы воды хватит на запуск колеса. Но прежде, его еще нужно по уму собрать. Что ж, тогда начну сборку колеса. Для него необходимо выточить доски толщиной с три пальца и длиной в метра три, хотя бы. А после их придется как-то резать и закреплять между друг другом. Ладно, нечего столько рассусоливать, начну работу. Срубать деревья давно стало для меня нормой жизни, как и срубать ветки с корой, но вот делать доски — было чем-то совершенно новым. Видите ли, доска — это просто прямоугольный параллелепипед, но как его выточить без фуганка? Этот вопрос мне пришлось задавать самому себе очень скоро, впрочем, за не имением походящего инструмента, пришлось выкручиваться тем что было, а именно топором. Топоры я за последние годы научился делать просто отменные, почти что идеальные округлые режущие части выходили у меня из-под рук каждую неделю, и по несколько десятков. Активная работа явно не прибавляла прочности моим произведениям инженерной мысли. Но тут передо мной стояла иная задача, вместо скругленного лезвия, мне нужно было ровное, и в длину как минимум с полторы ладони, а лучше с локоть. Но как подобное можно сделать в моих условиях? Да еще и дырку протереть в камне надо заранее, что ограничивает меня в направлении грани. Дело шло долго, аккуратное протирание заняло у меня целых пол дня, ведь чем больше камень — тем тяжелее его протереть не повредив внутреннюю структуру. Но не это стало «камнем преткновения», а иная проблема, обычные сколы — они убирают слабейшую часть камня, самый краешек… но как мне извернуться, дабы получить ровную грань в подобных условиях? Не имея иного выхода, пришлось мудрить шлейф-станок. Он выглядел, как глиняный круг с абразивной крошкой из пемзы, что была найдена в одной из экспедиций, закрепленный на древесном подвижном шарнире, который приводился в движение ножным усилием. В общем, чем быстрее жмешь на петельку, тем быстрее вращается круг. На его изобретение ушло два дня, то слишком тонкий диск, то плохо закреплен, то мало пемзы, то она слишком крупная, то еще миллиард всяких мелочей. Но мои мучения того стоили, уже через эти два дня я заимел точильный аппарат, который прекрасно мог затачивать мои изделия, а мой будущий фуганок начал потихоньку уменьшаться в толщине. Но какая самая главная часть в любом инструменте? Правильно — силовая, это, для тех кто не знает, мат. Часть, то место в инструменте, на который приходится наибольшее давление во время работы, на пассатижах — это их крепление, поэтому нельзя там просверливать, ведь иначе инструмент умирает, на топоре — стенки стального обуха, на ломе — место в середине от приложения сил. Если слишком сильно расслабить силовую часть — инструмент просто расколется в первые пять минут использования, а если вы все сделаете правильно — то инструмент прослужит вам много времени. К несчастью, я мат. Часть тогда не знал… и сделать фуганок заняло у меня ни много ни мало, а почти неделю. Пришлось ходить в горы и искать обсидиановые кристаллы, они были куда прочнее и острее затачивались, чем те камни, что я в начале приволакивал. Но это все того стоило, из-под моих рук вышел широкий топорик, с длиной лезвия без малого локоть, а заточкой и вовсе почти бритвенной. А вот силовую часть получилось даже по-умному уменьшить и облегчить, почти не потеряв в прочности. В итоге, у меня вышло нечто, с лезвием, которое делило палку длиной с сантиметров тридцать на две равные части. Работа этим инструментом предполагала, что я запрыгиваю на срубленное дерево и начинаю аккуратными движениями на себя снимать слой за слоем древесины. Вытачивание досок таким образом занимала много времени. Больше всего меня раздражало то, что из целого дерева я мог получить максимум одну или две доски, ведь не имея пилы, я фактически не мог делить ствол на равные части, а ширина досок должна была зачастую быть от двух ладоней, до трех четвертей моей руки, и все это нужно было вытачивать, долго, спокойно и медитативно вытачивать. К концу лета, примерно через четыре месяца с начала работы, я получил все нужные мне доски, теперь было дело за малым, собрать колесо и как-то оттащить его к воде… мда-а-а, а слона то мы и не приметили, углубление даже не начинало рыться, а значит и колесу некуда стать будет. Раскопки пришлось начинать в тот же день, ледяная вода обжигала ноги и руки, а понимание того, что придется вырывать еще и вглубь, наводило на мысль о практически гарантированной пневмонии. Но так же осознавая, что без этого я не сделаю ни шага вперед, начал активнее махать палкой и выковыривать или откапывать крупные камни, которые сразу же складывались в будущей кузнице, они мне еще в дальнейшем неплохую службу сослужат, выложу ими горнило. Работа делалась день за днем, но и день ото дня мне становилось все хуже. В начале слабость в мышцах, после головные боли, затрудненность дыхания и иные симптомы, которые меня положили в койку на добрых три месяца. А когда я начал идти на поправку за окном стояла зима. Понимая, что в такую погоду много навоять я не смогу, решил собираться в поход до гор. Мне нужно было найти козлов, которые обитали на высотах, они могут стать как источником мяса, так и удобрений и молока. А все эти продукты мне нужны в постоянном доступе. Зима была признана мною как лучшее время для охоты. Козы не меняли окрас шерсти, и если летом на серых скалах заметить их из далека было чем-то из разряда невозможного, то зима — это время благоволящее уже ко мне. Козам придется спускаться ниже, на верхах быстро кончится трава, а равнинную местность эти стадные не признают. Зато в перелесках их следов за столько лет я навидался, что могу отличить даже заметенные бураном следы. Одевшись в грубую шкуру, что была чем-то похожа на пальто, рукава приделывать было тем еще интересным занятием, и, натянув ботинки, начал искать остальной инвентарь, что может пригодиться. Для начала была ухвачена веревка, что я свил из крапивы, толщиной с мизинец. Она отличалась прочностью и не эластичностью, зато прекрасно подходила для разных силков, что я регулярно ставил. Следующим моим спутником стал деревянный лук. Сделать его оказалось ни разу не просто, однако, если правильно его хранить, не держать в постоянном напряжении, промазывать изредка смолой, он сохранял свои свойства вот уже полтора года. Изготовил я его из грецкого ореха, когда натягиваешь на него тетиву, лук становится просто до невозможности тугим, по крайней мере так было первые пол года. Но после, видно, я привык, а изготавливать новый желания не было, этот и так прекрасно бьет. Прихватил с собой и нож, изготовленный из кости одного мишки, шкурку коего и ношу ныне, а так же колчан с десятком стрел с каменным наконечниками, оперение пришлось делать из перьев одной птички, что летает здесь частенько и перышки роняет, благо что аккуратно обсолив их вышло нечто напоминающее нормальное оперение. Многие не знают, зачем оно нужно стреле, что и не удивительно для людей моей молодости, но именно оперение стрел добавляет им аэродинамичности в полете, без него стрелы летят куда хотят, а вот с грамотным пером полет становится заметно ровнее и шансы на попадание растут. Из загашников пришлось достать еще и несколько тетив для лука, что сделал как раз из жил животных, а так же кремень и кусочек железняка. Мой походный набор был собран, еды брал по минимуму, в лесу найти пропитание не такая уж проблема, ну а вот поймать это пропитание — это да, это уже сложности возникают. Собственно, так я и начал продвижение по зимнему лесу. Честно говоря, хоть многие и поражаются зимними красотами, мне за годы они приелись и глаз замылился, так что просто пробираясь по низкому снегу и в аккурат обходя сугробы двигаться к хребтам приходилось медленно. Следы животных в зиму видно легче летом, но лишь короткое время один порыв ветра и следы заметает снегом так, что и не отыщешь, зато увидев их быстро понимаешь, что еда близко. Главное в зиму двигаться бесшумно и укрываться за сугробами. Чем меньше обо мне знают местные обитатели — тем лучше. Главное сейчас придерживаться цели, и к завтрашнему вечеру смогу дойти до подножья горы, а там вдоль хребтов на юг иль север. Ночевать в зиму и проще и труднее, в большинстве своем трудности возникают именно из-за холода и ветра, но если найти глубокий сугроб, то можно вполне комфортно заночевать и в нем. Сначала выгрести весь снег из глубины и докапать до земли, она промерзшая и достаточно жесткая, но если аккуратно топориком сделать углубление, то можно даже костерок развести и не бояться мороза. Моим решением в зиму зачастую является сделать углубление глубиной в ладонь и с пол локтя шириной, а длину желательно во все тело, развести там костерок, и когда он прогорит, распихать угли по всей длине и укрыв толстыми ветками ямку, лечь на них. Такой вид кровати пусть и не самый удобный, зато очень теплый, до утра обычно хватает, а затем просто ветки на которых спал разжигаешь, греешь поесть и продолжаешь поход. Долго мне пришлось доходить до этого способа, им я вот только пару лет как пользуюсь, но он надежен и не вызывает трудностей, не задохнешься, вентиляция от входа прекрасно убирает излишки углекислого газа, тепло — ведь уголья греют очень долго, если достаточно крупные, а коли даже после подъема они еще теплы, то и на них можно состряпать еду. Впрочем, после ночи, всегда наступает новый рассвет. Гора встретила меня серыми скалами и погребёнными под толстым слоем снега деревьями… сошла лавина, редкость в этих местах, я лишь раз или два за годы видел сход этого бедствия. Однажды даже выбирался из-под снега, но обычно они не начинают сходить в столь раннее время. Сейчас лишь начало зимы, они обычно под конец сходить начинают, странно это, впрочем, нет времени раздумывать, нужно идти искать животину. Поиски продлились почти до вечера, уж начал подумывать, что придется вновь ночевать в сугробе, однако удача улыбнулась мне. Пока я пробирался по снегу и читал следы, мне требовалось постоянно держать внимание не только на следах, но и на звуках. Не раз бывали случаи, когда рыси кидались на меня, пока я был сосредоточен на следах, поэтому пришлось адаптироваться к подобному и внимательно слушать лес, чуть он стихнет или снег упадет с ветвей, или подозрительный шорох, я моментально отрывался от своего занятия, подобная паранойя ни раз спасала мне жизнь, она стала верным напарником для меня в выживании. Но об этом, может как-нибудь в другой раз, идя по заснеженным просторам, я в начале увидел кровь на снегу, красные капли впитались и чуть подмёрзли, а значит ранили животное не так давно, возможно, у меня есть шанс отнять себе еду у хищников. В считанные минуты, на ходу, был смотан факел, хоть у меня не было так много смолы для пропитки веревки, что была основой, но я привык заботиться о таком заранее. Веревка давно была просмолена и, просто обмотав ее вокруг ветки, я получил простенький факел, затем он так же быстро был подожжен. А тем временем было слышно рычание волков, что кружили вокруг какого-то животного. Не став раздумывать, я ускорил шаг и вскоре уже отпугивал волков факелом. Дикие животные боятся огня, этим знанием я не пренебрегал и пользовался частенько, тем более, когда у меня в руках были подручные средства. Распугивание волков — дело отнюдь не быстрое. Они никогда не хотят отдавать добычу, но в этот раз я уже понял, что просто обязан отнять их жертву. Козочка, достаточно молодая, как я мог посмотреть, была с раненной задней лапой, а подле нее вертелось три козленка. Такой джекпот нельзя было упускать. Моей задачей в данный момент было начать утаскивать козу, а козлята сами потащатся за мамкой. А там я уже и до дома их доведу и привяжу, чтоб не сбежали. Коза быстро поняла, что волки перестали быть угрозой, но вот теперь она на меня наставила рога, что в прочем не большая проблема. Атаковать меня она не может, а значит мне только остается ее как-нибудь закинуть ее себе на плечи и с факелом в руках начать двигаться к дому. Через километра три волки перестанут кружить вокруг нас, а сейчас мне нужно аккуратно ее забрать. Положив факел на снег, я повалил животное на бок и быстрыми движениями замотал передние и задние ноги, таким образом, я лишил ее подвижности и теперь, подняв и взвалив ее на плечи, а после и ухватив факел, я двинулся в направлении озера. Коза много блеяла и пыталась кусаться, но пара ударов по носу успокоили ее и я смог продолжить движение. Козлята шли за мной, изредка приходилось вновь разжигать факел, дабы у меня была возможность отпугивать волков. Через какое-то время они и правда начали отставать, а после и вовсе исчезли. Идти домой пришлось долго, но самой большой проблемой была усталость, я не спал уже почти двое суток, но редкие ветра в лицо быстро возвращали мне активность. Дойдя до дома было сильное желание прямо так бросить животное и уволиться спать, но для этого было не время. В нескольких метрах от дома я вбил в землю длинную жердь и к ней привязал козу с козлятами. Веревки им оставил метров по пятнадцать, но все же была опасность, что они ее просто съедят, поэтому было решено на следующий же день начать делать им загон. Утро меня поразило тем, что я не ошибся. Козы и впрямь паслись разрывая снег, но веревки, которые пахли для них мясом, они не ели. Удачно я принял решение промазать их жиром. Загон было решено сделать квадратным, метров по десять ребром, но чтобы его начать делать нужны были жерди и отнюдь не маленькие, нужно было, чтобы они были хотя бы в две трети моего роста, а лучше вообще до шеи. Но с этим проблем почти не возникло, ветки деревьев просто сортировались и выбирались наиболее подходящие. Выбирал ветки в мой рост, с учетом забивания в землю, а после, через каждый шаг начал вбивать их. После используя метод плетения корзин, просто закладывал более тонкие ветки, образуя подобное старым сельским ограждениям. Дверь для загона пришлось делать простую, она была из тонких, более податливых, веток и привязана к основному загону в трех местах. В верхней и нижней точке и соответственно посередине с другой стороны. Так я получил первый загон для своего стратегического запаса молока и мяса, ну а так же шерсти и шкур, ну и костей с сухожилиями… да и остальные органы и жидкости могут быть в той или иной мере полезны. С появлением коз возникла проблема того, что их необходимо кормить, но они были вполне себе не прихотливы, поэтому первое время я просто кидал в загон тонкие ветки с листьями на них, а после, уже ближе к весне, начал делать для козочек корыто для воды и еды. Как позже выяснил, у меня в стаде было целых три козочки и один козлина. Козлина — он был, так как каждый раз, когда я пытался проверить его пол, он пытался въехать мне копытом в лицо или посадить на рога, так что наша с ним взаимная неприязнь была обоснована. Впрочем, мясо мне пока было не так сильно нужно, как потомство от этого козла, поэтому ждем, а как только потомство появится — на мясо и шкуру пущу. Тем временем, зима постепенно уходила и ее права все меньше и меньше ощущались, воздух теплел, а снег начинал таять. На деревьях начали появляться почки, пришло время продолжать строить колесо. Разбивать лед мне не потребовалось, речка не переставала течь, а значит мои раскопки продолжались, но теперь я разводил костер, выходил на берег и грелся у него. Как только чувствовал, что начинаю замерзать, камни для горнила все копились и копились. И вот к середине весны раскопки были окончены. Соорудить колесо оказалось куда труднее, чем я думал. Без гвоздей это было трудно, но их я заменил на деревянные шканты, которые промазывал жидкой смолой. Отверстия для них делать было долго, их нужно было аккуратно выжигать, а после вычищать, но этот труд вознаграждался тем, что день ото дня мое мастерство все росло. Самой крупной проблемой стала установка моей мельницы. Поднять такую деревянную конструкцию в одиночку просто не представлялось возможным, но вспомнив про систему рычагов, дело начало налаживаться. И вот к концу первого месяца лета колесо уже крутилось, осталось лишь соорудить меха и кузню. Козы тем временем подросли, молоко, которое я собирал в глиняные ведра выпивалось, а о шкурах пока речи не шло. Дела спорились, я так же начал получать навоз, который разводя с водой выливался на вспаханную землю и стоит сказать, что трава там стала расти значительно быстрее. Таким образом, мной было принято решение об осенней экспедиции в лес за плодовыми деревьями. Мой дедушка много занимался садом, и книгу, что была посвящена правильному уходу за яблонями, грушами, персиками и иными фруктами я изучил, хоть и вскользь и мало что помнил, но учитывая обильный полив и регулярное удобрение, дело встанет лишь за обрезкой ветвей и приданием им удобной для сбора урожая формы. Но это дела будущего. Ныне мне предстояла кладка горнила и изделие мехов, а так же заготовка угля и перенос к дому железняка. Если с углем все было просто, то вот с кузней начались проблемы, камень был хоть и достаточно термостойким, но садить его на голую глину — это глупо. Она под постоянным обжигом и охлаждением может начать трескаться, значит придется часто чинить и проверять, ведь не хочется в конце концов заиметь не годные к использованию вещи. Стройка кузницы тянулась почти что до конца лета, но за это время я смог так же сделать и не высокий забор вокруг нее, по бедро мне, из камня и глины. Он был скорее эстетический, но и практическое применение нашлось быстро. Мебели у меня было мало, а ее изготовление сопряжено с большим количеством трудностей, да и на дерево класть горячие до красна металлы — просто палить мебель, поэтому вскоре у меня созрела идея изготовления из камня плиты, которая станет столом для инструментов. Но для нее нужно было тащить крупный камень с гор, а значит, как бы я не хотел, мне нужна телега, которую я смогу тянуть через лес. Ходя на охоту, так же был вынужден констатировать тот факт, что достаточно большое животное сам я ни как не утащу, примером был тот самый медведь. Я смог забрать лишь его шкуру, которую теперь ношу. Изготовление повозки стало испытанием моего мастерства и терпения, подгонка досок одна к одной, скрепление их шкантами, после выравнивание досок в один уровень, а после и промазка стыков клеем. Работа тянулась долго, но она спорилась. Колеса сделать было куда как проще, но вот без обивки их металлом они были почти что одноразовыми, держались не долго, но этого хватало на первое время. Оси пришлось делать достаточно упругими, дабы повозка не развалилась под собственным весом, но кое-как и она была закончена. А тягловой силой стали, пока что, эти самые козы. Старая коза и козел вполне хорошо могли тянуть повозку, а когда я ее нагружал, то и сам становился сзади и толкал ее вперед. Так к началу зимы у меня появился и столик, что стоял оперившись на забор и на пенек, который я подогнал под высоту стола. Теперь у меня была рабочая поверхность. А железняк все сгружался и сгружался у стены дома, под навесом от дождя. К началу зимы мне оставалось лишь сделать меха, основа для них была готова, но вот достаточно большой кусок кожи можно было вырезать лишь с моего зимнего одеяния, что ну ни как не могло быть нормальным для меня. Поэтому приходилось искать в лесу крупных животных. Однажды наткнулся на оленей, но они были слишком пугливыми, в иной раз на кабанов, но их с луком трудно убить, как и медведя. Но в один из дней, так уж вышло, впервые недели зимы, когда снег лишь начинал сыпать, я наткнулся на небольшую берлогу, что была явно меньше медвежьей. Не знаю, какой черт меня туда потянул, но спустившись в нее, я обнаружил старого волка, что было видно, скоро должен был отойти в мир землю. Увидев меня он оскалился, зарычал, попытка подняться не привела ни к чему хорошему, он упал обратно, а из-под него послышался тонкий визг. В начале я не понял, что это было, но через секунду, когда на меня выскочил маленький волчонок, я понял, что старая волчица пытается защитить свое дитя. Не делая резких движений, я достал из сумки кусок мяса, который кинул волку, но она не притронулась к нему, а лишь пихнула отпрыску, который с голоду накинулся на маленький кусок мяса, который смолотил за секунды, а после улегся спать прямо у меня в ногах. Глаза волка тогда мне показались человечьими, она кинула на меня один лишь взгляд, но он был настолько чувственным. Не знаю, может это я сам себе напридумывал, но тогда я аккуратно подобрал волчонка и укутав его в свою шкуру перенес к повозке, а после вновь спустился к бездыханной волчице. Она была крупной, мне нужна была ее шкура. Подумав про себя, я не решился отказываться от такого дара судьбы и, забрав шкуру, обрушил свод берлоги, похоронив волчицу. Мелкий, к моему возвращению, копошился в снегу у телеги и явно раздражал Козлину. Теперь волчонок мне действительно начинал нравиться, если он продолжит его так бесить, то может и оставлю себе, посмотрим. На шкуру реакция у псового была ожидаемая, он какое-то время терся об нее, а после долго, до самого дома шел за телегой. Оставив телегу и отведя животных в загон, я начал перекидывать железняк к общей куче, а после направился в хибару, вместе со шкурой. Мне предстояла ее выделка, однако, в доме у меня появился не званый сожитель. В начале были мысли выгнать дворнягу, однако, не решился, уже через пару минут после кормежки это шебутное нечто спало у того, что планировалось как камин. Однако в силу кривизны рук, я не смог сделать его ровным, но и так нормально, функции свои выполняет и ладно. А я тем временем натянул шкуру на дубильном станке, что представлял собой крупный прямоугольник из связанных меж собой веток на четырех ножках. И начал счищать жир со шкуры, а после травить огнем по внутренней части. Шерсть на шкуре мне так же была не нужна, поэтому ее пришлось соскабливать и делать из шкуры выдубленную и высушенную кожу. Это дело заняло немало времени, до середины ночи я занимался шкурой, а после собирал шерсть и пух для будущего прядильного станка. Через время и мне пришлось уволиться спать, усталость от дня похода давала знать, а теплый дом и вкусная, пускай и пресная, еда навевали желание спать. Утро началось не обычно, что-то грызло мою ногу через одеяло. Быстро проснувшись и начиная смотреть на того, кто потревожил мой сон, я успокоился. Волчонок, увидев, что я уже бодрствую, спрыгнул на пол и уселся у камина, а рядом с ним были уложены несколько крыс. — Хе, не зря хлеб свой ешь, да? — Хмыкнул я на эту демонстрацию от теперь уж точно моего питомца. — Будешь ты теперь Джим. Дай, Джим, на счастье лапу мне, такую лапу не видал я с роду… Снова начали вспоминаться старые деньки, но все эти воспоминания как будто волной ледяной воды смыло, и будто не было секундной меланхолии. Все же, мир не дает мне окочуриться в любом доступном смысле, будь то физическая смерть, моральная или духовная. Как бы мне не становилось плохо от такой жизни, я просто не ною, хотя старый бы я разнылся и лежал бы до скончания веков в лесу. Нет, все же это и плохо… я не помню даже как звали моих родителей и как они ушли… не помню боли от их потери, это страшно, что же происходит со мной? Надеюсь, на мои моральные принципы это не повлияет, а то даже считать себя тем самым человеком не смогу. Не буду я таким, каким был раньше. Накормив волка и поев сам, начал закреплять шкуру на мехах. Помимо двух плоских частей, я сделал и пару продольных реек, что так же описывали форму капли на мехах и регулировали их складывание. Носик был закреплен на три шканта, промазанных клеем, а после зашлифован так, чтобы проходить в небольшое отверстие специально для него в горниле. А после я перенес их в кузнецу. Меха получились не очень крупные, примерно в две трети моего роста, а механизм для них изготовлен был заранее и проверен на работоспособность. Воздух в меха поступал через небольшое отверстие внизу, которое само закрывалось и открывалось от давления воздуха на него, а выходная мощность оказалась просто великолепной для углей, на плавление металлов сгодится. Стройка горнила была сопряжена с частыми походами за глиной, но зато оно выходило крупным и с толстыми стенами, что гарантировало высокий жар внутри. Стройка заняла три дня, ведь нужно было сделать не только само горнило, но и подводку воздуха снизу на угли, и чтобы дым не летел на меня, озаботился еще и трубой на улицу. А после, начал обжиг, засыпал угли, поджег, запустил меха и ушел. Так до конца дня и до следующего утра угли прокаливали всю печь. Мое возвращение в кузню стало для меня весьма важным событием. В ней было жарче чем в доме, несмотря на то, что в доме были полноценные стены. А это значило, что я готов к литейному процессу и ковке металлов. В первую же очередь я начал накидывать в толстое глиняное ведро куски железняка и поставил это ведро в угли, а сам пошел накапывать песок, который и просушивал в кузнице. Форму для кувалды делать пришлось долго, но еще дольше было плавить достаточно железняка. Много его выгорало в процессе плавления, что говорило о его пористости и не лучшем качестве как руды, но на первое время сгодится и это. Вынимал ведро я из кузни древесной поделкой на кузнечные клещи, это был инструмент лишь на время, ведь скоро он сам станет не пригодным для меня, но пока и этого хватало, а после аккуратно стал заливать форму кувалды. Когда она была полностью залита, поставил ведро обратно в уголья и закинул еще руды. Делать полноценную наковальню я не мог, металла не хватит, а вот сделать форму гвоздя с широкой и толстой шляпкой и с ладонь длиной стержнем, я мог. Поэтому, сделав вторую форму, начал искать еще и пенек, который подойдет под место для наковальни. Отливать ее пришлось в три захода. В начале не набрал полной длины стержня, и пришлось все переделывать, а после еще и увеличивал толщину шляпки. Короче, времени умуздыкал я на все это дело немало, но оно лишь к лучшему. Первые инструменты начали появляться, а значит, нужно решить что нужнее мне сейчас. Оружие можно и позже сделать, было принято мной такое решение, а вот инструмент новый — это жизненная необходимость. Но решив не изменять самому себе, я начал изобретать заново топор. Теперь уже железный, которым можно было пользоваться не боясь, что он разлетится, а вторым инструментом была кирка, отколупывать железняк проще ею будет. Дальше в планах у меня была лопата, молоток, гвозди, клещи кузнечные, ножницы, ножи и еще безмерное множество нужных в быту вещей. Заточку топора пришлось делать на шлифовальном камне, который был не очень рад, ведь стачивался на удивление быстро. Впрочем, мне не требовалась бритвенная острота, поэтому заточка была оставлена на хоть и острой, но не такой, что бы резаться от одного касания. Кирке же ее кончик пришлось заточить тоже не до остроты швейных уголок, но этого пока хватало. Отправившись вновь за железняком, я понял, что являюсь полным идиотом. Кирка была слишком мягкой, хоть и колола руду, но откровенно ужасно, она в начале тупилась, а после начала еще и гнуться, значит нужно будет обогащать металл углеродом превращая его в сталь. Топор показал себя лишь немного лучше, но все равно так же был отправлен в утиль и теперь мне предстояло накопать еще больше железняка, обогатить его и сделать блины из обогащённого металла. Все мои манипуляции заняли много времени, до конца зимы я не сходил с одного и того же маршрута в лесу и кузнице. На теле появился бронзовый загар, да и само тело сильно прибавило в мышцах. А с появлением ножниц, я буквально полетел на всех порах к речке и состригал свои волосы и бороду, а после даже смог выбриться, пускай пару раз и почти перерезал себе сонную артерию. Джим тоже вырос за месяцы, стал размером с молодого волка, жил в доме, где я его кормил и расчесывал шерсть. Он, на удивление, оказался умной псиной. Помогал пасти коз, пугая их своим видом и звучным рычанием, а зимой так и вовсе стал для меня одним из самых верных товарищей. Когда в середине зимы решил перейти хребет и пройтись по равнинам, я обнаружил занимательную вещь. Джим часто ловил мышей полевок, а после мне стало интересно, и какого было мое удивление, когда он вместе с мышами находил еще и их кладовые, которые я начал разорять в след за волком. Набрал я тогда полную сумку зерна, а придя домой на несколько дней засел за сортировкой по форме и цвету зерен, в итоге выделил три основных вида, нечто схожее с ячменем, просо и гречкой. Это были три вполне стойкие культуры, мне оставалось их лишь засеять весной и вот настало нужное мне время. Рыхлить землю мне пришлось в ручную, но я смог вскопать участок, что когда-то был мной освобожден от леса и где были выкорчеваны все пни. Рыхлил с помощью плуга, который все же я сделал. Он был не очень большой и тяжелый, поэтому рыхлить мог я и один, но все же, для ускорения процесса, Джима я тоже впрягал в процесс взрыхления почвы. День за днем, территория около двенадцати соток земли была вспахана и засеяна где-то на четверть. На остальное не хватило зерна, но я не отчаивался и просто оставил злаки зреть. Пришлось даже сделать чучело, из деревяшек и камыша, накинув на него одну из шкур, оно на ветру немного шевелилось и птицы не кидались к зерну, чуть я уйду из дому. Ну а мне вновь суждено было продолжить совершенствоваться в кузнечном деле. В первую очередь, как вы понимаете, после кирки и топора были сделаны ножницы, для состригания шерсти с коз. Следующим стал плуг, который внезапно понадобился, но теперь мне нужны были ножи, наконечники для стрел и кузнечные клещи. Далее в планах были лопата, гвозди с молотком и обойки на колеса для телеги. Ну и неплохо было бы сделать петли для дверей… и слишком много остальных вещей для быта. Но первостепенно нужны были железные наконечники, их изготовление не было сложным, просто сделал глиняную форму, разделил на две части, выровнял, обжег каждую половинку и начал лить. Но процесс создания форм занял целый день, а после еще и максимум по пять наконечников за день я мог сделать. Но даже этого было достаточно, в связи с этим событием, так же начал изготовление нового лука, он должен был быть еще более тугой чем прошлый, мне нужно было быть готовым обороняться. Вместе с изобретением нового лука начал усиленно тренироваться со старым. Стрелял каждый день, все чаще выходил на охоту, шкуры никогда не были лишними, как и мясо с остальными органами. Джим бегал по лесу и выманивал на меня дичь, а в один из дней мы пошли на другую сторону озера к зарослям камыша, где наткнулись на диких уток с утятами. Так я получил себе еще и птиц, а мой дом начинал напоминать ферму. Дни тянулись все быстрее, уткам я научился подрезать крылья, чтоб они не могли улететь от меня, козы совсем одомашнились, инструментов стало просто в достатке, ведь мои походы были весьма регулярными. Поле было расширенно всего на второй год от его создания, так же была вновь изобретена пила, многое появилось у меня, но оружия окромя лука и ножа не было до сих пор. Ах, да… забыл сказать, минуло уже три года, с момента основания фермы, но у меня до сих пор не было крупного рогатого скота, лошадей, прядильного станка, фруктов и овощей, да и в принципе многих нужных вещей для комфортной жизни, которые мне предстояло создать заново. Джим вырос совсем большим, он был в холке мне почти до уровня груди, эта махина была действительно хорошим другом и помощником, а недавно он еще он начал появляться у леса с еще одним волком и подходят они к дому из раза в раз все ближе и ближе. Может Джим так себе самку выманивает сюда, может еще что, но я научился доверять этой собаке, он стал надежным другом мне, единственным другом. Дома был пересобран камин, теперь он состоял из глиняных кирпичей и был вполне себе ровным камином, в срубе появились нормальные окна, затянутые медвежьими мочевыми пузырями, а снаружи появились ставни. Была сделана новая мебель, в частности кровать, стол и стул. До шкафов пока не дошло, они без надобности мне ныне, но вот сундуки да, их был в избытке. В одном, самом прочном, сухом и крупном я хранил запасы зерновых в разных мешках. В иных были шкуры. В третьих инструмент, который в данный момент был не столь необходим. Так бежали вперед дни, мне было некогда сидеть на месте. Но теперь наступило время для исполнения моей самой главной мечты еще с далеких годов создания корзин. Лодка, нормальная крупная лодка, с парусом, с рулем, дополнительно с веслами. Мне она была нужна, ведь пересекать водную преграду в виде озера было проще всего именно вплавь. Так я приступил к созданию своей собственной, парусной лодки. Для начала, стоит пояснить, что мне хотелось сделать не просто выдолбленную из ствола дерева лодку, которая не отличалась вместительностью и грузоподъемностью. Мне нужна была нормальная рыбацкая лодка, на которых ходят по рекам на, вроде, моей любимой Волги. Те лодки отличались своей длиной, в районе пяти метров, а шириной они были не больше полутора метров. Такая лодка имеет высокое водоизмещение и может быть сильно нагружена, плюс, дно можно обработать той же смолой, тогда я еще получку и какую-никакую влагозащиту. Установка сидений в лодке была практически не нужна, что освобождало мне много места, нужны были два сиденья, в конце и середине. В конце - для управления с помощью руля и паруса, а в середине для весельного хода. Так же пришлось думать над проблемой паруса, ведь сделать его из ткани не получится, да и проблему промокаемой это решение только возглавит, а вот сшить несколько выделанный до кожи шкур - было не плохим решением. Кожа не промокает, быстро сохнет и является материалом, с которым я много работаю. Для канатов и веревок пришлось вновь сушить крапиву и делать витую бечёвку, хотя неплохо было бы найти кусты конопли, из нее бечевка вышла бы лучше, но это не так страшно. За годы моей работы с веревкой уже был выведен, как я считаю, идеальный способ ее производства, но он требовал некоторых условий. Для начала нужно было собрать очень много крапивы, оборвать листья, которые позже шли животным, а после начать аккуратно оббивать побеги палкой, до тех пор, пока они не начнут расслаиваться. Так как веревки нужно было много, то ту часть, что только что отбил - выкидывал я в корыто с водой, чтобы волокна не превращались в узлы, и лежали прямо. Так постепенно куса перерабатывалась, а я доставал волокна из воды и начинал то разминать их, то скручивая их друг с другом, то разделяя, то перетирая меж собой. Так я получал хорошую мягкость, которая необходима для удобного плетения. После вывешивал их на стекание остатков воды, и когда волокна были лишь чуть влажными, начинал плести веревку на манер косички. Если мне нужна была тонкая - то хватало и одинарной, но мне на лодку нужно было не тонкую, а хотя бы среднюю, поэтому после я переплетал меж собой косички и получил достаточно толстую веревку. Примерно с пол толщины пальца, затем ее закинул в воду и оставил там на пол дня, размокать. Следующим шагом было просушка и возвращение эластичности. В итоге из целой кучи крапивы выходило, дай Бог, метров пять веревки. Поэтому крапиву приходилось сеять много и часто. Она была хороша не только для животных, я и сам не брезгал порубить ее и кинуть в бульон к мясу, а после туда же покрошить яйца, корешки некоторых растений. Суп получался наваристый, сытный, но вот без соли было все же ужасно трудно. Яйца употреблял в пищу я и вареными и жареными и много какими еще по степени готовности, но проблема соли не решалась этим, а столько времени думать над простой вещью я уже не мог, посему просто старался абстрагироваться от проблемы. Изготовив толстую веревку, я приступил к заготовке досок и изготовлению мачты. С обретением железных инструментов стало много проще, но все еще было необходим много ручного труда. Заточку инструмента помог решить тот самый кусок металла, который я хотел пустить на оружие. Но он оказался столь прочным, что точильным он был куда как лучше. Недавно я настолько совершенствовал свою механику литья и ковки, что смог получить пилу, стамеску и даже вспомнил, как правильно можно отлить топор-колун. Но на последнее было слишком много металла надо, посему проект был заброшен и временно забыт. Зато вот изготовка пилы - оказалась весьма интересной и трудной задачей. Для ее создания, мне пришлось сделать нечто вроде прокатного каменного станка. Два каменных вала крутятся и прокатывают через себя кусок стали. Изготовить подобное чудо техники стоило мне не человеческих усилий, пришлось в начале долго искать будущие валы, а после так же долго накалять и прокатывать, пока не получил толщину примерно в пару миллиметров. Так из одного слитка я получил три пилы, одной я сделал коротенькие зубчики, она была хороша для более тонкого пиления. Вторая с самыми большими - ее я использовал для распила стволов и третья, которая имела чередующиеся крупные и мелкие зубы, правда была она куда короче, чем первые две. Ее длина была всего с локоть, но ее походное удобство было самым важным качеством. Самым тяжелым, на мой взгляд, в изготовлении пилы - была заточка, точить каждый зубчик по отдельности было долго, но ничего невозможного, если проявить терпение, осторожность и упрямство. А после чуть разогнуть зубцы в стороны, буквально на пол миллиметра от центра и получились пригодные для использования пилы. А сделать ручки уже не заняло много времени. После настало время изготовления стамески - это простой инструмент, даже в своем изготовлении он был прост, но вот его режущую грань пришлось закалять и отпускать много и по долгу. Мне необходимо было добиться идеальной плотности металла, чтобы он не ломался от долгой работы за счёт жесткости, но и так же был подобен зубилу, чтоб мог откалывать и камни. Выполнить набойку из металла на ручке тоже оказалось не столь сложным делом, в конце концов - это была как та же моя наковальня, только сильно уменьшенная. Так вооружившись новыми инструментами потекла моя работа. Деревья теперь распускались на три-четыре доски, что в сравнении с топором - было просто чудом. А стамеской я мог выравнивать доски и делать разные аккуратные срезы, дабы мне больше не нужно было пытаться сбивать их вместе как попало. Гвозди прекрасно помогали мне в этом нелегком деле, а каркас, который вышел на удивление, даже для меня самого крепким и ровным, хорошо держал будущее суденышко вместе. Установка паруса была делом достаточно хитрым. Мне нужно было установить его так, чтоб мачта была неподвижна, а гафель и гик, были подвижны в своей плоскости, но только в ней. Таким образом, можно было получить маневренную лодку, на которой можно регулировать скорость поворотом паруса, а так же ловить ветер, если он меняет направление. Крепежи в итоге, пришлось мудрить из железа, посредством литья. А их уровень крепить съемными шкантами. В парусе были проделаны отверстия, через которые веревки крепили его к мачте и гику с гафелем. Ну а так же была сделана система смотки паруса в безветренную погоду или грозу. Весла сделать оказалось простой задачей - они не имели в себе ничего сложного, а вот крепить их было несколько геморройно. В начале хотел сделать их не съемными, но быстро понял глупость этой идеи - они сильно замедлят скорость и уменьшат маневренность, а вот идея с установкой упоров для весел нашла себя быстро, так весла можно было просто положить меж упоров и начинать грести. Руль был сделан простой и по большей части функциональный, чем косметический. Он представлял собой широкую часть весла, опущенную в воду и прикрепленную к нему палку с загибом в сторону лодки. Крепился руль на специальном подвижном штативе и при ненадобности мог быть снят. Закончил делать лодку я лишь к концу осени, поэтому опробовать ее возможностей было мало. Зато настало время для похода за горы, там на равнине я видел стадо диких лошадей и быков, притащить к себе хотя бы парочку телят я бы не отказался - они, когда вырастут, будут очень сильными, а я получу как мясо, шкуру и остальное, так и рабочую силу для вспахивания земли. Подготовка к походу началась задолго до него самого. Новый тугой лук и стрелы в количестве тридцати штук, жесткий набедренный колчан, две новые тетивы, пара крупных ножей, пила в отдельном чехле, топор с другой стороны бедра. Теплая одежда на шнуровке и несколько важных элементов защиты на руках и ногах, на груди под курткой была плотная кожаная защита. Все, что было на мне, почти не имело железных вставок, они делали меня слишком тяжелым. Две сумки через плечи, в которых был запас веревки, пара факелов, огниво и немного еды. На Джиме были перевязи с закрепленной киркой и сумками для разного рода добычи. Скоту была засыпана еда на неделю вперед, дом заперт, а кузница потушена. Мое новое путешествие началось. Поход до горы был вполне стандартным, учитывая что он для меня стал обыденностью, а вот поиск руды стал действительно испытанием. За долгое время мне пришлось выкопать большую часть руды, что была на поверхности, а пещер я ни как найти не мог, как и сделать нормальные перевалочные пункты в лесу. Это занимало слишком много времени, которого и так было не очень то и много, хотя стоило бы выкопать хоть бы и простенькую, но землянку. Она бы во многом облегчила бы дорогу туда и обратно, но это дела далекого будущего. А сейчас самое важное - это найти мне новую скотину. Коровы и быки сильно упростили бы мне засевание и сбор урожая, а лошадь стала бы более быстрым способом передвижения. Но и одомашнить еще одного волка стало бы прекрасным способом облегчить жизнь, все же, хоть я и регулярно провожу отпугивание диких хищников от своего дома - но это не панацея, мне нужны собаки-пастушки или охотничьи. С ними можно будет еще облегчить себе быт, а пока в планах на теплые времена у меня создание оградительного забора и причала для моего "Наутилуса". Да, постройка этого кораблика была сложной, но теперь я могу и сети ставить, которые придется для начала свить, и перевозить материалы с другого берега озера, и в принципе переходить озеро станет много проще, как только научусь пользоваться парусом, а пока не об этом. Мои планы на ближайшее время - это сделать мельницу для муки, или научиться перетирать зерно в муку, тем, что имею в данный момент. Усовершенствовать "камин" до полноценной печи, чтобы я мог печь хлеб. Найти плодовые деревья, кусты хорошо бы еще и овощи, но тут нужно знать чем можно травануться, а я это дел уже и не упомню. Далее, найти или сделать самому пещеру/рудник, соответственно, без них мало что получится в плане получения железа. Подумать наконец насчет соли, может есть какой способ ее быстрого получения без морской воды. Совершенствовать нужно технологии, фуганок я так и не сделал, да и арбалет можно попытаться сконструировать, сюда же прибавляем создание проволоки и кольчуги вместе с ней, соответственно. Систему орошения тоже нужно наконец сделать, а то много времени уходит на беготню с поливом, а как появится сад - так и вовсе станет не до всего, что связано с охотой. Выбраться на другую сторону от озера, осмотреть какие территории находятся там, может найтись что-то интересное, но туда придется делать полноценную экспедицию и снаряжаться, соответственно. Сделать инструменты для улучшения процесса плавления и пережигания руды, новые формы, более ровные, тоже не помешают, как и улучшить технологию хранения металла, лучше бы руду начать сразу в слитки перегонять, а не оставлять кучей валяться у порога кузницы. Найти неплохо бы новые металлы и начать делать сплавы, а после и к паровым технологиям можно будет начать движение. Но это все планы на далекое-далекое будущее. Гора вновь была припорошена снегом, а путь наверх был только один, но решив не взбираться на сей раз, пошли мы с Джимом в обход к ближайшему перевалу. Штурмовать гору смысла я не видел, а вот найти более простой путь было можно, и даже нужно. Три часа пути через заснеженный склон меня не вознаградили ни чем хорошим... но уже ближе к моменту, когда я был готов отчаяться, увидел то, что меня напугало. В снегу лежал почти догоревший факел, мои глаза сильно расширились, а сердце пропустило удар. Джим посмотрел на меня встревоженно, пока сам пытался прийти в себя. Года три-четыре назад сошедший снег, теперь факел, а еще пару раз замечал на животных не характерные травмы для дикой природы, но тогда я не обращал внимания на эти звоночки. Теперь все изменилось, теперь это не могли быть просто обезьяны, какой-то странной местной разновидности. У этих существ должен был быть разум, раз уж я нашел столь страшную для себя вещь. Огнем пользуются только люди, а если я нашел факел так близко от моего жилища - значит они где-то по близости. Не питал я к людям доверия, не после того, что случалось ежечасно в четвертой мировой, предательство тогда процветало. Брат шел на брата за кусок хлеба, а сейчас, когда я не знаю об их уровне развития - все только хуже. Если это примитивные, только спустившиеся с деревьев гамадрилы - то править у них будет сила и племенной строй, если они выше меня по развитию - то все еще хуже. Могут сделать и мартышкой для увеселения публике, а как дойдет до осознания моего бессмертия... то боюсь может стать еще хуже. Церковь, если она есть, может и спалить меня на огне священной инквизиции, маги-шарлатаны тоже непонятно что решат начать делать... страшно, непонятно, нужно срочно бежать к дому и укрепляться. Планы на забор придется реализовывать гораздо раньше, чем я собирался изначально, придется еще и проволоку изобретать уже сейчас и научиться колючку производить. Но что делать с рекой? Она хоть и бурная, но я уже привык переходить через нее за столько то времени, а вдруг те тоже привыкли? Нужно срочно одомашнивать волков и не менее срочно искать лошадей. Волки сами по себе опасные хищники, а искусный всадник с луком может и небольшой отряд вырезать, да и в случае чего спастись на лошади быстрее, чем пешком. Теперь уж точно нужно оружие и защита. Мне придется готовиться к обороне от людей, а значит - я не имею права их недооценивать.