Оборотни влюбляются лишь раз

      Блэку казалось неладным то, что его девушка слишком часто пропадала незнамо где вечерами, а порой и ночами, по словам Лили. Это несильно сказывалось на её успеваемости, но круги под глазами были заметны, а ещё порой её сон на занятиях доставлял самой Люпин неприятности.       Он часто ловил себя на мысли о том, что мог бы посмотреть через Карту куда именно она уходит или к кому. Мысли о измене посещали его, но Бродяга отбрасывал их без лишних сомнений.       В очередной вечер, все они сидели в их спальне, все кроме неё одной. Марлин разыгрывала партию в шахматы вместе с Петтигрю, Лили над чем-то смеялась, лёжа на коленях у Джеймса, пока тот не сводил с неё глаз.       Блэк, лежа на кровати, вертел в руках сквозное зеркало, которое демонстрировала только пустую спальню девушек. Он думал о том, что так дальше продолжаться не могло. Энни только вернулась к ним, но почему-то так скоро вновь покинула их общество. — Дружище, — обратился к нему Джеймс, — ты чего такой напряжённый?       Сириус вылез из своих мыслей и поджал губы. — Вам не кажется, что Энни снова отдалилась от нас?       Марлин звонко засмеялась. — Кажется, Сириус Блэк ревнует! Да и к кому! К собственным друзьям? — Я не ревную, — он закатил глаза и встал с кровати, глядя на тумбу, где лежала Карта Мародёров. — Пойду, прогуляюсь. — Не поздно? — пробормотал Римус, закрывая книгу, — возьми Карту, лишнии наказания перед отъездом тебе не нужны.       Блэк кивнул, забрал Карту и остановился глазами на зеркале, несмотря на все сомнения, его он тоже схватил. — Тебя ждать? — крикнул ему вслед Поттер. — Ложитесь без меня, — Сириус опустил взгляд и ушёл из спальни.       Блэк начал думать, что может быть она ходит в Выручай-Комнату или в какое-нибудь секретное место, где бывает одна, наедине с собой, чтобы никто не мешал, но его мысли путались, а сомнения не выходили из головы.       Внезапно он почувствовал руку на своей спине и резко обернулся. Рыжие волосы Эванс всколыхнулись перед его лицом. Девушка смотрела на него улыбнувшись и немного смутившись. — Чувствую, что ты переживаешь, — кивнула она, — знаю, что ты не можешь ничего понять, но и молчать, видя твои мучения тоже не могу. Не вини себя ни в чём.       Блэк посмотрел прямо в зелёные глаза Эванс и внезапно почувствовал успокоение. Её дар и правда распространялся на всех, без исключения, она могла помочь и успокоить, внушить всё, что ей угодно. — Твоей вины нет. Ты всё всегда делаешь правильно, — улыбнулась она, — по крайней мере по отношению к ней. Настоятельно рекомендую заглянуть в Карту. Даже если она будет против. Уверена, вы разберётесь в том, что с ней происходит.       Эванс и правда была удивительной девушкой. Настолько удивительной, что они с Энни стоили друг друга. Обе невероятно умны, красивы, ранимы, но даже у таких безобидных на вид цветов, были шипы.       Девушка сжала его руку и словно загипнотизировала. Она напоследок улыбнулась ему и вновь убежала в сторону спален для юношей.       Блэк очнулся от оцепенения и взглянул на пергамент, который держал до сих пор в руке. Оглянувшись вокруг, он отошёл в менее приметный угол и открыл Карту.       Как и следовало ожидать, многие в Хогвартсе сновали туда и обратно, как обычно. Сириус внимательно изучал каждый сантиметр Карты, ища заветную фамилию и был весьма удивлён, когда заприметил её там, где не ожидал. Это была комната с зеркалом «Еиналеж».       Пока Блэк вспоминал дорогу до этого помещения, он кажется начинал разгадывать загадку Люпин. Комната с зеркалом идеально дополняла все фрагменты, которые у него были и позволяла увидеть картину более чётко.       Раз она так часто навещала это зеркало, Сириус подумал и о том, что возможно она в некой степени уже зависима от того, что видит в отражении.       Сам он видел в зеркале свою семью, а рядом друзей и её, но Сириус быстро очнулся от мира грёз и понимал, что шанс получения желаемого крайне мал и единственное что он может — радоваться вместе с друзьями каждому дню и не думать о том, как можно воплотить мечты в реальность.       Добравшись до двери, Сириус замер, желая отворить её, но также думал о том, что возможно без него ей будет лучше. Буквально несколько недель назад она узнала о том, что является неродной дочерью человеку, которого любит сильнее всех на свете. Возможно, ей требовалась какая-то поддержка, которую могли оказать лишь мечты?       Он нервно сглотнул и набравшись смелости отворил дверь, заходя в комнату. Сириус ожидал увидеть любое зрелище, но далеко не то, что довелось узреть его глазам.       Энни сидела, опираясь головой на противоположную стену. На лице была улыбка, а вокруг неё была куча потушенных окурков от сигарет. Пальцами правой руки она сжимала очередную сигарету, а изо рта шёл дым, пачка валялась возле её левой кисти, там же покоилась и зажигалка. Блэк чертыхнулся, глядя на это и проклиная себя за то, что именно он научил её курить.       Несмотря на всю пагубность этой ситуации, в своей голове он отметил и то, что она всё-таки даже в таком состоянии была невероятно привлекательна и по-своему очаровательна.       Он подошёл к ней и присел рядом, разглядывая зеркало. — Расскажешь, что с тобой происходит?       Молчание продолжилось. Сириус увидел, как она затушила сигарету, и рука девушки потянулась за новой. Блэк нежно перехватил её. — Тебе хватит. Даже мы с Джимом не курим больше трёх в час, — кивнул он ей. — Ты и так выкурила предостаточно, тебе может стать плохо.       Она кивнула, не глядя на его и убирая руку на колено. — Прости, — прошептала она. — После того, как я впервые увидела зеркало, точнее то, что там изображено, я…       Она подняла на него пустые глаза и Блэк поджал губы, протягивая ей руки и утягивая в объятия. — Понимаю. Этот месяц был для тебя слишком тяжёлым, сначала я, потом твой внезапный… переход между статусом полукровной и чистокровной.       Девушка кивнула и вдохнула его запах. — Ох, Люпин, — засмеялся Блэк, воротя нос, — как же от тебя табаком пахнет! Где ты их только взяла!       Люпин улыбнулась. — Стащила пачку из твоего чемодана, — она отстранилась и увидев его любопытные глаза, продолжила, — неважно. Может быть хоть ты сможешь контролировать мои походы к зеркалу? Я больше не могу туда смотреть, но и не видеть маму… — Пойми, — пробормотал он, — это не как с курением. Тебе нужно просто вспомнить о том, что родители погибли много лет назад. — Дело не в Маизе и Мартине, Сириус, — прошептала она. — Я скучаю по приёмной матери…       Блэк был немного удивлён, но постарался скрыть это. — Тем не менее, Энн, она, увы, тоже мертва. Ты не можешь вернуть её никакой магией, никакими маггловскими изобретениями. Мне жаль.       Девушка облокотилась головой о стену и прикрыла глаза. — Как бы я ни припиралась, — прошептала она, — ты ведь прав. И этот факт ничто не изменит. — Я постараюсь тебе помочь, хоть как-нибудь облегчить твои терзания, — он сжал её руку. — Перестань, — легонько улыбнувшись, она кивнула ему, — это моя проблема, и думаю через пару дней мне должно стать легче. — Я на это очень надеюсь, — усмехнулся он, — твоя подруга считает, что я не волнуюсь, а ревную тебя. — Лили? — удивилась Люпин, беря пачку в руки и протягивая одну из сигарет Блэку. — Марлс, — поправил её Сириус, — надеюсь, это будет последняя на сегодня сигарета для тебя.       Девушка лукаво улыбнулась и чиркнула зажигалкой.       Казалось, что теперь уже всё стало хорошо, но Мародёры замечали, что Хвост становился всё более замкнутым и очень часто все видели, как он бледнеет, стоит только какому-либо слизеринцу пройти мимо. Все юноши были насторожены такой реакцией друга и пытались выведать причины его поведения, но Питер отмахивался от друзей, говоря, что они просто преувеличивают.       После занятий все усиленно готовились к полнолунию, которое должно было стать примирительным. В то время как Мародёры радовались чудесному воссоединению, Питер ломался изнутри. Душа его раскололась ещё раньше, чем он предполагал. Он метался между друзьями и безопасностью семьи и возлюбленной.              Хвост знал, что даст Римусу дурманящую настойку и они с сестрой снова загрызут друг друга, прежде чем он успеет сбежать, а вот вредить Марлин он не хотел. Он мечтал, что расскажет всё друзьям и они смогут его понять и простить, но понимал, что это невозможно – Сириус перережет ему горло раньше всех за то, что ему удалось провернуть с Энолой. Всё что ему оставалось — курить сигарету за сигаретой и думать о том, как спасти Марлин и друзей от Пожирателей. — Хвост, я же просил не курить в комнате, — Римус неожиданно возник около его плеча, — чего такой задумчивый? — Всё о Марлин думаю, — наигранно улыбнулся Питер, затягиваясь и чувствуя, как ещё одна порция никотина разбегается по его лёгким и уходит в кровь. — А вы уже готовитесь идти? — Да, — кивнул Римус, — вот только Эноле снова приснилось какое-то видение, и она снова в бешенстве, — тихо пробормотал Лунатик.              Петтигрю тяжело вздохнул и кивнул, понимая, что ночка им предстоит тяжёлая. — Идите без меня, я вас нагоню, — Петтигрю докурил сигарету и достал другую, но словил удивлённый взгляд Люпина. — Поаккуратнее с такой вещью, что-то ты за сегодня выкурил больше чем за неделю.              Люпин внимательно оглядел его, но не нашёл чего-то, что дало бы ему намёк о состоянии в котором находится друг. Тяжело выдохнув, Римус покинул комнату, оставляя друга в одиночестве.        "Я должен навредить ему? Он ничего не сделал пагубного в этой жизни, в отличие от меня...".       Питер стукнул рукой по стеклу и прикоснулся к нему своим лбом, прикрывая глаза. Завтра он должен придумать, что ему сделать с бедной Маккиннон, но что если они не остановятся на этом? Они потребуют смерти Лили или кого-то другого, а затем заставят перебить всех, пока Петтигрю не останется один. Так и будет.              Хвост убрал сигареты в карман и отошёл от окна, рассматривая комнату. Сколько радостных воспоминаний было здесь прожито, сколько слёз о рыжеволосой девочке, сколько криков о Эноле и её поведении, и сколько смешных дней было, до тех пор, пока он их не предал. Жизнь окончательно разделилась на светлое "до" и темнеющее "после".              В комнату постучали, и он обернулся, видя заходящую Марлин. — Пит, — позвала она, — хотела пожелать удачи перед ночью. Будь осторожен, мы же всё-таки завтра гулять идём, или ты передумал? — Нет, что ты, — пробормотал он, подходя к ней и беря за руку, — спасибо, я постараюсь быть осторожнее. Завтра после трёх в Хогсмиде? — Да, — девушка улыбнулась, но улыбка сползла с лица, — Питер, ты будто расстроен, всё хорошо? — Не волнуйся, просто беспокоюсь как там мама, что-то писем давно нет.              Петтигрю обнял МакКиннон и зарылся носом в её волосы, которые она завила в кудри. От неё пахло чабрецом и шалфеем, рядом с ней ему становилось легче, душа находила покой и умиротворение. Марлин гладила его по спине и успокаивающе проговорила: — Всё хорошо, уверена, она просто загружена в больнице. Ты чересчур переживаешь.              Он отстранился и кивнул. Девушка ласково улыбнулась ему и тут же опомнилась: — Ой, у меня же тренировка, а я прохлаждаюсь! Прости, но мне пора бежать... — Беги-беги, я всё понимаю, — её суетливость вызвала у него улыбку, и он помахал ей рукой на прощание.              Дверь снова закрылась, а Питер остался один. Он посмотрел на кровать и залез под матрас, доставая знакомую склянку с дурманящей настойкой. Он долго смотрел на этикетку и думал о том, как заставит лучшего друга страдать от боли, как когда-то обрёк на страдания Энолу. Петтигрю убрал её в карман штанов и напоследок взглянул в окно, запоминая знакомый пейзаж, который видел многие годы.              Ближе к вечеру все собирались в Хижине, готовясь к полнолунию. Энола была встревожена, Римус лишь лежал на кровати, с очередными головными болями. Джеймс и Сириус носились между оборотнями, пытаясь помочь. Питер помогал им, разглядывая старшего Люпина и видя, как он и без настойки обречён на муки.              Время превращения не наступало и все ждали его, надеясь на быстрые мучения, а затем на здоровый и крепкий сон. Когда Джеймс и Сириус покинули Хижину, Питер нащупал настойку в своём кармане и подошёл к Римусу, который пил воду. Руки Питера уже открыли бутылёк, готовясь незаметно подлить в стакан Люпина, который отвлёкся на сестру и её вопрос. Ладони Хвоста дрожали и когда он услышал смех друга, то почувствовал жгучую боль в сердце и словил непонимающий взгляд Римуса. — Хвост? Ты бледный, дружище.              Он поднял на него взгляд и кивнул. — Плохо себя чувствую.              Развернувшись он столкнулся со взглядом Сириуса на себе. Тот странно разглядывал его, пытаясь подметить каждую деталь в образе. — Пойду-ка я в лес, — прошептал Петтигрю, — побуду один.              Он прошёл мимо Блэка, который сощурился, следя за ним до самого выхода.        "Он что-то знает. Эноле было видение, кажется понятно о чём оно было...".       Хвост вышел и почувствовал дуновение холодного ветра, но тут же почувствовал сильные руки, которые затащили его вовнутрь Хижины. Он оказался на полу, перед Мародёрами. В углу сидели Энола, а рядом с ней и Лили, которую видимо незаметно привёл Джеймс. — Выверни карманы, Хвост, — громогласно сказал Поттер, глядя на друга.              Хвост тяжело сглотнул и осмотрел серьёзные лица друзей. Римус смотрел с сожалением, словно не верил, что Питер и есть предатель. Джеймсу тоже не хотелось в это верить, а Сириус стоял тяжело дыша. Все они до последнего не хотели осознавать того, что их друг оказался крысой. — Я не буду ничего скрывать, — сказал Петтигрю, доставая настойку. — Если дадите объясниться, то расскажу всё, что знаю.              Он выставил настойку на стол и взглянул на друзей, надломленным взглядом. Все взглянули на бутылёк и Сирус кивнул. — Я был прав. Вот, что он делал ночью в подземелье вчера.              Все переглянулись и Блэк сказал: — Мы задаём вопрос, а ты отвечаешь, понятно?              Питер кивнул. — Отравление Энолы, зимой, твоих рук дело? — Да, — кивнул Петтигрю. — Нападение Рабастана на Лили? — прошептал Джеймс. — Нет, я в этом не участвовал. — Моя пробудившаяся тьма? — Нет, я не делал этого.              Все замолчали. Раздались шаги и Лили загородила Мародёров собой, глядя на Питера. — Почему Энни и я? — Они хотели навредить им, — кивнул на Сириуса и Джеймса Петтигрю, — у них нет ничего дороже вас.              Девушка затаила дыхание. — Ты не был таким, — прошептала она, садясь рядом с ним, — Питер, чем они угрожали? — Это не оправдывает его! — перебил её Блэк. — Он чуть её не убил в тот раз, а в этот хотел отравить Лунатика! — Постой, — возразила Эванс, — презумпцию невиновности никто не отменял. Я не успокоюсь пока нем услышу от него правду. Быть может он заслуживает прощения?              Блэк цокнул и взглянул с подозрением на рыжую, но отступил.       Лили с заботой оглядывала Хвоста, видя в нём что-то, что даже он уже в себе не видел. — Они угрожали тем, что маму убьют. Им был нужен кто-то среди Гриффиндорцев, чтобы они могли контролировать обстановку среди всех факультетов. Я не хотел этого, делал всё нехотя, но они начали подбираться к маме всё ближе, и я начал делать всё, что они приказывали. Когда дело дошло до тебя и Энни, я пытался сделать всё, чтобы хоть как-то спасти вас. В ту зимнюю ночь Энн должна была умереть, но я понял, что творю зло и уменьшил дозу. — Всего лишь отправив её в больничное крыло, — с иронией сказал Бродяга. — После этого, я пытался не ввязываться в это, но и их запросы уменьшились, они знали, что вы догадываетесь о их присутствии в замке. Они пытались залечь на дно, но Рабастан слишком не любил вас. После нападения на тебя, все они получили от Тёмного Лорда за свою самодеятельность. Вчера, я впервые за несколько месяцев был вызван к ним... Они сказали, что я должен сделать что-то с Римусом и...              Энола подошла и присела рядом с ним и вздохнула: — Они выбрали Марлин?              Хвост коротко кивнул. — Я не хотел делать этого с Римусом! Я люблю Марлин, но и по-другому я не могу! Они убьют маму, меня и всех, кто мне дорог!              Девушка выдохнула, а затем оглянулась, глядя на Мародёров. — Почему ты не сказал раньше? — пробормотал Джеймс. — Сириус бы меня убил раньше, чем я успел оправдаться, — прошептал Питер. — И это правда, — с пониманием кивнула Люпин, — он бы так и сделал.              Лили кивнула, смотря на Хвоста и его дрожащие руки. Ему было тяжело носить это в себе, и он уже был на грани, но Эванс обладала даром видеть в человеке хорошее, даже если он в себе этого не видел. Несмотря на все поступки Питера, она видела в нём такого же, как и остальные Мародёры запутавшегося ребёнка. — Не судите его, — строго произнесла Лили. — Он просто хотел спасти семью, не каждый бы так поступил из нас, но и его понять можно. — Я согласна с ней.              Хвост с удивлением взглянул на девушек и прикрыл глаза, чувствуя быстрый ритм сердца. — Нам некогда решать такие вопросы, Лил, — ответил Джеймс, — превращение уже скоро.              Все кивнули и Сириус закончил: — Ты, — он указал подбородком на Питера, — иди в замок и проводи Лили, одну уже когда-то отправили в одиночку. Оборотнем стала.              Сквозь слова Блэка сочилась обида на то, что Энни не приняла его сторону, а защитила Питера вместе с Лили. Девушка знала, ему нужно просто пережить эту ночь и между ними всё будет хорошо.              Бродяга и Сохатый были на взводе всю ночь и не спускали и взгляда с оборотней, зная нрав Люпинов. Римус был более спокойным в ту ночь чем сестра. Энола была встревоженная и то и дело, выходила из-под контроля.       После ночного конфликта Энни и Сириус не разговаривали с утра. Блэку не нравилось, что он вновь заставлял выбирать её стороны, но как она могла выгораживать человека, который чуть не убил их всех? Почему она снова встала не на его сторону?       Энни сидела, крутя сигарету в руках. Она не подожгла её, курить и не особо-то хотелось, тем более, что в желудке было пусто, а сердце не на месте. Она искоса глядела на Сириуса, который сидел в противоположном конце комнаты и иногда посматривал на неё. Люпин тяжело вздохнула и всё-таки взяла зажигалку в руки.       Они оба ждали Джеймса, который должен был вот-вот привести всех и уже тут они должны были решить, как им действовать дальше. Энни сделала затяжку и посмотрела в окно. Что же будет с Мародёрами? Неужели их больше не будет? Даже если они продолжат существование, то без Питера это казалось абсурдным.       Сириус встал и налил себе воды. С той самой ночи, когда он узнал правду, он пытался понять, как же всё будет разворачиваться дальше. Питер предал их? В какой-то мере ему очень хотелось занять позицию Энни и Лили, которые всячески выгораживали его. Петтигрю всегда помогал ему, когда было необходимо, он первый заметил странности в поведении друга, когда тому было худо и невыносимо от собственной семьи.       Сириус осушил стакан одним глотком и помотал головой. Мысли путались, образуя паутину, мешающую понять всю суть происходящего и найти верное решение данной проблемы.       Энни докурила сигарету и вновь обратила свой взор к Сириусу, который стоял к ней спиной. Он нуждался в поддержке, но после слов, сказанных им, как она могла свободно подойти к нему и…       Люпин слезла с подоконника и поёжилась. Девушка тихо подошла к нему и налила себе воды. Спустя пару глотков её стакан опустел. Сириус взглянул на неё и прочистил горло.       Энни подняла свой взгляд на него и удивилась, ожидая что он что-то скажет. — Почему ты снова встала не на мою сторону?       Люпин хотелось закатить глаза или попросту убежать. Этот вопрос казался ей слишком уж ребяческим, детским. — Тебе не кажется, что сейчас уже нет сторон? В данный момент есть только мы, Мародёры, которые на грани распада и предательства друг друга, а ты предлагаешь выбирать стороны. Это глупо.       Девушка поджала губы, понимая, что последнее могла и не договаривать, но судя по всему новой ссоры с Блэком теперь было не избежать. — Разреши уж тогда поинтересоваться, — зло ухмыльнулся он, — что же тогда не глупо? — Решить проблему, не следуя за эмоциями, — Энни отошла от него, — разве это не так? — Наши эмоции показатель его действий. Если бы он так не поступил, этого всего бы не было.       Девушка нахмурилась и помотала головой. Дверь отворилась, в помещение вошли Марлин, Лили, Римус, Питер и Джеймс. Все как один были бледны и нахмурены. Они тут же разбрелись по комнате и сели. Рядом с Питером сидела Марлин, она держала его за руку и иногда что-то шептала себе под нос.       Лили и Джеймс стояли возле окна, оглядывая всех. Заботливый взгляд Эванс проходился по каждому, если бы она могла, то подарила каждому бы облегчение, взяла бы его страдания на себя, но единственное, что она могла – смотреть на страдающих от предательства друзей. Джеймс тревожно оглядывал друзей, словно не замечая девушек.       Римус сидел за столом один. Его руки не могли найти покоя, он перебирал пальцы, стучал ими по столу или просто обнимал самого себя.       Сириус и Энни сохраняли дистанцию между собой, не давая друг другу приблизиться. — Я думаю, — начал Джеймс, выступая на середину, — будет правильным услышать всё из уст Хвоста и только потом начать задавать вопросы. Все согласны?       Девушки тут же кивнули. Римус взглянул на Сириус, который тут же сложил руки на груди и усмехнулся. — Пускай попробует.       Энни метнула недобрый взгляд в сторону Блэка, но тут же отвернула его. Всё казалось таким неладным и странным. — Хорошо, — Питер кивнул и отпустив руку МакКиннон подошёл к Поттеру, — я всё расскажу.       Все заметили, как Марлин встревоженно оглядывала парня. Вероятно, она была его лучом надежды, единственная верила в него. — Пожиратели Смерти шантажировали меня моей матерью. Обещали напасть на неё, когда меня не будет рядом. Я не знал, что делать, просил какой-то пощады, но в итоге они дали мне выбор, шпионить за вами или рыть могилу собственной матери.       Энни помотала головой, слушая Хвоста. — Я не хотел делать ничего плохого, но их запросы росли по мере того, как мы все сближались с… — Питер поглядел на Лили, а затем на Энолу, — они считали это предательством. Решили начать действовать, чтобы показать, что случается с теми, кто якобы предаёт кровь. Им показалось, что лучшим рычагом давления будут девочки.       Он помотал головой. — После того, как я отравил Энни, я надеялся, что это всё закончится, но они решили идти дальше. Я не знал, что делать. После того, как мы все стали друг для друга семьёй, я не хотел уже работать на них. Когда я чуть не отравил вас с Римусом снова, — он сжал руки, — они обещали мне, что если я не сделаю этого, то что-то произойдёт с Марлин. — Понятно, — кивнул Римус, вставая и подходя к Питеру, — давили на всё, не щадя никого.       Сестра Люпина убрала прядь волос за ухо и кивнула. Она прочистила горло. — Я считаю, что это весомый аргумент в пользу Питера. Его семье и возлюбленной угрожали, может быть нам стоит перестать думать о том, что было. — В твоих словах есть правда, — Джеймс поправил очки, — но где гарантия, что ты не переметнёшься к Пожирателям обратно и не будешь следовать их указке? — Здесь, — кивнула Марлин. Она встала и подошла к Питеру, — эта гарантия и есть я.       Лили и Энни слабо улыбнулись, разглядывая храбрую подругу. Она встала наравне с Петтигрю и улыбнулась ему, беря за руку. — Он не причинит всем вреда пока у него есть я. Я такая же как Лили, а значит… — Понятно, — кивнул Поттер, прерывая её.       Он подошёл чуть ближе к Петтигрю и заглянул ему в глаза. — Ты помнишь, как мы познакомились?       Питер внимательно посмотрел на лицо лучшего друга и уверенно кивнул. — Ты защитил меня от Слизеринцев. А ещё сказал, что чтобы не случилось, я могу рассчитывать на помощь вас всех. — Я рад, что ты это помнишь, друг, — Джеймс выдохнул, — мне нет смысла держать обиду на тебя. Единственные, кто пострадали и должны прощать тебя. Чтобы не случилось, я всегда буду верить в лучшее в тебе, Питер и помогу тебе.       Джеймс слабо улыбнулся другу и протянул ему руку. — Что скажешь?       Петтигрю нервно сглотнул, но протянул свою руку, не веря своим ушам и глазам. Он взглянул на Лили, которая медленно подошла к нему и Джеймсу, она смотрела на него самыми добрыми глазами. Девушка медленно взяла его руку и сжала в своих ладонях. — Я согласна с Джимом. Полностью.       Питер шмыгнул носом и опустил голову. Римус, стоявший рядом положил другу руку на плечо и улыбнулся. — И я тоже, Хвост. И я, прощаю тебя, потому что ты мой друг.       Энни слабо улыбнулась, разглядывая друзей. Питер посмотрел в её сторону и поджал губы. — Смею ли я просить тебя о том же?       Сириус повернул голову в сторону Энолы и тяжело взглянул. — Я слишком рано потеряла своих родителей, а когда потеряла и приёмную маму, то поняла, что ради близкого человека порой делаешь всё, только чтобы он выжил. — девушка убрала одну руку в карман и двинулась к нему, — Ты делал это не потому что хотел мне и Римусу зла. Тебя вынудили это сделать. И если ты до сих пор хочешь, чтобы мы считали тебя своим другом, то я не могу держать обиды на тебя.       Питер улыбнулся, чувствуя, как по его щекам стекла первая слеза. Энни подошла и положила руку поверх ладони брата. — Ты всё ещё мой друг, Питер Петтигрю.       Он благодарно кивнул. Все застыли в молчании, смотря на Сириуса. Он стоял, скрестив руки на груди. — Я знаю, что ты думаешь обо мне, — Петтигрю сделал шаг в его направление, — я предатель. Но я больше не хочу им быть. И не буду. — Я помню, как однажды пришёл к тебе за помощью, будучи брошенным семьёй. Тогда ты сказал, что ты станешь моей семьёй если надо будет. Ты ей стал, Хвост. А потом предал меня.       Питер кивнул, опуская взгляд. — Но несмотря на твоё предательство, — продолжил он, — все совершают ошибки, главное, ведь не повторять их и учиться?       Петтигрю посмотрел на ухмыляющегося Блэка и кивнул. — Верно, Бродяга. И я буду это делать. — Так иди сюда, глупый ты прохвост!       Сириус раскрыл руки и обнял Питера, который тут же ринулся к нему. Все улыбнулись и Энола засмеялась: — Сейчас ревновать начну я, — она скрестила руки на груди и изогнула бровь.       Блэк улыбнулся и отпустив Петтигрю, подошёл к ней, обнимая и смотря в глаза. — Я дурак. — Что ещё? — И идиот. — Молодец. Хороший пёс.       Девушка засмеялась и похлопала его по голове. — Это конечно всё прекрасно, —кивнула Марлин, оглядывая друзей, — но мы ещё ничего не ели, а уже полдень! Я лично проголодалась… — Как вам идея набрать сладостей, забежать за учебниками и весь день просидеть здесь? — Отличная идея, — подхватил Римус, — только можно я пойду на кухню? — Это ещё почему? — засмеялся Блэк, отстраняясь от Люпин. — Вы как всегда забудете шоколад!       Все залились смехом, разглядывая Лунатика и соглашаясь с ним.       В предпоследний день апреля, все собрались за завтраком, обсуждая предстоящий день. Сириус переговаривался с Джеймсом и тревожно поглядывал на Хвоста, который даже зайти боялся в Большой Зал. Оба понимали, что вероятно Питер перешёл кому-то дорогу, как истинные товарищи, они не собирались бросать его одного, оставалась малая часть – найти виновника и преподать ему урок.       Римус волоча ноги зашёл в зал. Он сел за стол и вскинул бровь, глядя на юношей: — А где же прекраснейшие из прекрасных? — Лили сказала, что у них небольшие проблемы возникли. В подробности она не вдавалась, — признался Поттер, беря чашку в руки, — остаётся надеяться, что это не что-то плохое.       Римус кивнул и взглянул на Сириуса. Их взгляды пересеклись. Они оба строили теории и понимали, что скорее всего дело снова в Эноле. Кошмары, либо ведения продолжали преследовать девушку, однако выявление проблемы не очень-то способствовало её решению. Сириус поджал губы.       Энни в последнее время была спокойнее чем обычно, Бродягу это и радовало, и напрягало, он боялся затишья перед бурей. Он почувствовал, как кто-то сел рядом и вышел из своих мыслей. Энни сидела рядом, глядя перед собой, на брата. Римус кивнул ей.       Синяки залегли под её глазами, волосы были распущены, а трясущиеся руки выдавали её напряжённое состояние. — Доброе утро, — она слабо улыбнулась всем, и попыталась нащупать руку Сириуса под столом. Он взял её ладонь в свою и удивился, та была холодной.       Блэк не подал вида и кивнул. Лили выглядела совершенно обычной, но всё же всем показалось, что сегодня она сияла чуть больше обычного. Джеймс улыбнулся, пододвигая к ней тарелку с бутербродами. — Спасибо, — она улыбнулась и принялась уплетать еду.       Энола с отвращением посмотрела в сторону еды и Сириус покосился на неё. — Совсем ничего не хочешь съесть? — Совсем, — кивнула она, — аппетита нет. — Потому что он приходит во время еды, — вклинился Римус.       Девушка смерила его нервным взглядом: — Не вижу особого желания покушать в твоих глазах.       Блэк ухмыльнулся, замечая, что всё было как прежде. Люпины пререкались между собой в шутку, чтобы потом вместе сидеть в Визжащей Хижине и рассуждать о том, что будут делать летом, Джеймс и Лили как всегда не могли оторвать взгляд друг от друга. Только Питер настораживал Бродягу.       Он старался пристально следить за его взглядом, чтобы посмотреть на того, кого так сильно боится Петтигрю. Спустя какое-то время он смог понять кто является истинным врагом. Разумеется, их было несколько: братья Лестрейндж, Люциус Малфой и никто иной как Регулус. При взгляде на последнего Блэк сжал челюсть, громко выдыхая.       Люпин внимательно посмотрела на Сириуса и непонимающе кивнула. — Объясню потом, — Бродяга посмотрел на Джеймса и кивнул ему. Сохатый ответил тем же и оба вышли из-за стола.       Девушки непонимающе взглянули на парней. Поттер взял мантию в руки и пробормотал: — Мы уже долго сидим, а нам нужно ещё за эссе по прорицаниям вернуться в спальни. Не скучайте, скоро вернёмся. Рем, Пит, идём.       Те кивнули и встали, оставляя девушек завтракать в компании друг друга. Лили и Энни недовольно переглянулись. — Когда им расскажешь? — После, — прошептала Люпин, — я надеюсь, что это просто кошмар, а не очередное ведение. К сожалению, смотря сегодня на них, мои опасения всё больше подтверждаются. — Ты не спала с полуночи, уверена, что сможешь отсидеть все занятия? — Конечно, — кивнула Энни, — просто потребуется больше концентрации и сил. Нужно бы поесть, да я не могу. — Ты так и не рассказала, что же ты видела, почему? — Боюсь даже думать о том, что я видела. Одни воспоминания погружают в кошмар, а о словах даже зарекаться боюсь.       Девушка посмотрела на Регулуса, сидевшего за соседним столом. Он беспечно болтал с Северусом, иногда поглядывая на неё. Ему всё ещё была интересна разгадка, которую таила в себе Люпин. Видимо Сириус не рассказал ему о том, что девушка принадлежала к чистокровным магам. Оно и к лучшему. Взгляд Энни зацепился за братьев Лестрейндж, Малфоя и младшего Блэка, все они выходили из Зала, громко смеясь.       В Большом Зале начиналась суматоха. Лили огляделась: — До занятий ведь больше получаса, что происходит? — Без понятия, — сглотнула Люпин.       Марлин МакКиннон влетела в Большой Зал и зацепившись взглядом за девушек подбежала к ним. Она пыталась перевести дыхание и быстро что-то рассказать. — Джеймс и остальные устроили перепалку со Слизерином! Прямо в коридоре! Там почти до драки дошло!       Лили тут же встала из-за стола и побежала сломя голову к выходу. Люпин благодарно посмотрела на блондинку и взяв вещи Эванс и свои поторопилась за подругой. Возле выхода образовалась толпа, сквозь которую было очень тяжело протиснуться. Яркие волосы Лили привлекали внимание Люпин и не давали ей потерять подругу из виду. Совсем скоро та оказалась в первых рядах.       Четверо Гриффиндорцев стояли напротив четверых Слизеринцев. Все перешёптывались между собой, разглядывая их. Девушка затаила дыхание, смотря на них. Лили едва могла стоять спокойно на ногах, её начинала бить дрожь.       Лица Гриффиндорцев излучали гордость и внушали страх. Они стояли с высоко поднятыми головами, разглядывая соперников. Сириус и Джеймс ухмылялись, в то время как Римус и Хвост просто разглядывали Слизеринцев. Лицо Римуса было изнеможденным, но судя по всему даже это не помешало ему влезть в очередную драку. Хвост до сих пор озирался по сторонам и как-то виновато поглядывал на друзей. Энни попыталась прорваться вперёд, но всё было тщетно, она слышала только какие-то обрывки фраз: — …хочешь? — …а ты я смотрю умом не отличаешься, — кажется, смех принадлежал Рабастану.       Энни поёжилась и с сочувствием посмотрела на подругу, которой удалось лицезреть шоу с первого ряда. Вряд ли душевная рана, нанесённая Рабастаном так быстро зажила. Юноши с обоих факультетов очень долго сверлили друг друга взглядами. Атмосфера накалялась. Внезапно сквозь толпу начала прорываться МакГонагалл вместе со Слизнортом. Девушка с облегчением выдохнула, понимая, что теперь до драки точно не дойдёт.       Все стали расступаться перед профессорами, пропуская их вперёд. Мародёры переглянулись и перестали грозно глядеть на Слизеринцев, смягчая взгляд. Слизнорт тут же начал уводить своих учеников, попутно, читая им лекцию об их поведении. МакГонагалл лишь сказала, что все четверо идут за ней в кабинет. Энола тяжко вздохнула и смотрела на то, как студенты грустно разбредаются по замку, так и не получив желаемого зрелища.       Лили подошла к ней и прошептала: — Хорошо, что всё так закончилось. — Не уверена, что это всё закончилось. Скорее всего, они выберут другую дату и место драки. В Замке их могут поймать, а вот за их пределами...       Лили обеспокоенно посмотрела на подругу и обе застыли в молчании. Эта сцена была только завязкой, а вот кульминация была только впереди. Люпин передала Эванс вещи и кивнула на прощание: – Встретимся на зельеварении.       Лили грустно улыбнулась ей и махнула рукой вслед.       Обе девушки встревожено сидели за партой, поглядывая на пустые места Мародёров. Прошло одно занятие и вот-вот должно было начаться другое, но видимо что-то было не так. Энни взгляд не сводила с двери, ожидая увидеть входящих друзей, но всё было тщетно. Лили погрустнела и уже не светилась так ярко, как с утра. — МакГонагалл знает обо всём. Даже если им поставят отработку, то скорее всего на выходные или другие будние дни.       Люпин кивнула, соглашаясь с подругой. Лили как всегда была права. Под конец перерыва пришли Мародёры. Джеймс и Сириус выглядели строгими, их лица были нахмурены. Римус и Питер же послушно следовали за друзьями. Никто из них не перемолвился и словом друг с другом. Лили подсела к Поттеру, пытаясь разговорить его, но тот был явно не в настроении и говорил с ней сквозь зубы.       Люпин улыбнулась брату, но он помотал головой. Она подсела к нему: — Расскажешь? — Энола, давай не сейчас. После занятий, пожалуйста, — брат вежливо ей улыбнулся и бровь девушки подлетела вверх.       Она отсела от брата и взглянула на строго Сириуса. Он буквально полыхал, в глазах плясали недобрые огоньки. Что-то после занятий всё-таки намечалось. Сириус взглянул на неё и его взгляд смягчился. Девушка грустно улыбнулась ему, и он едва слышно засмеялся.       Люпин отвернулась, чувствуя его взгляд на своей спине. Она умела привлекать его внимание к себе, это удавалось ей куда легче, чем контроль самой себя. Урок зельеварения был теоретическим. Лили записывала все слова Слизнорта, в то время как Энола выводила каракули на пустых. листах. По крайней мере так казалось Эванс.       Из головы не выходило видение, пришедшее ночью. Рисунки из сознания сами материализовывались на бумаге, возвращая страх и дрожь рук. Энни глядела на рисунки, которые рисовало её подсознание и захлопнула тетрадь с грохотом. Лили подскочила. В аудитории настала тишина и Люпин подняла взгляд, профессор Слизнорт смотрел прямо на неё. — Мисс Люпин, видимо вам нужно в больничное крыло.       Девушка с недопонимание взглянула на него, а затем Лили указала ей на нос. Энни приложила пальцы к пазухам носа и увидела кровь. Она тут же кивнула и встала с места, уходя из кабинета. Игры давления было обычным делом, для оборотня точно. Люпин не стала идти в Больничное Крыло, а пошла в туалетную комнату, которая находилась ближе. Зайдя, девушка положила руки на бока раковины и посмотрела в зеркало. Она тяжело вздохнула, разглядывая свои глаза. Они были прямо как у отца, ну или у её биологического отца.       Раздался плеск. Кровь капала на раковину. Люпин промыла нос и вновь взглянула на себя в зеркало. В глазах был страх от того, что преследовало её всю ночь. Она покачала головой, пытаясь вытряхнуть эти мысли из сознания. Раздались шаги.       Энола открыла воду, подставляя руки. Дверь отворилась, в дверном проёме показался Рабастан. Девушка замерла, ощущая, как сердце начинает биться гораздо быстрее, чем ему положено. Люпин начала вспоминать, в каком из карманов находилась палочка. Хищный взгляд Лестрейнджа прошёлся по ней, но прежде чем он подошёл, она вытащила палочку и направила её прямо ему на горло. — Ещё один шаг, и ты будешь лежать здесь, умоляя о пощаде, — твёрдо выговорила она.       Он рассмеялся, смотря на неё и отвёл палочку от себя, глядя на неё с высока. — Если бы я хотел того, о чём ты думаешь, ты бы уже лежала с рассечённым лицом, дорогая, — он прошёл мимо неё, вставая к раковине. Он открыл воду подставляя руки.       Девушка следила за ним взглядом. Собственные ладони стали холодными. — Хотел через тебя передать твоему дружку, что мы сдержим обещание. Каждый из нас придёт.       Люпин потупила взгляд, глядя на кафельные стены. Она оказалась права, ничего не было закончено. — И если хотите, чтобы Петтигрю остался живым, уж лучше его не берите, — засмеялся Лестрейндж. — Крыса может и потеряться в Запретном Лесу. Кто знает.       Лестрейндж хохотнул, глядя на растерянную Люпин. Он закрыл кран и стряхнул воду с рук. — Упс, кажется ты не знала, что сегодняшняя стычка не закончена, да? — он гадко улыбнулся, проходя мимо неё медленнее.       Он провёл рукой по её волосам: – Но ничего, тебя и твою подружку я тоже буду ждать, — засмеялся он. — Удачи тебе.       Рабастан медленно вышел. Девушка прислонилась к кафельной стене и скатилась по ней вниз, поджимая к себе колени. Дверь вновь распахнулась и Люпин не успела даже подскочить, как Лестрейндж направил на неё палочку: — Я передумал. Как насчёт сделки?       Девушка нервно сглотнула, чувствуя, как она заходит в капкан, который Лестрейндж успешно расставил вокруг неё и друзей. — Что за сделка? — она встала, не убирая палочку. — Сегодня, ты придёшь к Чёрному озеру, вечером. Одна, — Рабастан чуть ближе подошёл к ней. — Что я получу взамен? — с вызовом спросила она. — Мы не тронем никого из них. Отменим драку, — прошептал он, наклоняясь к её уху, — ты ведь хочешь, чтобы он спокойно дожил до лета?       Девушка выпрямила голову и посмотрела вперёд, в пустоту. Доверять Рабастану было очень рискованно. — Гарантии? — Если ты придёшь, — прошептал он, вдыхая аромат её волос, — то я гарантирую, что с твоими друзьями ничего не случится. Даю тебе слово.       Девушка сжала палочку и повернулась к нему лицом. — Мне нужно всего лишь прийти? — Подробности узнаешь потом, любопытная Люпин, — засмеялся он, — но ответ мне нужен сейчас.       Люпин понимала, что подставляет всех Мародёров и себя, но какая-то часть продолжала верить, что Лестрейндж гарантирует безопасность всех остальных. Оставалось лишь гадать, что он хочет сделать с ней.       Девушка взглянула на своё отражение и опустила взгляд. — Я согласна, — прошептала она. — Я приду в восемь вечера, к Чёрному Озеру.       Рабастан ухмыльнулся и провёл рукой по её волосам. — Верное решение. Жду нашей встречи, — прошептал он, проводя пальцами по её позвоночнику.       Дверь захлопнулась, как и ловушка, в которую Энни Люпин добровольно зашла вместо четверых Мародёров. Она тяжело вздохнула и опустила взгляд на свои руки, понимая, что в любом случае, сможет спросить с парня всё то, что он пообещал.       Раздались шаги, и девушка выпрямилась, собираясь выйти из туалета, но в комнату вошла Лили. Завидев Люпин, Эванс ярко улыбнулась. — Вижу ты уже почти в порядке, — девушка подошла и взяла её за руку, — ты что-то бледная, всё хорошо? — Да, — пробормотала Люпин, — давление всего лишь подскочило.       Эванс улыбнулась. — Вечером будем лежать в спальнях, сплетничать обо всём и твоё давление угомонится, — заверила её рыжеволосая.       Слова Лили вызвали улыбку на лице Энолы, она сжала её руку и более счастливо улыбнулась. С каждой проходящей минутой Люпин начинала чувствовать, что несколько минут назад совершила сделку, которая приближала её к смерти.       После занятий все как всегда лежали в спальнях юношей, смеясь над очередными рассказами с занятий. В этот раз Сириус и Джеймс смешили всех историями с прорицаний. — И вдруг, — захохотал Джеймс, — она подходит к Сириусу и говорит ему о том, что ей невероятно жаль, о том, что он ошибся в каких-то расчётах про Венеру и Юпитер! Она начала его успокаивать так, как будто он уже бился в истерике.       Все засмеялись. Лили сидящая в объятиях Джеймса, смотрела на подругу пристальным взглядом. — Друзья, наша Энни сегодня грустна, кто-то знает причину? — заговорщицки пробормотала Эванс. — Мне известно! — кивнул Римус, серьёзно посматривая на сестру.       Девушка пересеклась с ним взглядом и удивлённо покосилась. — Дело в том, — он затаил дыхание, — что через несколько дней настоящий день Рождения Энолы Маизы Люпин! — Что?! — вскрикнула девушка.       Все покосились на неё. — Лунатик, — Сириус открыл пачку сигарет, — о чём ты? — Мне тоже интересно о чём он болтает, — призналась девушка, забирая сигарету из рук возлюбленного Энни, — потому что я ни о чём таком не знала. — Поясняю, — устало засмеялся он, — так как всех благополучно обманывали, никто уже и не помнил, кроме отца, что ты, дорогая сестра, родилась на несколько месяцев позже меня! — Точно, припоминаю, — кивнула Люпин, выпуская дым изо рта и закашливаясь, — но разве я родилась в мае? — Да, — кивнул Римус, — ты родилась второго мая того же года, что и я. — Получается, — Джеймс задумался, — ты младше Сириуса на даже больше чем мы думали. — Выходит, — улыбнулся Питер, — тебе даже и семнадцати нет! О каких отношениях с Сириусом может идти речь!       Сириус внезапно поперхнулся дымом, а Энни округлила глаза и ища поддержки взглянула на Лили. — Даже не смотри на меня, ты сама искала правды, ты её получила, дорогая!       Девушка улыбнулась. — Рем, тот факт, что я родилась позже, не отменяет того, что мы уже праздновали наш день рождения.       Римус улыбнулся, пока она выкидывала сигарету. — А что если я скажу, что отец уже прислал подарок? — Что? — она обернулась, удивлённо, разглядывая брата. — Ты не лжёшь? — Потребности в ней больше нет, — он присел, — так что? — Я всё же считаю, — пробормотала девушка, — что лучше не отмечать, мы уже праздновали. Да и учёба заканчивается, стоило бы уделить время чему-то наиболее важному.       Сириус понимающе кивнул. — Желание именинницы для нас закон, друзья. Что ж, нам вот-вот пора идти, — пробормотал Бродяга, глядя на часы. — Который час? — тихо спросила Люпин. — Сейчас половина седьмого, — кивнул Джеймс, — а ты куда-то собиралась? — Нужно заглянуть к Теду Тонксу, —усмехнулась она, — они с Ксенофилиусом хотели переговорить со мной насчёт занятия по Древним Рунам, может быть даже разделить его. Блэк улыбнулся. — Отлично, а мы постараемся вернуться побыстрее, в девять, думаю, уже будем здесь.       Девушка кивнула, улыбаясь парню и чувствуя накатывающие слёзы. Она закусила нижнюю губу и смотрела в пустоту, понимая, что это возможно это будет последний разговор между ними. Слизерин мог столкнуть их, натравить друг на друга, чтобы они все рассорились между собой и больше не были единой командой. Больше всего она боялась за Римуса и Сириуса. Что они подумают, увидев её рядом с Рабастаном? Сириус может принять её за предателя, но скорее съест собственный хвост, чем примет этот факт. — Энн? Энн! — Лили стояла прямо перед её лицом. — Ты не реагируя ни на кого пялишься на своего возлюбленного больше двух минут! — Да, простите, — засмеялась девушка, — кажется, я немного растеряна сегодня. — Или ты слишком явно намекаешь, чтобы вас с ним оставили наедине, — кивнула ей Лили, — в любом случае, мы решили пойти все и посидеть перед уходом ребят в общей гостиной, а вы пока тут… поворкуйте.       Эванс игриво улыбнулась и ушла со всеми из спальни, оставляя Блэка и Люпин один на один. Энни рассматривала Блэка, который протягивал ей сигарету, она приняла её и уже хотела было взять её в рот, как опомнилась. — Ты как-то говорил, что хотел бы, чтобы я бросила курить, верно? — Я оставляю это на твоё усмотрение, конечно, но внутри, хочу, чтобы ты была более здоровой и прожила дольше, а ты знаешь, что они…       Не успел он договорить, как она протянула ему сигарету назад. — Буду курить меньше, а там может быть и перестану вовсе, — она нежно улыбнулась ему.       Парень оторопел, но убрал сигарету девушки, а затем и свою. Он сел рядом с ней и взял её за руку, разглядывая её глаза. — Энн, — он провёл рукой по её лицу, — ты выглядишь очень… странно, как по мне. Ты как будто бы готовишься к чему-то очень нехорошему. Меня это беспокоит. — Перестань, — грустно улыбнулась она, — ты ведь знаешь, меня мучают кошмары, виденья, не вижу разницы между ними уже, если быть предельно честной. — Лили упоминала, что тебя в эту ночь снова мучал кошмар и ты мало спала. Расскажешь?       Девушка начала вспоминать свой сон и понимала, что он сходится с тем, что происходит весь сегодняшний день. Оставалась лишь одна маленькая деталь, до которой доходить не хотелось. — Ты ведь знаешь, — она посмотрела ему в глаза, — сюжет один и тот же, роли меняются. Я умираю, ты спасаешь меня, затем ты, потом снова я, а затем и наши друзья. — Ты так спокойно об этом говоришь, что это наводит ужас, — усмехнулся Блэк, — хорошо, что мы умеем выходить из различных ситуаций, даже таких какие ты описываешь.       Девушка кивнула и обняла Сириуса. — Я люблю тебя, очень сильно и безгранично.       Блэк оторопел, но прижал к себе девушку. — И я тебя, моя Lunar леди. Когда-нибудь, летом, я буду спасать тебя от твоих кошмаров и видений своим присутствием. Обещаю.       Девушка улыбнулась и отстранилась от него, снова разглядывая его глаза, такие серые и холодные для всех, но такие родные для неё.       Парень улыбнулся и поцеловал её, зарываясь руками в длинные волосы. Девушка ответила, чувствуя его счастье сквозь поцелуй. Спустя полминуты он освободил её. — Тебе, кажется, нужно было идти к сокурсникам, — кивнул он, — встретимся в девять в гостиной? — Да, — улыбнулась Люпин, — в девять. Я буду ждать тебя, как раз должна была отдать тебе одну вещь. Ты забыл её у меня.       Блэк засмеялся, пытаясь вспомнить, что такое он мог забыть. — Подсказка? — Могу дать ответ, — улыбнулась Энни, подходя к двери. — Меня устраивает. Что же я должен забрать? — Моё сердце.       Блэк улыбнулся, обнажая зубы. Девушка открыла дверь, собираясь выйти. — Я уже давно похитил его, любимая! — Я знаю, — прошептала она, выходя из спален и затворяя за собой дверь.       Она направилась к выходу из гостиной и украдкой, взглянула на друзей, которых, видела возможно в последний раз. Все они помахали ей рукой на прощание. Люпин нежно и ласково улыбнулась всем. Пускай они все запомнят этот вечер, как нечто самое счастливое в их жизни.       Она шла, слушая шуршание травы и листьев под ногами. Наверное, так звучала приближающаяся смерть. Люпин тяжело дышала, вспоминая о Сириусе и чувствуя, накатывающую тревогу. Обстановка была не из лёгких и тем не менее, она сама продолжала нагнетать.       Девушка взглянула на дорогу впереди, до Чёрного Озера оставалось совсем мало. Энни не знала, казалось ей или нет, но она как будто бы видела несколько силуэтов возле воды, Слизеринцев. Почему-то всегда глядя на Слизерин и их главных студентов, их называли принцами, а Мародёров – королями. Может быть, потому что сами Слизеринцы мало что из себя представляли по сравнению с Гриффиндорцами.       Люпин собралась с духом и вышла из кустов, идя прямо к знакомому силуэту Рабастана Лестрейнджа. За всю дорогу, она представила множество вариантов того, что он может сотворить с ней, её друзьями. Энни перебрала все доступные её уму виды смерти, представила, как он будет издеваться над ней или сотворит что похуже.       Она увидела боковым зрением и Регулуса, тот был явно не в восторге от её появления. Девушка сама не знала, каким будет реакция старшего Блэка на её нахождение здесь. Возможно, Сириус убьёт всех и вся, а затем накричит на неё похуже брата.       Рабастан увидев её, ехидно улыбался и потирал руки, видя, как добыча сама шла к нему, добровольно. — Нет унижения более прекрасного, чем добровольное, мисс Люпин, — засмеялся Люциус, — как самоотверженно вы решили поступить.       Девушка проигнорировала его замечание и встала напротив младшего Лестрейнджа. — Как видишь, — кивнула она, — я пришла и выполнила свою часть сделки.       Рабастан ухмыльнулся, разглядывая её. Она была как всегда красива и дерзка, но по-прежнему притягательна. Девушка поежилась от одного лишь его взгляда и сложила руки на груди.       Она была в чёрном свитере, чёрных брюках и чёрных кедах. Одета во всё чёрное, прямо как на похороны. Оставался только один вопрос, кого убьют это ночью. — Я вижу, что ты выполнила свою часть, — усмехнулся Рабастан, — а сейчас я приведу свою в исполнение.       Девушка увидела, как он щёлкнул пальцами и развернулась. Четверо Мародёров стояли с непониманием на лицах, разглядывая её. — Только попробуй сделать с ней что-нибудь, Рабастан! — зарычал Сириус, которого уже связывал Люциус. — А это уже наши дела, верно, мисс Энни? — засмеялся Лестрейндж.       Люпин прошлась грустным взглядом по каждому из Мародёров и кивнула Рабастану. — Это ты называешь безопасностью? — Я не хочу, чтобы мне мешали, — он обошёл её вокруг, — как только я закончу, то я сразу же освобожу их. Я держу свои слова, как и ты свои. — Что за чушь ты мелешь! — закричал Джеймс, пытаясь выпутаться из хватки Родольфуса. — Ты не сказала своим друзьям? Как это похоже на отчаянных Гриффиндорцев! Вы посмотрите, друзья, они даже не знают, что их ждёт, тем лучше!       Девушка поморщилась, глядя на радостного Слизеринца. Он подошёл близко к каждому из них и заглядывал в глаза. — А вы, наши гости, можете теперь сполна глотнуть правды. Сегодня, я заключил с ней сделку, — гордо улыбнулся Лестрейндж, подходя к Мародёрам. — Ваша милая мадмуазель, обменяла себя на вашу безопасность.       Сириус серьёзно взглянул на Рабастана, а затем перевёл взгляд на Энни, которая тихо стояла поодаль. — Забирай меня, её не трогай. — Ох, ваша напускная храбрость раздражает меня. Какой мне прок от тебя, Сириус? Ты ведь знаешь, что я хочу сполна принести вреда всем недругам. А как выяснилось, таких у меня всего лишь несколько среди вас, и как прекрасно, что почти все здесь, кроме бедной Лили.       Джеймс поднял голову и крикнул: — Что ты задумал?! — Видите ли, — хохотнул он, — когда я хотел потешиться с Лили, вы остановили меня. Ярче всего я запомнил бледную красавицу, которая помешала мне и загородила подругу, наставляя на меня свою волшебную палочку. Затем, двое гриффиндорцев понаставили мне синяков.       Все молчали, ожидая продолжения. Тишина нагнетала. — И выходит так, что все вы связаны между собой! Навредив двум, я убью четырёх. Ваши друзья будут свидетелями того, на что я способен.       Девушка тяжело сглотнула и попятилась назад, видя, как Рабастан начинает идти на неё. — Что тебе нужно от меня? — прокричала она, отходя к воде. — Если ты думаешь, что я заставлю тебя, — прошептал он, беря её за локоть, — то ты ошибаешься. Ты добровольно пришла сюда, и также добровольно попрощаешься с жизнью.       Девушка попыталась вырваться. Рабастан схватил её за талию и привлёк к себе. — Ты сама подписала смертный приговор, но только тебе осталось выбрать, себе или… — он развернул её к Мародёрам, — им.       Люпин затаила дыхание. Он развернул её к себе и заглянул в карие глаза, ища испуг, но удивился. Девушка была решительно настроена, её глаза горели огнём. — Чего ты хочешь? Как мне убить себя?       Рабастан хохотнул. Он провёл рукой по её волосам. — До последнего надеялся увидеть, как ты убьёшь одного из него. Не люблю, когда женщины страдают… не по моей вине.       Энни взглянула на Мародёров. Все как один были озлобленны и разглядывали слизеринцев с соответствующими чувствами, среди которых неприязнь явно преобладала. Сириус перевёл свой взгляд на неё и помотал головой.       Девушка нервно сглотнула и отвела взгляд. Как смотреть в лицо возлюбленному, которому вот-вот разобьёшь сердце своей смертью? Его глаза не были строгими, в них плескалась тревога и печаль. За маской спокойствия он боялся за неё, его выдавало собственное тело.       Рабастану в руки передали две склянки, и он протянул их девушке. Она разглядывала их, догадываясь, что обе не сулили ей ничего хорошего, как и сам юноша. — В одной сонное зелье, в другой дурманящая настойка. Содержимого обеих хватит для того, чтобы отправить тебя на тот свет или усыпить на сто лет, — кивнул он, — но есть одно «но».       Девушка опустила глаза, не в силах посмотреть на него. Очередная загадка от него заставляла её напрячься. — Ты также можешь выбрать двух людей, которые выпьют содержимое за тебя, а ты останешься невредимой, — кивнул он на Мародёров.       Люпин подняла глаза и строго взглянула на него, протягивая бутылку с дурманящей настойкой обратно. — Вечный сон, — усмехнулся он, глядя на неё, — отличный выбор.       Девушка поёжилась от холодного ветра и взглянула на Мародёров. Все как один смотрели на неё. — Ты отпустишь их? — Как только ты опустошишь склянку, — улыбнулся Рабастан, откупоривая зелье и вручая ей. — Я выпью за неё! — крикнул Блэк. — Отпусти её, я выпью! Убив меня, тебе станет легче, а если погубишь её, то я буду гоняться за тобой всю жизнь и мучать!       Девушка остолбенела и развернулась вместе с Рабастаном к Сириусу. Он продолжал смотреть на них. Лестрейндж усмехнулся и кивнул. — Развяжите его, — он схватил девушку за волосы, — а это чтобы ты не помешала нам.       Люпин сжала глаза от того, как он натянул её волосы. Сириуса уже вели к ним, сзади шёл Люциус, направляя на него палочку. — Отпускай её.       Девушка помотала головой. — Нет-нет-нет, — закричала она, — ты хотел получить меня, держи! Не его!       Рабастан засмеялся в голос. — Ты права, догадливая, он мне не нужен, но я хочу видеть его лицо, когда ты погрузишься в сон. Чтобы я видел каждую эмоцию так близко, как могу.       Блэк понял, что тот не планировал менять их с Энни местами, он лишь хотел заставить их вдоволь настрадаться. Увидеть, как Люпин будет унижаться перед ним за любимого, а сам Сириус рисковать собой. — Сволочь, — прошептал он.       Он отпустил волосы девушки, и она встала напротив него. Рабастан направил на неё палочку. — Сонное зелье слишком простое, — усмехнулся он, — есть что-то, что заставит вас обоих страдать гораздо сильнее. Что же будет если ты просто уснёшь, а твой достопочтенный Сириус не сможет больше разбудить тебя? Сказка станет явью, — его улыбка была похожа на оскал, и девушка поёжилась. — И жива, и мертва, — прошептала она. — Как же ты умна, даже тошнит, — Рабастан распрями плечи. — Готовься, Люпин.       Девушка наклонила голову и прикрыла глаза. Рабастан улыбнулся, переводя взгляд с неё на Сириуса и обратно. Сноп искр вырвался из его волшебной палочки, но заветной цели так и не настиг.       Люпин почувствовала, как её оттолкнули и она упала на камни. Она подняла голову и остолбенела. Сириус стоял на её месте и шатался, готовясь упасть. — Чёрт! — прошипел Рабастан, переводя взгляд с него на неё. — Нет, — прошептала Энола, глядя на Блэка. Она подползла и успела смягчить его падение. Его глаза медленно закрылись. — Нет… нет!       Её крик пронёсся эхом по лесу. — Ты… — прошипел он, пытаясь подойти к ней, — во всём виновата ты!       Девушка не обращала внимания на него, глядя на бледное в свете луны лицо Блэка. Такое беспечное и ничем не озадаченное. По её щекам начали стекать слёзы.       Внезапно перед Рабастаном пробежало животное и сбило его с ног. Оно тут же начало кидаться на Слизеринцев и сеять панику.       Грациозная лань мешала Пожирателям как могла, носилась между ними и сеяла хаос. Несмотря на все старания Лестрейнджа не отвлекаться, он понимал, что сейчас ход их столкновения может перевернуться в пользу гриффиндорцев. Некоторые из них начали выпутываться из верёвок и уже направляли палочки на противников, атакуя их заклинаниями. Всё это усложняло задачу.       Рабастан Лестрейндж отвёл взгляд от поля и вернул его к Энни и Блэку. Она взглянула на него пустыми глазами, и он почувствовал, как по телу пробежал холодок. — Уходи, пока можешь. Беги со своими дружками, пока мы не прикончили вас всех здесь. Пока я не перерезала тебе горло, Рабастан Лестрейндж, и не сбросила твоё тело оборотням на съедение. — Если думаешь, что ты победила, то ты ошибаешься, — прошептал он, отходя от неё, глядя как она встаёт.       Драка продолжалась бы и дальше, если бы старший из Лестрейнджев не увёл брата и остальных, желая смерти Гриффиндору и всем нечистокровным. Джеймс и Римус стояли рядом друг с другом, следя за убегающими Слизеринцами.       Девушка вновь присела рядом с Блэком и даже не обращала внимания на друзей, которые медленно подходили. Она провела рукой по щеке Сириуса и вновь почувствовала слёзы на глазах. — Пожалуйста, — прошептала она, — проснись, я умоляю тебя. Я… о, Сириус!       Она зарыдала и легла ему на грудь, захлебываясь и крича.       Минуло три дня. Все Мародёры ходили словно живые мертвецы. Лили ни на шаг не отходила от Джеймса, который казалось разговаривал только когда требовалось. Римус всегда держался поближе к Питеру, а тот к Марлин. Все друзья скорбели по ещё живому, но уже словно мёртвому Сириусу Блэку. Каждый день они ходили в Больничное Крыло, надеясь, что он скоро проснётся.       Четвертый день пошёл с тех пор как она кричала в лесу и проклинала и себя, и его. Она неподвижно лежала на его кровати, сжимая в руках фотографию в рамке, которая стояла у него на тумбе. Беззаботный, радостный Сириус Блэк и строгая, но улыбчивая Энни Люпин.       Девушка вновь прикрыла глаза и поёжилась, вспоминая, как её оттаскивали от него и уносили в Больничное Крыло. Джеймс и Римус едва справились с ней, она кричала и грозилась расцарапать им лицо.       В спальню вошли и Люпин поднялась, присаживаясь в кровати, но не выпуская фотографию из рук. Джеймс подошёл к ней и присел рядом. — Без изменений. Извини.       Девушка прикрыла глаза и выдохнула. — Меня ужасает, что я начала привыкать к этому. И то, что я позволила этому случиться.       Джеймс положил ей руку на плечо и пробормотал. — Он хотел, чтобы ты была в безопасности и живая. Он бы заплатил такую же цену ещё и не раз за тебя. Он любит тебя, а ты сама знаешь, что с ним сделала любовь. — Погубила…       Поттер помотал головой. — Она сделала его живым благодаря тебе. Наставила на тот путь, который он когда-то потерял.       Девушка слабо улыбнулась. Любовь способна на многое, это она узнала ещё из сказок и… — Боже, — пробормотала она, — я буду полной дурой, но… — Что? — Любовь и вечный сон, — прошептала девушка, свешивая ноги с кровати, — с самого детства читала сказки про это, что если… — Мы не узнаем пока не попробуем, — кивнул Поттер, — глупо, но мы всегда делаем глупые вещи! — Ты прав, Джеймс.       Они побежали со всех ног в Больничное Крыло. Девушка чувствовала всплеск надежды в своём сердце, и видела такие же эмоции на лице Поттера. Это была их последняя надежда.       Ворвавшись туда, они увидели тёмную фигуру подле Блэка, который всё также неподвижно лежал на кровати, не проявляя признаков жизни и бодрствования. Девушка затаила дыхание, когда поняла, кто это. — Так ты, — протянула женщина в чёрном платье, — та самая Энни Люпин.       Люпин подошла и молча кивнула, разглядывая любимого. — Да, леди Блэк. Это я.       Женщина чуть повернула голову к ней и хмыкнула. В этом жесте не было надменности или какой-то гордыни, лишь отчаяние. Схожесть Вальбурги и Сириуса была очевидна. Только глупец не заметил бы, что эти двое были копиями друг друга. — Полагаю, что моего сына разбудит только чудо, — пробормотала она рядом стоящей Мадам Помфри. — Мы делаем всё, что в наших силах.       Люпин затаила дыхание и подошла ближе к койке, совсем забывая обо всех присутствующих. Прежняя надежда испарилась, как только ей стоило вновь увидеть бессознательного Блэка.       Девушка взяла его за руку и почувствовала слёзы на щеках. Воцарилось молчание. — Знаешь, ты всегда показывал и демонстрировал свою любовь ко мне, в то время как я принимала её, но всегда предпочитала любить тебя молча. Каждый раз боялась, когда могла причинить вред, когда ты вновь натыкался на неприятности. Ты всегда был готов убить ради меня, пойти на самый большой риск, а я… я просто не такая. Одно лишь неизменно, — она улыбнулась и присела на пол, — моя любовь к тебе, которую я старалась беречь только для твоих глаз. Если ты слышишь меня, то знай, что я никогда не полюблю никого другого. И даже если не увижу тебя больше, то всегда буду надеяться на то, чтобы вновь услышать твой смех или увидеть чёртову улыбку, Сириус.       Девушка аккуратно прислонилась своими губами к его и затаила дыхание. Спустя пять секунд она отстранилась и прикрыла глаза. — Прости, лорд Бродяга.       Она встала с колен и выдохнула, разворачиваясь и уходя прочь, обнимая себя за плечи. Девушка молча дошла до гостиной, а затем и до спальни. Она никогда и никого так сильно не любила как его, а теперь Сириус был… его больше не было.       Люпин молча села на кровать и посмотрела в свои руки. Она больше не сможет его коснуться, ощутить его прикосновений, ловить взгляд, который он бросал на неё, когда проходил мимо. Не сможет почувствовать тепло его рук, губ или объятий. Сириус не спасёт её от кошмаров, от всех опасностей, которые всегда подстерегают, от самой себя, когда это так необходимо.       На щеках снова выступили слёзы, и она посмотрела на тумбу. На снимке они были счастливы, беспечны, ещё не знали, что потеряют друг друга.       Люпин оделась во всё чёрное и глядела вперёд себя, не зная, как дальше жить. Главный смысл её жизни был утрачен. Только теперь ей стало понятно, как чувствовал себя отец каждый день своей жизни. Да, у него осталась семья, но что она представляет собой без того, ради кого ты был готов рискнуть всем?       В гостиной раздался шум, и она выдохнула. Судьба подавала знаки, что жизнь должна продолжаться. Девушка потёрла плечи и встала, подошла к зеркалу и медленно взглянула на себя. — Я проживу за нас двоих, — она завела прядь за ухо и улыбнулась, — а ты уж будь добр и присматривай за мной, хорошо? Не хочу творить глупости без тебя.       Она вдруг заметила на безымянном пальце правой руки замысловатый рисунок. Он опоясывал, словно кольцо, его цвет был чёрным. Рассматривая его, она услышала шаги, приближающиеся к комнате.       Дверь в комнату с треском распахнулась. На пороге стояли Эванс и МакКиннон. Обе увидев её без лишних расспросов взяли под руки и потащили за собой. Гул в гостиной становился всё громче. — Что происходит? — растерянно пробормотала Люпин.       Не успела она опомниться, как стояла на лестнице, ведущей в их спальни. Народу было много, даже чересчур. В толпе почти никого не было видно. Девушка растеряно оглядывала всех. — Зачем я здесь? — Совсем скоро всё поймёшь, — Лили потащила подругу в самый центр.       Люпин растерянно оглядывалась. Все радостно разглядывали её, в то время как она едва переставляла ноги. Ей не хотелось здесь находиться, она жаждала запереться в комнате и думать о нём, обо всём, что их связывало, но только не видеть других.       Вскоре она оказалась в самом центре толпы, ей открывался вид на вход в гостиную. Римус и Питер стояли неподалёку, словно чего-то ожидая. Девушка почувствовала лёгкую дрожь в руках и покалывание в безымянном пальце. Она подняла руку и увидела, что теперь цвет переменился – рисунок стал белым.       Дверь отворилась и все замолкли. На пороге появился Джеймс, он растерянно окинул толпу взглядом и прошёл вперёд, показывая следующего, кто должен был войти. Ноги Энни едва не подкосились.       Сириус стоял на пороге и смотрел в сторону женских спален, видимо предполагая, что она там. Девушка немедля начала продираться через толпу и уже через несколько секунд стояла перед ним. Он был жив, но она словно не могла поверить в это. Энни сама пыталась разбудить его, искала все возможные способы, перепробовала их, потом потеряла веру в это. Неужели… Вальбурге Блэк удалось спасти своего сына?       Бродяга грустно улыбнулся и сделал шаг вперёд, но не успел опомниться как девушка набросилась на него с объятиями. Он поднял её и чувствовал, как Люпин прижимается своей щекой к его лицу. — Живой…       Он кивнул и отстранился, проводя пальцами по её щеке и смахивая слёзы. — И всё благодаря тебе, любящая молча. Если бы не ты, я бы и не проснулся вовсе…       Девушка удивлённо помотала головой и недоумённо переводила взгляд с него на Джеймса. Тот лишь улыбнулся и пожал плечами, в то время как в гостиную вошла Леди Блэк, а за ней и профессор МакГонагалл. — Иногда, сказки оказываются не просто выдумкой, мисс Люпин, вы и мистер Блэк тому живое доказательство. Ваша любовь оказалась столь сильна, что разрушила сонные чары и связала вас двоих.       Люпин и Блэк переглянулись, а затем вновь уставились на женщин. — Что это значит, профессор?       Вальбурга усмехнулась и подошла к сыну. — Взгляните на ваши руки.       Юноша и девушка подняли ладони. Узор на их правых руках в точности совпадал, как и его цвет. — Когда любовь чистокровных магов крепка, между ними образуется нерушимая нить. Его называли филаментом. Ваш филамент пока не столь ярок и силён, но стоит вам связать себя узами брака, как вы всегда будете чувствовать, когда один из вас в опасности. Это раньше звалось помолвочным филаментом. — Только самая настоящая ненависть друг к другу у возлюбленных может разрушить филамент и оборвать связь между людьми.       Девушка и юноша улыбнулись и взялись за руки. Люпин мельком заметила одобрительный взгляд Вальбурги. — Нить любви. — Наша нить любви, — пробормотал он, сплетая пальцы и соприкасаясь с возлюбленной лбом.