Оборотни влюбляются лишь раз

      Учебный год подошёл к концу, как и ожидалось. Энни задумчиво разглядывала узор на руке, лёжа у Сириуса на коленях, пока они мчались в Лондон. Их ждало наконец-то спокойствие и уют, которые они так долго ждали. — Боишься, что он пропадёт? — Сириус засмеялся, гладя девушку по волосам, пока она разглядывала безымянный палец правой руки. — Ты не задавался вопросом почему он так часто меняет цвет? — Некоторую закономерность мне всё же удалось проследить, — признался он, поднося руку к лицу и разглядывая палец. — Белый, когда ты счастлива, серый — взволнована, красный — когда я где-то рядом. — Чёрный, когда мы расстроены. — Не знал этого, — он улыбнулся, — а ещё столько цветов нам предстоит узнать и угадать. Интересная всё же вещь, этот филамент.       Девушка прикрыла глаза, соглашаясь с ними. Сейчас их узор был красным, но совсем скоро он поменяется на чёрный, ведь им предстояло разъехаться на несколько недель без возможности встретиться друг с другом. — Вот и всё, скоро не увидимся несколько недель. — У нас всегда есть возможность увидеть друг к друга, остаётся лишь только по-настоящему этого захотеть. И вдобавок, где бы ни был, я всегда рядом, в твоём сердце.       Он положил свою руку ей на щёку и улыбнулся, разглядывая карие глаза, которые заблестели стоило им встретиться с серыми. Её губы расплылись в улыбке. — Ты прав.       Сириус и Энни засмеялись, когда в купе вошёл Римус с вопросом о том, как они могут столько времени проводить вместе. Им было и его мало, но никто не подозревал об этом.

***

      Стоило Люпин зайти в дом и увидеть отца, как она чуть не разрыдалась от счастья, обнимая его. Всё вернулось на круги своя, их семья вновь была вместе, а Лайелл пошёл на поправку и уже мог передвигаться без костылей.       Энни вновь чувствовала счастье в своей душе, прикасаясь к родным предметам, которые совсем не поменялись. Она прилегла на кровать и вновь рассматривала узор на правой руке. Теперь, их с Сириусом связывало нечто большее? — Юная леди, — постучал отец, — ты не против если я войду? — Разумеется нет, — она присела, с интересом разглядывая отца.       Он присел рядом и взял её руку в свою. Рядом с собой Лайелл положил альбом с их семейными фотографиями. — Мы так и не смогли нормально поговорить обо всём, — признался он, виновато глядя на неё. — А есть что-то ещё о чём мне стоит знать? — Думаю, что тебе хотелось бы увидеть пару снимков с…       Девушка догадалась и грустно улыбнулась. — С моими настоящими родителями?       Он нехотя кивнул и протянул ей альбом. Энни, вздохнула и открыла его, цепляясь глазами за первый снимок. Совсем юные молодые люди, на вид им двадцать, не больше, они похожи как две капли воды.       Её взгляд начал скользить по каждой фотокарточке, а по щекам ненароком течь слёзы. В самом конце маленького альбома были семейные фотографии с маленькой Энолой. — Это я, да? — Верно, — прошептал он, — помню, как он гордился, что у него родилась именно ты. Он клялся, что день твоего рождения самый счастливый в его жизни. — А что сказала мама? — Твоя мама пророчила, что ты будешь очень похожа на отца, — засмеялся он, — так и вышло.       Девушка улыбнулась сквозь слёзы и посмотрела на отца. Она взяла его руку в свою: — Меня радует то, что я похожа на него, — призналась она, — а ты его копия. И я похожа и на тебя.       Лайелл улыбнулся, приобнимая дочь. — Может это и неправильно, но я считаю тебя своей дочерью больше, чем мне полагается. По крови я дядя… — Но по сердцу ты мой папа, — перебила она. — Самый лучший отец. — Не помешаю? — Римус стоял в дверном проёме, разглядывая сестру и отца. — Иди к нам, — Энни протянула руку, приглашая его присоединиться к ним.       Он усмехнулся и уселся по другую сторону от сестры. Теперь их семья снова была вместе, как прежде, даже несмотря на то, что правда наконец-то была открыта. Энни улыбнулась и посмотрев на отца, а затем на брата вытерла слёзы. Другой семьи ей и не нужно было — это она знала наверняка.       Дни в заботах по дому сменялись одни за другими. Энни пропадала в саду, в уборке, на кухне, в то время как Римус помогал отцу и ускорял его реабилитацию. Иногда, они устраивали посиделки возле камина, разговаривая обо всём.       Младшая Люпин вернула жизнь в дом одним только своим присутствием, как утверждал её отец. Она вновь засадила их сад цветами, и сетовала за семейным ужином на то, что розы всё никак не приживаются. Римус и Лайелл понимали, что, изматывая себя заботами по дому, девушка пытается заглушить чувство тоски по возлюбленному.       Сириус заглядывал раз в неделю если получалось. Он и Альфард занимались обустройством нового дома, а также различной бумажной чепухой, что совсем не давало Блэку видеться с Энолой. Они совсем не успевали даже толком разговаривать через сквозные зеркала, ведь тот ложился за полночь и вставал рано утром.       Девушка всё понимала, но в душе грустила. Они не виделись около двух недель с тех пор, когда он заходил в последний раз, тогда Сириус поведал и о том, что успел примириться со своей матерью и теперь почти каждый день заглядывает к ним, пока отца нет дома.       В один из дней Бродяга осмелился официально познакомить Люпин и Леди Блэк. В отличие ото всех их ожиданий всё прошло благоприятно. Вальбурга не была против их союза, учитывая то, что именно Энни пробудила сына от сонных чар и являлась чистокровной волшебницей. Женщина также сказала и о том, что ей понравилась компания молодой девушки и она была бы рада видеть её чаще в их доме.       Сириус и Энола были несказанно рады этому, но всё также продолжали редко видеться друг с другом. Римус успокаивал сестру тем, что это было лишь временным затруднением.       В один из таких же обычных дней, как и прежние, Люпин разбирала почту и обнаружила новое письмо, от нового отправителя. Балетная академия. Они снова ожидали её.       Девушка прикрыла глаза и поджала губы. Руки и ноги словно сами по себе повели её к шкафу, ища пуанты и подходящую одежду.       Их нынешняя прима получила травму и теперь старой Жизель нужно было вернуться. Энни поджала губы и взяла танцевальную обувь в руки, разглядывая её. Музыка сама заиграла в её голове, а вместе с ней вернулись и картины прошлого, которые так сильно хотелось забыть.       Падение, которое заставило её когда-то уйти, старая рана будто бы запульсировала новыми красками и начинала болеть. Девушка помотала головой и отложила пуанты, кладя поверх них и письмо. Форма была давно потеряна, что уж говорить.       Её взгляд снова вернулся к пуантам, и она выдохнула, как бы сильно она не сопротивлялась всё возвращалось, из года в год. Приезд, недолгое счастье, а затем балетная каторга, которая стала чем-то без чего и жизнь была не жизнью.       Девушка схватила пуанты и побежала к балетной комнате дома, едва не сбивая Римуса и минуя удивлённого отца. Они переглянулись, глядя как Энола убегает всё дальше и дальше. — Опять? — Не опять, — пробормотал Лайелл, — снова… — Рано или поздно, но ей нужно остановиться. Ты сам знаешь, что ей сказал врач.       Сириус сидел в гостиной Люпинов и задумчиво стучал пальцами по столу, выслушивая рассказ друга и его отца. — Значит, ей запрещены любые физические нагрузки на правую ногу, но она каждый год исполняет роль Жизель? — Я подумал может быть ты сможешь отговорить её? — пробормотал Римус, глядя на него исподлобья и протягивая письмо, найденное в комнате сестры.       Блэк прикрыл глаза и помотал головой. — Ты знаешь, что я люблю твою сестру, но она не будет слушать меня. — Но кто если не ты? — Никто… — Она убьёт себя, отец! — Тише, — Лайелл встал с кресла и посмотрел на сына, — не отнимай у неё и это. Я не рад, что твоя сестра возвращается к этому снова и снова, но благодаря этому она живёт. — Я выброшу все её пуанты, — прошипел младший Люпин, слыша музыку со второго этажа.       Сириус подошёл и положил руку на плечо Римуса. — Дай ей шанс. Последний. — Только если ты будешь рядом с ней, — кивнул Люпин. — Ты нужен ей.       Блэк кивнул и медленно поднялся по лестнице, идя на звуки музыки. Дверь была чуть приоткрыта, и он решился подсмотреть в щёлку.       Хрупкие ноги, исполняющие все движения так технично и точно, нежные руки, словно крылья выгибались в самых, казалось, неестественных движениях, спокойное лицо, рассматривающее себя в зеркалах, расположенных на всех стенах. Такой он её ещё не видел никогда.       Музыка прервалась, и она громко выдохнула, спокойно оседая на пол. Он уже набрался решимости и хотел зайти к ней, но она встала и включила магнитофон по новой, но тут вместо музыки из балета «Жизель», играло «Лебединое озеро». Энни будто бы помедлила, но принялась по новой танцевать.       Он услышал шаги и увидел, как напряжённый Римус подошёл, разглядывая сестру, которая как ни в чём не бывало крутила фуэте. — Нужно остановить её. Она не справится. — О чём ты? — прошептал Блэк. — Именно в этот момент она упала тогда, она не сможет прыгнуть снова.       Блэк замолчал и разглядывал как Люпин готовится к прыжку, но словно не может решится. Энни исполняла всё точно также, как и в прошлый раз, он был там, он всё видел, но никогда об этом не говорил. — Последний шанс, Римус.       Энни чувствовала дрожь в ногах и неизвестную боль. Медлить больше нельзя было, оставался только последний элемент. Она прикрыла глаза и оттолкнулась ногой от пола, вытягивая обе ноги в шпагат.       Римус затаил дыхание и сжал кулаки, до хруста в костях. Блэк нервно сглотнул и увидел, как возлюбленная успешно приземлилась и несколько раз прокрутилась, а затем поклонилась невидимым зрителям. — Невероятно, — прохрипел Люпин, — но как, она же…       Он не смог договорить так как они оба обомлели, увидев, как девушка медленно оседает на пол и хватается за правую ногу, беззвучно захлёбываясь в рыданиях.       Последний элемент был исполнен, но дался он ей очень трудно. Теперь это стало понятно. Сириус молча поджал губы и посмотрел на Римуса. — Мне нужно уйти, — Люпин повернулся к нему спиной, — отговори её, пока не стало совсем поздно.       Блэк проследил за тем, как старший удаляется и вернул взгляд к возлюбленной. Он взглянул на свою руку и увидел вместо привычного белого цвета чёрный. — Грусть и отчаяние, — пробормотал он под нос.       Сириус отворил дверь и вошёл, глядя на Энни. Она всё также сидела на полу, не поднимая и головы. Он закрыл за собой дверь и присел рядом с ней, глядя на их отражение. Золотое солнце отражалось в зеркале. — Я… — она подняла глаза, — в порядке. — Почему-то, — пробормотал он, беря её за правую руку, — я тебе не верю.       Она взглянула на безымянный палец и новая слеза скатилась по её левой щеке. Энни прижалась к нему. — Я так хочу этого, но не справлюсь. Что если не смогу, может быть мне страшно? — Возможно, стоит сделать это в последний раз? Чтобы наконец отпустить прошлое? — Но я не могу, — пробормотала она, встречаясь с ним взглядом. — Энола Люпин, — улыбнулся он, кладя вторую руку на её щёку, — для тебя нет ничего возможного и мы оба это знаем. Тебе стоит только захотеть, как ты тут же осуществляешь это.       Она грустно улыбнулась и молча кивнула. — Я буду рядом с тобой. Всегда. Даже, если ты решишь упасть, то я поймаю тебя и помогу подняться, а когда будешь сиять, то буду наблюдать из зрительного зала и громче всех аплодировать. Запомнила?       Сириус медленно встал и протянул ей обе руки. — Запомнила, — засмеялась она, поднимаясь в след за ним и крепко обнимая.       Прошли недели. Сириус Блэк уже обставил свой дом и всё чаще наведывался к матери и брату, проводя с ними по несколько часов и рассказывая обо всём. — Я давно не видела леди Люпин, — пробормотала Вальбурга, — в здравии ли она?       Блэк отставил чашку с чаем в сторону и кивнул. — С ней всё в порядке, она усиленно готовится к предстоящей постановке — «Жизель». — Она снова выступает в театре? Ты не упоминал об этом, я бы уже купила билеты… — В этом нет никакой необходимости, — кивнул Бродяга, доставая два билета из своего кармана, — самые лучшие места. Родственникам и друзьям. — Как это предусмотрительно, — улыбнулась женщина, беря их в руки, — постановка уже через неделю? Волнуется? — Не так сильно, как могла бы, — засмеялся Сириус, снова отпивая чай, — но изрядно вымотана тренировками. Танцует часами напролёт. — Что ж, — улыбнулась леди Блэк, — буду рада увидеть её. Передавай мои наилучшие пожелания.       Сириус встал и кивнул матери, улыбаясь. — Обязательно. Буду рад видеть тебя через неделю.       Он молча покинул домой и присел за руль автомобиля. Следующим пунктом назначения был театр.       Если за Энолу можно было уже не так сильно переживать, то того же нельзя было сказать о старшем сыне и его отце, которых изрядно напрягал факт лёгкого истощения у балерины. Они посещали почти все репетиции на сцене, чтобы удостовериться в её состоянии.       Стоило ему зайти в репетиционный зал, как он увидел её стоящую на сцене и руководителя. Он тихо присел рядом с Римусом и слушал. — То, как ты исполняешь… это ужасно! Ты не так трактуешь историю! — Нет, — пробормотала она, — ваше видение отличается от моего, но это не значит, что оно в корне неверно. — Она убила себя от ненависти к нему, Энола, так покажи это!       Девушка медленно подняла голову. — Вы не правы, мадам. Ненавидеть способен здравомыслящий человек, а она сошла с ума, знаете, почему? Она слишком сильно любила. Я покажу вам это.       Руководительница взмахнула рукой и музыка появилась. Энни медленно порхала по сцене, её движения напоминали смятение. Её темп ускорялся по мере музыки, а вместе с тем и менялась мимика. Вначале это было обычным волнением, непонимание, но потом сменилось безумием. Она словно видела кого-то, пыталась ухватиться за него, но не могла.       Подбежав к партнёру, она взглянула ему в глаза, но тот оттолкнул её. Жизель медленно отошла от него и закружилась, словно выплёскивая все эмоции, переполнявшие её в этот момент. Гнев, безудержная любовь, страх и предательство вылились во множество пируэтов, которым не было конца. Обращение к зрителю, словно к последнему лучу надежды было так бесполезно. Оставалось только одно — смерть.       Когда она закончила, то на её щеках блестели слёзы. Другие артисты зааплодировали, а мадам удовлетворённо кивнула головой. Энни смахнула слёзы и повернулась к ней. — Расходимся, — кивнула женщина, — Энни, пойдём со мной в кабинет.       Сириус проследил взглядом, как все расходятся и повернулся к Римусу. — Как ей… удалось? — Возможно мне известно, что послужило ей примером для передачи всего этого. Личный опыт.       Блэк нервно сглотнул и ожидал продолжения. — Пускай она расскажет тебе, – кивнул Люпин, вставая вслед за отцом и уходя.       Сириус кивнул и вышел за ними, ожидая возлюбленную возле входа в театр. Спустя пятнадцать минут, она улыбаясь, вышла к ним. Длинная белоснежная юбка развевалась на ветру, а кардиган того же цвета идеально подчёркивал худые руки. — Я свободна на оставшийся вечер, — засмеялась Энни. — Это чудесно, дорогая, как насчёт провести этот время с Сириусом? Вы очень много дней не отдыхали друг с другом.       Девушка смущённо отвела взгляд к Блэку и тот улыбнулся. — Папа, ты уверен, что не хочешь, чтобы я была дома? Столько занималась, что мы почти не виделись, да и… — И ему ты сейчас нужнее. Он вернёт тебя в положенное время, а с тобой я поговорить всегда успею, дорогая.       Энни зарделась и улыбнулась. — Спасибо…       Люпины сели в машину и удалились, в то время как Сириус открывал дверь автомобиля для возлюбленной. — Как насчёт того, чтобы ты увидела, как я обставил дом? — Буду рада.       Он улыбнулся и закрыл дверь. Спустя несколько минут они уже ехали в новый дом Сириуса. — Он чудесен, – улыбнулась девушка, ступая на порог. — Ты ведь ещё даже ничего не увидела. — Знаю наверняка.       Она прошла вперёд него, оглядывая всё вокруг и сравнивая с тем, что было зимой. Дом словно преобразился, в нём стало чуть больше уюта, а новая мебель сделала его новее. — Это и правда впечатляет, – кивнула она, спускаясь на нижний этаж и касаясь перил, пальцами. — Ты ещё не видела комнат. Над ними я старался дольше всего.       Девушка ехидно ухмыльнулась и первой открыла ту, что когда-то принадлежала ей. Она удивилась.       Вместо спальной комнаты там был кабинет. — Разве я ошиблась дверью? Твой кабинет? — Вовсе нет, — усмехнулся он, беря её за руку и показывая всё.       Два письменных стола, один камин и один диван. — Наш кабинет, — улыбнулся Сириус, глядя на то, как она осматривается.       Девушка повернула голову к нему и улыбнулась. Её взгляд приковала к себе каминная полка, на которой стояла пара фоторамок. Она и Сириус, Мародёры и несколько пустых. — Ты не нашёл фотографии? — Решил оставить на будущее, чтобы мы всегда могли вернуться к нашим воспоминаниям потом. Но если ты… — Нет-нет. Мне нравится.       Он усмехнулся и взял её за руку. — Пойдём дальше.       Сириус повёл её в противоположную комнату. Там раньше была его спальня. — Если я помню верно, то в прошлый раз ты спал здесь, — девушка нерешительно шагнула за порог. — Верно, но теперь, мне захотелось, чтобы она принадлежала не только мне. Постарался учесть и твои вкусы.       Чёрная кровать с балдахином и две тумбы, туалетный столик по правую руку, два больших тёмно-серых шкафа и одно большое зеркало. — Это… невероятно. Я не знаю, что и сказать.       Она встала рядом с ним и обняла его. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Нравится? — Это чудесно. — Хочу спросить тебя кое о чём, — он отстранился, и они вышли из комнаты.       Девушка начала подниматься по лестнице, внимательно его слушая. — Как ты смогла передать всё то, что показала на сцене?       Энни застопорилась и её пальцы плавно соскользнули с перил. Она так и осталась стоять к нему спиной. — Я многого не помню после того как ты уснул. Лили говорит, что меня было не узнать, словно была призраком. Я несколько дней не вставала с кровати, не ходила на занятия, срывалась на некоторых, кричала, бесконечно плакала…       Он затаил дыхание, продолжая слушать её монолог. — Но вместо ненависти к Рабастану и желания отмщения, я желала только одного — твоего пробуждения. Мне казалось, что для меня нет места в мире, где тебя не будет. Была бы в нём пропащей душой, но не более. Римус говорил, что я сошла с ума, — она развернулась к нему и грустно улыбнулась, — так я поняла, что чтобы показать это зрителю, мне достаточно вспомнить себя в то время.       Блэк опустил взгляд и тихо поднялся к ней, беря за руку. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.       Она грустно улыбнулась и кивнула, заглядывая в глаза. — Так я поняла, что люблю тебя всё больше и больше с каждым днём. Только сейчас осознаю, что мы не знаем, преподнесёт ли нам будущее возможность быть вместе и настанет ли время, когда сможем просто стать счастливее, чем прежде.       Бродяга провёл рукой по её щеке и приблизился к её лицу так, что они столкнулись носами. — Чтобы не преподнесло нам завтра или послезавтра, я всегда буду бороться за нас и наше счастье. Я обещаю это тебе, Энни Люпин. — Чтобы не случилось, я всегда буду рядом и разбужу тебя, Сириус Блэк, — усмехнулась она.       Сириус улыбнулся и нежно поцеловал девушку, тут же хватая на руки. Они оба теперь понимали — Энни явно опоздает к ужину.       День сдачи спектакля настал также быстро, как и очередной год обучения в Хогвартсе. Внезапно и чересчур скоро.       На премьеру были приглашены все друзья, родственники, словом, те для кого Люпин значила больше, чем обычная балерина.       Весь день в доме Люпинов царил хаос, хотя юная балерина уехала в театр стоило солнцу встать. Римус и Лайелл хлопотали по дому, прибираясь и готовясь к знаменательному ужину. — Как скоро прибудет Сириус? — Уже здесь, мистер Люпин, — засмеялся юноша, заходя в дом, с большим букетом алых роз, — неужели опоздал? — Нет-нет, сынок. Совсем скоро нужно ехать!       Римус засмеялся, застёгивая пуговицу на манжете пиджака и оглядывая Блэка. — Ты что это, даже бабочку надел? — На что не пойдёшь ради любви к твоей сестре, — улыбнулся Блэк, откладывая букет, — как она? — Мы не видели её с самого утра, она уехала в театр, стоило только солнцу встать. А ещё, — Люпин потянулся за газетой и протянул ему, — взгляни на это.       Блэк удивлённо оглядел издание. На первой полосе красовался заголовок – «ВОЗВРАЩЕНИЕ МИСС ЛЮПИН В РОЛИ ЖИЗЕЛЬ». Он улыбнулся, разглядывая маггловскую фотографию, на которой она выглядела по истине аристократично, будто его мать в молодости. — Она прекрасна. — Само собой, — засмеялся Римус, поворачиваясь к нему, — всё в силе? — Конечно, — Блэк подмигнул ему, Сегодня всё должно было пройти идеально. — Джентльмены, — мистер Люпин вышел из кухни, — нам уже пора!       Блэк довольно улыбнулся и кивнул. В его голове всё ещё царила картина идеального вечера, идиллию которого никто не посмеет нарушить.       Они прибыли к положенному времени и уже успели встретиться со знакомыми. Лили, Джеймс, Питер, Марлин, леди Блэк и Регулус пришли, чтобы увидеть последний балет Энни и поздравить её.       Почти все они сидели в первых рядах, готовясь к представлению. Джеймс взглянул на букет в глазах друга и лукаво улыбнулся: — Сдаётся мне, что эти цветы предназначены ей не только в честь удачного спектакля.       Поттер подмигнул ему. Блэк пожал плечами, отвечая другу такой же улыбкой. — Кто знает, дружище.       Свет потух, а затем заиграла музыка. Представление начиналось. Блэк никогда не волновался за Энни, но почему-то именно в этот момент он почувствовал внутри себя беспокойство и машинально взглянул на руку — филамент был белым. Он вернул взгляд к сцене и увидел её.       Он больше не видел границу между Энн Люпин и Жизель. Она стала ею, технично и артистично показывала все чувства и эмоции. В такие моменты, Сириус осознавал, что любил эту девушку ещё больше, если это было возможным.       Он смотрел на сцену, не отрывая взгляда, иногда тяжело вздыхая, а затем выдыхая, когда ей приходилось делать элементы, которые она слишком долго оттачивала. Его глаза следили за каждым движением, сменой эмоции или позиции.       Когда наступил момент безумия Жизель, что-то в нём и правда надломилось. Она не играла — проживала. Всё то, что когда-то пришлось испытать самой. Вся тяжкая боль, которая была в ней выливалась в прекрасные артистичные движения. Блэк помнил каждый летний спектакль, который посещал, но никогда не видел настолько потрясающего исполнения.       Стоило ей заколоть себя шпагой, как он вздрогнул и ощутил слезы в своих глазах. Он множество раз спасал её от смерти, никогда не чувствуя подобного, а сейчас вдруг понял, что его девушка столь хрупка, что убить её не составит труда… Только сейчас он осознал это. Занавес опустился, был объявлен антракт.       Некоторые встали со своих мест и начали уходить в буфет, Сириус же решил выйти на улицу, а за ним и проследовала мать. — Энола невероятна, как всегда. Я поражена, она так технична и…       Он лишь кивал матери, совершенно уходя в мысли о девушке.       Энни сидела в гримёрке, припудривая лицо и глядя в отражение зеркала. Она не помнила, как танцевала, только то, что в её душе был покой, такого никогда не было. — Дорогая, — в комнату вошла мадам.       Девушка встала и взглянула на неё, выпрямляясь. Женщина грустно улыбнулась и подошла ближе, кладя руки ей на плечи. — Ты невероятна. Я всегда видела в тебе очень большой потенциал, как и твоя мама, жаль, она не с нами. Она бы гордилась тобой, лучше неё Жизель смогла отыграть только ты.       Энни несколько раз кивнула головой. — Я бы хотела предложить тебе танцевать на постоянной основе, после этого года, разумеется.       Девушка взглянула женщине в глаза и увидела полную серьёзность. Мадам правда предлагала ей работу, дело всей жизни, которым она горела всю… Горела лишь раньше. До того злосчастного падения, до травмы, до встречи с Сириусом. — У меня есть время подумать, мадам? — Конечно, — улыбнулась женщина, обнимая её, — я буду ждать твой ответ в газете. Репортёры возьмут у тебя небольшое интервью после спектакля. Не разочаруй зрителей, дорогая Энни. Я буду в зале.       Женщина вышла из гримёрки. Дверь закрылась и Энни тяжело выдохнула, присаживаясь на стул и снова глядя в такое знакомое и уже привычное зеркало.       Балет был делом всей жизни, танцевать ради мамы, семьи, своей репутации и будущей карьеры, но не сейчас. Что-то кольнуло в сердце от этой мысли. Сейчас её ждала более полноценная и счастливая жизнь, не зависящая от репетиций, элементов и контроля за своей физической формой. Её жизнь поменялась, а вместе с ней и приоритеты.       У неё был Сириус, который страстно и нежно её любил, семья, которая всегда была рядом, друзья и мечта о том, чтобы стать журналистом «Пророка» и писать собственные книги. Для балета больше не оставалось места в её жизни. — А нужен ли мне он теперь? — прошептала она, разглядывая своё отражение.       На устах заиграла улыбка и она прикрыла глаза, слушая музыку по динамику. Объявлялся конец антракта. Энни встала и посмотрела на ноги. Может быть она и любила балет больше жизни раньше, но теперь он был только увлечением, которое можно было вспоминать с улыбкой, глядя на фотографии из альбома.       Она перевязала ленты на своих пуантах и покинула гримёрку, готовясь к последнему спектаклю.       Второй акт закончился так быстро, что все даже не верили своим ушам и глазам. Всё действие словно было таким динамичным и в то же время нежным, что зрители едва успевали следить за событиями.       Сириус всё крепче сжимал букет из алых роз в руках, разглядывая Энни. Она, наверное, чувствовала тоже самое, что и он — волнение перед предстоящей встречей. Они не виделись целую неделю до спектакля, из-за репетиций и тренировок, хотя Сириус очень часто приходил, но заставал её уже спящей.       Она медленно поклонилась зрителям, в то время как к её ногам бросали разные букеты. Артисты ушли со сцены, а зрители начали покидать места. Было решено, что лишь Римус и Сириус дождутся балерину, а остальные поедут в дом Люпинов, заканчивая приготовления к предстоящему ужину.       Юноши стояли возле гримёрки, ожидая девушку вместе с толпой репортёров. Блэк переминался с ноги на ногу и нервно ходил то взад, то вперёд. — Эй, — ухмыльнулся Римус, кладя руку ему на плечо, — перестань нервничать, дружище. Всё пройдёт идеально, как ты и мечтал. — Я знаю, — кивнул он, — но… — Ты сомневаешься. Знаешь, я как-то услышал фразу о том, что, если ты сомневаешься, значит ты правда готов. Ты готов совершить этот безрассудный поступок, Блэк.       Римус ярко улыбнулся ему и похлопал по плечу, указывая взглядом ему за спину. — А теперь иди к ней и скажи о том, что ты её очень сильно любишь.       Сириус обернулся и увидел, как девушка выходит из гримёрки вместе репортёром, держа в руках букет цветов. На ней было чёрное шифоновое платье с фатиновой юбкой в пол, плечи были открыты, а руки были видны, благодаря прозрачным рукавам. Она была похожа на принцессу из сказки. — Благодарю вас за то, что пришли, мои зрители. Я уже дала одно единственное и эксклюзивное интервью репортёру, а сейчас, мне нужно встретиться с семьёй. Надеюсь, на ваше понимание.       Энни увидела Сириуса и сделала к нему шаг. Репортёры начали расступаться и смещать фокус своих фотоаппаратов теперь и на Блэка. Он улыбнулся и протянул букет. Энни смущённо отвела глаза и взяла его, обнимая юношу. — Мисс Люпин, это ваш жених? — Да это же Сириус Блэк! — Неужели они вместе?!       Девушка тихо рассмеялась. — Мы с мистером Сириусом Блэков встречаемся, — призналась она, разворачиваясь к камерам. — Вы не против совместного снимка? — умоляюще пробормотал фотограф.       Энни посмотрела на Сириуса, который уже обнимал её за талию одной рукой. — Мы не против? — ярко улыбнулся он, возвращая своё внимание к девушке. — Нет, — улыбнулась она и посмотрела в объектив.       Фотографы радостно переходили с одного места на другое, снимая влюблённую пару. Спустя минуту Римус вышел вперёд. — Прошу прощения, господа, но мы уже торопимся на семейный ужин, наша балерина изрядно потрудилась и ей нужно восстанавливать силы. Мы надеемся на ваше понимание.       Вся троица развернулась и начала покидать здание театра. — Не знал, что могут быть настолько настойчивые репортёры, — выдохнул Люпин, садясь в машину, — как только совести хватает… — Я тоже хочу стать журналистом, — напомнила Энни, пристёгивая ремень, — но сейчас хочу согласиться с тобой. Я изрядно проголодалась.       Они засмеялись и Блэк завёл автомобиль, уже рассчитывая маршрут до дома Люпинов.       Стоило им подойти ко входной двери, как Римус тут же встал перед Энолой. — Закрой глаза, милая сестра, — он взял букет цветов из её рук, — надеюсь, тебе понравится наш сюрприз!       Девушка в ответ на загадочную улыбку брата лишь покачала головой, хихикая, а затем послушно закрыла глаза. Дверь отворилась и Сириус завёл её за порог дома. — Открывай, — засмеялся он.       Энни открыла глаза и тут же засмеялась. — Боже мой!       Все захлопали только, завидев её. Леди Блэк, Регулус, Лили, Марлин и остальные мародёры пришли к ним, чтобы поздравить её. — Мы восхищены тобой, и поздравляем с успешным спектаклем! — засмеялся Джеймс, поднося ей ещё один букет.       Девушка благодарно улыбнулась ему и обняла друга. Все они поздравляли её, пока Римус заботливо отнимал цветы и доставал вазы, для них. Во время того, как заканчивались приготовления к ужину Энни стояла рядом с Вальбургой и Регулусом у камина. — Я искренне восхищена тобой, Энола, — она взяла её за руку, — это было самое твоё потрясающее исполнение из всех, что нам довелось видеть!       Люпин удивлённо подняла брови. — Вы видели мои спектакли ранее? — Конечно, мы не пропускали ни один спектакль, — усмехнулся Регулус, — наша мама очень любит балет. Я и Сириус видели все твои постановки.       Девушка удивилась и посмотрела на Вальбургу. — Я поражена твоей стойкостью и силой характера. Вернуться после того ужасного падения. Очень рада, что ты вновь вернулась на сцену.       Люпин почувствовала холодок по коже и улыбнулась. — Да, это правда было нелегко, но… леди Блэк, Сириус был в тот вечер и смотрел «Лебединое озеро»? — Конечно, помню в тот вечер он был задумчив после постановки, но это быстро прошло. Разве ты не знала?       Взгляд Энни теперь был прикован к Сириусу, который болтал с её отцом. Они пересеклись взглядами, и она улыбнулась. — Не знала, но искренне рада этому.       Он видел её талант, провал, а сейчас верил в неё, даже зная, что она могла снова упасть. — Что ж, дорогие гости, прошу всех за стол, — Римус встал в проёме столовой, — предлагаю не мучать голодом нашу бедную балерину!       Все засмеялись и прошли за ним.       Весь вечер они смеялись и почти все сумели найти общий язык. Вальбурга и Лайелл сидели рядом, очень тихо разговаривая о чём-то, Римус, Питер и Марлин беседовали втроём о спектакле, Энни и Лили хихикали над рассказами о балете, а Джеймс и Сириус многозначно перекидывались взглядами.       Когда настал черёд Сириуса говорить тост, он встал и попросил всех выйти из-за стола и пройти в гостиную. Все встали, разглядывая Блэка, стоящего возле камина. — Спасибо всем, кто собрался здесь. Для Энни это было очень значимое событие, и я рад, что мы смогли поддержать её и порадоваться вместе. Энни, подойди ко мне, пожалуйста.       Девушка удивлённо улыбнулась, но прошагала к нему и встала рядом, глядя ему в глаза. — Энола Маиза Люпин. Нет, — он засмеялся и помотал головой, — Энни Люпин. Я хотел бы сказать очень и очень многое, но слишком волнуюсь. Всю сознательную жизнь мы ненавидели друг друга, но лишь на шестом курсе смогли узнать, что всегда были родственными душами и теми, кто может понять друг друга. Я очень сильно люблю тебя, Энни Люпин, и теперь знаю, что никого ближе тебя у меня в жизни не будет.       Юноша выдохнул и присел на одно колено перед ней, беря правую руку в свою, девушка поднесла левую ладонь ко рту, ожидая продолжения. — Энола Маиза Люпин, я готов всю жизнь быть рядом с тобой, чтобы любить, разделять каждый момент, будь он счастливым или не очень. Я люблю тебя. Окажешь ли честь, — он достал бархатную коробочку и открыл её, — ты станешь моей женой?       Девушка улыбнулась ещё шире и повисло молчание. Она убрала руки от лица и выдохнула, переводя дыхание, пристально глядя на возлюбленного. — Да, — прошептала она. — Да, да! Я согласна!       Он улыбнулся и надел кольцо на её безымянный палец правой руки, где был филамент. Сириус встал совсем близко и поцеловал её в губы, беря за руки. Все захлопали. — Она сказала «Да»! — засмеялась Лили, вытирая слёзы.       Все засмеялись, Люпин и Блэк отстранились друг от друга и засмеялись, разглядывая родственников и друзей. Теперь поздравления были направлены не только в адрес Энни, но и Сириуса.       Вальбурга держала Энни за руку и улыбалась. — Я так рада, — призналась она, утирая слезу, — надеюсь, что ждать долго не придётся и год пройдёт совсем незаметно. — Я тоже, — улыбнулась Люпин, чувствуя, как щеки уже начинают болеть от улыбки. — Я прошу прощения, — Сириус протиснулся между ними, — теперь у меня есть официальное право так делать.       Энни подняла бровь вверх и почувствовала руки Сириуса на своей талии. Он оторвал её от земли и приподнял чуть вверх, кружа и смеясь. — Она сказала «Да»! Она согласна!       Девушка засмеялась вмести с ним и когда встала на пол снова поцеловала возлюбленного. Счастье, которого они так желали, наконец-то было обретено.       Энни оторвалась от поцелуя и услышала стук, она аккуратно взяла волшебную палочку со стола и подошла к отцу, который стоял ближе всех ко входной двери. — Разве мы кого-то ждём?       Входная дверь с грохотом распахнулась и все тут же взглянули в проём. На пороге стоял незнакомец, одетый в чёрный плащ. — Никогда не любил счастливые финалы.