от любви до ненависти один поцелуй

[Любовь. Это то что Уэнсдей не выносит, слово которое вызывает у девушки рвотный рефлекс, то от чего её лицо скривляеться в гримасу отвращения. Она ненавидит это чувство, ведь любовь не всегда хорошо. Это боль. Сильная боль, на столько что слышно хруст собственных рёбер. Боль что отпечатаеться в твоём сознание навсегда. >"Слезами горю не поможешь"< это то что Аддамс выучила ещё с детства, то что помогало держать себя в руках. Помогало. Но не сейчас, что-то внутри треснуло. Тихо, чтобы никто не услышал, не почувствовал её слабости. Она спрячет эту трещену под маской безразличия, чтобы никто не видел её слёз. Больше не видел. Она не чувствует своего сердцебиения, не слышит. Буд-то так было всегда, именно так и было всегда. Так должно быть. Любовь это прыжок в бездну. На тебе нет порашута или троса что спасёт тебя от смерти. Нет ничего, ты просто падаешь расправив руки в сторону. Ты не знаешь сколько будешь падать, и упадёшь ли вообще. Ты просто летишь вниз, закрыв глаза. Наслождаешься этой минутой невесомостью, чувством свободы. Никто не задумываеться на сколько жёстким и смертельным окажется падение, все думают лишь об этой лёгкости которую они чувствуют во время падения. Но осознание приходит слишком поздно. Аякс целует Энид. Целует невероятно нежно и чувствительно, именно это ей нужно. Именно этого она заслуживает. Нежности и любви. Он даёт ей всё это, не отказывает в её просьбах, не игнорирует делая вид что занят написанием романа, даёт обнять себя. Звук бьющегося стекла эхом разноситься в пустом сознание Аддамс. Она больше ничего не видит, не слышит. Стоит словно фарфоровая кукла, к которой нельзя прикосаться. Хрупкая кукла что может разбиться. Уже разбита. Тело беззвучно падает вниз, вот оно дно бездны которое все любезно игнорируют. Не слышно звука падения, не слышно звук ломающихся костей, не слышно паследнего вздоха, просто ничего. Пустой звук. Словно этого никогда не было. Этого не было. Глаза неприятно щипает, заставляя потереть их. Что это? Рука аккуратно прикасаеться к щеке. Подушечки пальцев чувствуют влагу. Слёзы. Давно она не чувствовала этого, забыла что такое слёзы. В голове каша, впервые она не понимает что происходит, она не знает что делать. Она ничего не знает. Она плакала, тихо, совершенно беззвучно. Что бы никто не слышал, уж тем более не видел. Так это и называется любовь? Разве в книгах её не описывают как нечто прекрасное? Разве это та любовь которая делает счастливыми стольких людей? Где то прекрасное чувство окрылености как до падения? Где это всё? Где чувство тепла в груди? Его больше нет. Это и называется жизнь. Ты не главный герой слощавой книги, где описывают лишь прекрасную сторону любви. Это реальность. Здесь нет спасения в последний момент, здесь ты умираешь. Никто не спасает тебя, и не бьётся в истерике над твои бездыханым телом. Потому что это не книга, и ты в ней не главный герой. Холодные пальцы проходяться по глазам убирая лишнюю влагу. Слезы это слабость. Уэнсдей Аддамс не слабая. Маска безразличия снова надеватся на лицо девушки. Она просто уходит. Уходит по дальше от этой парочки. Подальше от неё. Миниатюрное тело сидит за столом, ловкие пальцы нажимают на клавиши старой печатной машинки. Комната заполняется звуком её клацанья. Она не видит что пишет, но знает это. Ей не нужно видит чтобы знать. Сейчас ничего не выдаёт того что девушка плакала. Ничего кроме опухших красных глаз, что устремились куда в пустую стену. Нужно было сфокусироваться на написание романа, забыть о Энид. Забыть о её поцелуе с змеяголовым. Просто нужно забыть. Забыть как его губы мягко ложатся по вверх её, забыть как парень обнимает её за талию притягивая ближе. Забыть] - ПРОСТО ЗАБУДЬ – кричит та куда-то в пустоту, перед ней лишь стол с чёрной печатной машинкой, а за ним ничего, пустая стена. [Нервы на приделе, ещё никогда она не чувствовала гнев и грусть одновременно. Все чувства, эмоции, мысли, всё это смешивается во едино. Собственные слова эхом проходит в сознании девушки, делая больнее. Треск. Её глаза расширяються, она чувствует это. Чувствую боль,чувствует как трещина становится больше. Что это? Хруст собственных рёбер? Нет. Это нечто глубже, намного глубже. Что это за чувство, оно не похоже не на одну боль что испытывала Аддамс. Даже если бы ей сломали все кости одновременно казалось менее больным чем это. Глаза расширяться от удивления, она знает что это. Знает но не хочет признавать этого. Нет, нет, нет, нет, нет! Это не может быть правдой. Девушка разко оборачивается судорожно ищя в комнате Вещь*. И вот кажется взляд зацепляет какое-то мелкое движение на цветной половине комнаты. Уэнсдей срывается с места, без проблем переходит на яркую часть комнаты] - ударь меня. – голос холодный и грубый, от этого Вещь непроизвольно дёргается. [Он может, не щочет делать этого. Уэнсдей не получает отказ но и согласие тоже, рука просто начинает упозать назад, по дальше от девушки. Но дрожащий руки Аддамс хватают его, сжимая до боли пока не слышит хруст в ладонях. Нет, она ничего не сломала к счастью удивлению. Вещь не продаётся, не желает причинять боль подруге, но темно волосая снова просит, нет, приказывает. Рука в растерянности, а может ли Вещь вообще быть напуган? Он ведь просто рука. Холодные словно айсберг руки разжимаются, освобождая напуганного друга. Снова приказ. И он его выполняет, ударяет Уэнсдей Аддамс по лицу. Вещь пятиться назад, это было слишком сильно. Воспользовавшись моментом он убегает прочь, она не знает куда он ушёл, не видела. Удар не помогает, она все ещё чувствует это. Хочется убить кого-то, растерзать на куски. Лучше всего этого глупого плей боя Аякса. Отрезать ему руки за то что трогает Энид, выколоть глаза за то смотрит на Энид, а потом сжечь до тла, чтобы тот исчез с лица земли, словно его никогда не существовало. Медленными шагами она возвращается на свою сторону, нужно сосредоточиться на своих делах. Боль становиться сильнее, девушка останавливается. Перед глазами появляется флагмент из поцелуя, Уэнсдей сжимает челюсть до противного скрежита. Отвращение к самой себе, к своей слабости. Как она допустила это? Вечно холодная Аддамс влюбилась в недо-оборотня, это звучит смешно, она бы вырвала язык тому кто просто подумает это, а если человек произнесет это в слух страшно представить что с ним сделает Уэнсдей. Рука машинально тянется к небольшому ящику в столе, открывает и смотрит. Просто смотрит. Холодные пальцы охватывают рукоятку острого предмета, забавно. Раньше девушка считала что люди повреждающие себя из-за любви, полные глупцы. Ей нравилась одна только мысли что эти люди страдают вдвойне. Но когда она сама оказалась на их месте, стало совсем не так весело. Если это не поможет, она убьёт змеяголового парня, ей плевать где и когда. Она готова выйди во внешний двор и воткнуть нож в его горло прямо перед всеми студентами, прямо перед Энид. Холодный метал проходиться по бедному запястью, острая боль, а после ничего. Серьёзно? Это всё? Теперь она понимает зачем люди это делают, но продолжать занимать само-повреждениям не собирается. Убирает окрававленный нож обратно в ящик, громко закрывая. Выжидающе смотрит как аллая кровь стикает с её запястья каплями падая на пол. Так низко она ещё никогда не падала, но благодаря этому унизительному занятию она снова вернулась. Вернулась прежняя холодная Аддамс. Влажный язык проходиться по ране, и так пока кровь не останавливается. Вкус собственной крови не так сладок нежели кого-то другого. Сев за стол она продолжает написание романа, большее её ничего не отвлекает от мыслей, все стало на свои места. А что на счёт раны, она не беспокоится о ней. Девушка не носит одежду с короткими рукавами, поэтому порез благополучно останется в секрете]