Can't Help Falling in Love

Когда наш самолет приземляется в Турине, я понимаю, что совершила огромную ошибку. Мне надо было сняться с этих соревнований еще в Москве. Вся эта ситуация кажется неправильной. Я не должна быть здесь. У меня больше нет сил врать самой себе и окружающим. Тем же вечером, буквально влетев в номер к Даниилу Марковичу, я сообщаю ему о своем решении сняться с Финала Гран-при. Я пошла именно к нему, я всегда шла со своими проблемами именно к нему. – Алина, ты сошла с ума? Что на тебя нашло? – Мне даже захотелось рассмеяться, когда он перевел на меня свой шокированный взгляд. Казалось, что сейчас его глаза буквально вылетят из орбит. – Когда мы вернемся в Москву, сообщу о приостановке карьеры. – Проигнорировав оба его вопроса, я продолжала гнуть свою линию. Мне было непривычно слышать собственный голос настолько серьезным. – Ладно, спрошу по-другому, – я замечаю, как он начинает злиться, – в чем причина подобных заявлений? – в его голосе сквозит уже ничем не прикрытая ярость. Кажется, от этого моя уверенность дает сбой, мне становится не по себе. Пытаясь ухватиться за остатки былой смелости, отвечаю. – Я ужасно устала и не хочу больше соревноваться. – Вот так вот просто, мой голос даже не дрожит, слез нет. Очень надеюсь, что Даниил поймет меня. Присев на кровать, он опускает взгляд в пол и тяжело вздыхает. Я же до сих пор не сдвинулась с места и продолжаю стоять у двери, наблюдая за тренером на расстоянии. – Алина, скажи мне, что это взрослое и обдуманное решение, а не мимолетный импульс вызванный… – он делает паузу, будто раздумывая над своими словами, – например, ссорой с молодым человеком? Мне кажется, я внезапно подавилась воздухом. – Что? – Теперь моя очередь бешено распахнуть глаза, уставившись на своего хореографа. Думаю, сейчас я покраснела от пят до кончиков ушей. Мы еще никогда не затрагивали тему моей личной жизни. Возможно, потому что её никогда и не было, мысленно поправляю я саму себя. В любом случае, услышать это от него было очень неожиданно. Я даже не задумывалась о том, что кто-то из тренеров мог о чем-то знать или догадываться. – Алина, – Даниил Маркович устало проводит рукой по волосам и продолжает, – это ни в коем случае не упрек, ты уже взрослая девушка и вправе делать, что хочешь, мы лишь беспокоимся, чтобы это никак не влияло на твою карьеру. Я, как и прежде, продолжаю стоять на своем месте, не в силах даже пошевелиться. Чувствую, как этот тяжелый разговор медленно высасывает из меня все силы. Прямо сейчас на меня смотрит человек, который был рядом со мной на протяжении последних лет, став неотъемлемой частью моей жизни. На каждом соревновании он всегда стоял у бортиков, держа в руках мою салфетницу. Именно он дарил мне безграничную поддержку. Даниил Маркович обладал необычным даром – вселять в меня уверенность, когда я переставала верить в собственные силы. За столько лет наши отношения стали доверительными, почти дружескими. Граница тренер-ученица, кажется, была практически стерта. – Нет, это не связано с ним, – Боже, меня уже забавляет, как часто в разговорах с другими людьми мы говорим о Нейтане, не называя его имени. – я уже давно думала об этом, конечно, стоило сказать еще дома и просто не прилетать сюда. Неожиданно Даниил вскакивает с кровати, сокращая расстояние, между нами. – Но ты столько сил потратила, чтобы попасть в финал. Разве это в твоём характере остановиться именно сейчас? – Он говорит так громко, будто стараясь докричаться до меня, – Давай так, о твоей дальнейшей карьере мы поговорим уже в Москве, но, пожалуйста, Алина, выступи здесь. – я вижу мольбу в его глазах, и она так сильно давит на меня, что хочется убежать и спрятаться, лишь бы не чувствовать этого. – Хотя бы ради меня, – Конечно, он знает, на что надавить, чтобы я согласилась, – разве я зря придумывал тебе программы на этот сезон? – уже более весело продолжает тренер, пытаясь разрядить обстановку этим шуточным упреком. Он прекрасно понимает, что я не смогу ему отказать. Выступить ради другого человека, тем самым в очередной раз переступить через свои желания? Я знаю, что пожалею об этом, но соглашаюсь. Да, я могу попытаться оправдать свое решение тем, что я в любом случае уже прилетела в Италию, но это опять будет враньем по отношению к самой себе. Когда моя ладонь уже опускается на ручку двери, за спиной снова раздается голос тренера. – Ты сказала ему? – Не оборачиваясь, я ухмыляюсь. Еще совсем недавно я слышала этот же вопрос. – Нет. – Мой ответ, как и вопрос не изменился. – Как думаешь, он поддержит тебя? – Резко развернувшись к тренеру лицом, я буквально на долю секунды успеваю поймать в его глазах злорадство. Или мне показалось? – Не знаю. – Честно отвечаю я.

***

Я ощущаю, как к моим глазам подступают слезы, стоит мне занять финальную позу. Мне кажется, еще ни разу я не каталась вот так. Сегодня я будто наконец-то смогла прочувствовать эту программу до конца, вложив в неё всю свою боль. Наверное, потом люди будут говорить, как это было символично кататься под песню «Я ухожу», когда ты действительно собиралась уходить. Но это будет потом. Сейчас же еще никто не знает, чем заняты мои мысли и все спишут на артистизм. За эти 3 минуты я прожила свою личную трагедию. Для меня это был своеобразный акт прощания с прежней жизнью, неотъемлемой частью, которой были соревнования. Но первый акт подошёл к концу, и теперь я чувствую всепоглощающую грусть. Нацепив милую улыбку, я выхожу со льда. Все как обычно, только кажется Даниил Маркович сегодня особенно счастлив. Заключив меня в объятия, он тихо произносит. – Спасибо. – у меня получается лишь коротко кивнуть ему в ответ.

***

– Это было потрясающе! – с этими словами Нейтан забегает в мой номер. Он оставляет мимолетный поцелуй на моих губах и сразу проходит внутрь комнаты, устало падая на кровать. – Ты смотрел? – после тех неприятных инцидентов во Франции мы хотели минимизировать любые наши контакты на публике, исключить даже взгляды в сторону друг друга, так как понимали, что теперь камеры будут еще пристальнее следить за нами. – Да, я не удержался, а когда уходил даже успел получить несколько вопросов, – и сделав необычайно длинную паузу, он продолжает, – о тебе. Смотрю на него, и мое сердце все больше сжимается от тоски. Это торнадо перемен, влетевшее в мою жизнь, уничтожает все на своем пути. Сейчас я полностью опустошена и чувствую лишь скребущую боль. Совсем скоро вернувшись в Москву, я останусь совсем одна. Его не будет рядом. Впереди меня ждет шквал разочарованных комментариев после объявления о приостановке карьеры. Я точно уверена, что столкнусь с сильнейшей лавиной из осуждений. Его не будет рядом. Нейтан вернется в США, пойдет на учебу и будет готовиться к чемпионату мира. Его не будет рядом. Как же я устала. Я сильно ошибалась, думая, что справлюсь с этим. Неожиданно утонув в своих мыслях, я даже не заметила, что Нейтан уже поднялся и сейчас внимательно смотрит на меня. – Когда ты наконец-то скажешь мне, что случилось? – его строгий и серьезный взгляд немного пугает, – Я вижу, что с тобой что-то не так, еще с первого этапа. Мое тело будто онемело, я продолжаю безмолвно смотреть ему прямо в глаза. В голове мечется целый рой мыслей, приносящий почти физическую боль. Мне очень хочется орать или плакать? Не знаю. – Все в поряд- – не успев договорить, меня внезапно прерывает его непривычно злой тон. Еще ни разу я не видела его таким…рассерженным. – Алина, ты серьезно выбираешь соврать мне? – Он поднимается с кровати, подходя ко мне ближе. Нас разделяет всего несколько шагов. Кажется, он сейчас прожжет во мне дыру одним своим взглядом. – Я чувствую эту недосказанность, и я могу сказать тебе абсолютно честно, что она пугает меня. Он делает еще шаг ко мне и сейчас мне впервые хочется сделать шаг назад, но отступать уже некуда. Черт, все слова будто вылетели из головы. Да что со мной происходит? Чего я так сильно боюсь? – Пожалуйста, Нейтан, давай не сейчас. – почти шепотом произношу я. – Нет, Алина, сейчас. – его громкий и уверенный голос так резко контрастирует с моей сбивчивой и тихой речью. – Я очень устала, у меня болит голова, – быстро пересекаю комнату и останавливаюсь у окна, увеличивая дистанцию между нами. Сейчас я не могу быть так близко к нему, я просто не выдержу и сорвусь, а мне нельзя позволить себе этого. Отворачиваюсь к окну, давая тем самым понять, что разговор окончен. За моей спиной раздается громкий хлопок дверью. Кажется, я впервые разозлила его.

***

На следующее утро я чувствую, что мое тело больше не слушается меня. Оно будто перестало принадлежать мне и устроило бунт, наказывая за то, что я пошла против самой себя. В очередной раз переступила через свои желания ради других людей. Я как могла пыталась оправдать свое решение выступить здесь тем, что так будет правильнее. Я надеялась, что смогу перетерпеть. Но не смогла. Когда моя произвольная программа наконец-то подходит к концу, я уже почти ничего не вижу из-за слез, застилающих мои глаза. Казалось, что эта пытка будет длиться бесконечно. Безуспешно пытаюсь снять неудобные перчатки, ужасно царапающие руки, лишь бы отвлечь себя чем-нибудь. Я буквально разваливалась шаг за шагом, в то время как на меня смотрел весь мир. Сразу замечаю его ошеломленный и обеспокоенный взгляд, когда выхожу из kiss&cry. Он здесь, несмотря на все вчерашние события, он снова пришел ради меня. Вижу, что Нейтан хочет подойти, но стоит ему шагнуть в мою сторону, качаю головой, не позволяя ему сделать это. Для моего полного уничтожения мне не хватает только идиотских статей о нас. Я не хочу сейчас никого видеть, я должна прожить это наедине с собой. Мне не нужны жилетки и чужие плечи, чтобы выплакаться. Мне не нужен никто. Стараюсь максимально незаметно пройти мимо микст зоны, но стоит журналистам увидеть меня, вынуждено ускоряю шаг. Со всех сторон кричат мое имя, я слышу обрывки вопросов и щелчки камер, но игнорируя всех вокруг, продолжаю целенаправленно идти в сторону раздевалок. Когда я захожу в свой номер, истерика накрывает меня с головой. Я в бешенстве кидаю сумку, и она с грохотом приземляется на пол. Вот теперь точно все. Зачем я довела себя до такого состояния? Почему опять пошла на поводу у других людей, сделав самой себе больно. Я ведь знала, что не смогу выиграть, знала, какую боль принесет мне это тяжелейшее поражение, но все равно пошла на это. Ты наказала саму себя, Алина. Я хватаю подушку и истошно ору в неё, пытаясь тем самым заглушить собственные крики. Продолжаю метаться по комнате, не зная, что сделать, чтобы облегчить эти буквально разрывающие меня на части страдания. Кажется, что все самые черные тучи в мире сгустились в эту минуту надо мной, и непроглядная тьма полностью ослепила меня. Падаю лицом в кровать, и задыхаясь от слез, проваливаюсь в тревожный сон. Меня будит глухой стук в дверь. Глаза почти ничего не видят. Мне даже тяжело поднять веки, насколько сильно мое лицо опухло от слез. Вся комната уже погружена во мрак — даже не представляю, сколько я проспала. Усилием воли, заставляю себя подняться с кровати — мое тело ужасно ломит. Дергаю ручку двери и сразу возвращаюсь в постель, не обращая внимания на своего посетителя. Завернувшись обратно в одеяло, я снова утыкаюсь лицом в подушку. Кровать слегка прогибается под весом второго человека, чужая ладонь бережно опускается на мою спину, начав нежно поглаживать её. – Ты справишься, я с тобой. – почти шепотом произносит Нейтан, его прикосновения такие ласковые, что я невольно улыбаюсь, кажется, впервые за последние двое суток. У меня хватает сил лишь отрицательно покачать головой в ответ. – Перестань, ты же знаешь такое бывает, все мы когда-нибудь проходим через это. Вспомни меня на олимпиаде. – Чувствую, как злость внутри поднимается с удвоенной силой, я не хочу слышать эти утешения. – А я не хочу справляться с этим, Нейтан, не хочу, – собрав остатки сил, я поднимаю на него зареванный взгляд. – я устала и больше не хочу проходить через это. Недоумение на его лице читается слишком явно. – Алина, ты… – Хватит, хватит. Зачем ты пришел? Пожалеть меня? – я понимаю, что, начав это, уже не смогу остановиться. – Бедную неудачницу Алину, которая облажалась? – я выбираюсь из кровати, сбрасывая с себя его руку. Я сама воздвигла эту стену между нами, почему же сейчас я так сильно злюсь? Но ярость застилает мне глаза, полностью лишая рассудка. – Уходи, Нейтан. Мне никто не нужен и ты тоже не нужен. Я не хочу никого видеть! – гневно выкрикиваю эти слова прямо ему в лицо. Он слегка пошатнулся будто от удара. Я знаю, что пожалею об этом, но сейчас боль от унизительного провала кипит во мне так сильно, что я растеряла всякую власть над собой. Его лицо болезненно исказилось. Я никогда не смогу забыть этот ужасный момент, когда принесла страдания своему любимому человеку. Он продолжает молча сидеть, смотря мне прямо в глаза. Не выдержав его взгляда, я ухожу в ванну, пытаясь найти там такое необходимое мне сейчас уединение. Спустя несколько секунд слышу, как громко хлопает входная дверь. Прямо как вчера. В моей жизни происходит слишком много неприятных повторений. Плеснув ледяной водой в лицо, я наконец-то осмеливаюсь взглянуть на себя в зеркало. Мой собственный сумасшедший взгляд пугает меня. Я снова начинаю плакать, постепенно срываясь на дикие рыдания. Я ненавижу фигурное катание, ненавижу. Со всей силы ударив по мраморной столешнице, я начинаю скулить от ужасной боли, пронзившей мою руку. Я ненавижу фигурное катание, ненавижу. Эти слова набатом продолжают звучать в моей голове. Следующим вечером перед вылетом, я нахожу на пороге своего номера потрясающий букет из алых роз. Среди цветов я замечаю небольшую белую карточку, на которой от руки выведена фраза, заставившая мое сердце мгновенно сжаться от невыносимой боли. «Пылай, отражаясь в рассвете, тем ярким огнем, что однажды я встретил» Я медленно оседаю на пол, чувствуя, как к горлу начинает подступать новый ком из рыданий. Этого огня больше нет. Прости. Последний акт наконец-то подошёл к концу. И он стоил мне слишком дорого.