Gyda the Dragonslayer/Гида – Убийца драконов

Вначале своей истории она – всего лишь Гида, живущая на крошечной ферме в полях. Дочь земледельца, которая отвлекалась на желтых бабочек, под чьи ногти всегда забивалась почва. В городе Гида дружила с Хильдой, дочерью сапожника. Иногда ее окликала подружка: «Эй ты!». Иногда ее спрашивали взрослые: «Твоя мать – знаменитая дева щита Лагерта?», а потом отводили глаза и ворчали:«Теперь она стала женой простого фермера, какая жалость!» Как будто Гида их не слышала или не понимала. Она хотела зашипеть на них, ведь нет ничего постыдного в том, чтобы быть фермером. Бьерн хотел совершать в набеги со своим отцом. Гида хотела петь, работать в поле, чувствовать прохладную землю под босыми ногами, пока вороны Одина наблюдали за ней с деревьев. Больше всего Гида не хотела видеть или, что еще хуже, быть увиденной. Ее отец все говорил и говорил без умолку о набегах на далекие земли, и она – Гида, дочь смутьяна. Ты, девочка, научись держать язык за зубами, в отличие от своего безмозглого отца. Гида знала, как держать язык за зубами с тех пор, как научилась слушать. Сначала их отец уплывает один раз, затем второй. Гида Рагнарсдоттир, твой отец – великий человек! Он научил тебя сражаться? Нет, отвечала она, но про себя думала:«Но моя мама научила меня, как перерезать человеку горло». Рагнарсдоттир. Твой отец. Ей нравился монах. Ей также пришлись по нраву блестящие броши и браслеты, но из заморских даров, привезенных отцом, ей больше всего нравился монах. Гида учила его словам, обозначающим землю, топор, хлеб или богов – и постепенно он начинал рассказывать ей истории, хотя чувствовал себя неловко, о странных землях и обычаях, которые Гида слушала внимательно-внимательно и дорожила этими историями, как золотом. Когда мать уплыла вместе с отцом на запад, монах остался присматривать за ней и братом. Монах добр и неуклюж, совершенно не умел вести хозяйство. Гида показывала ему, как охотиться на угря, потому что Бьерн слишком занят – тренировался сражаться с топором. В тот вечер Бьерн не ужинал. На следующий день они втроем собирали чернику, измазавшись ею с головы до пят.                                                              *** Тири Сиггисдоттир, дочь ярла, сидела с молодыми девушками из деревни и говорила им, что их единственная сила и опора в жизни – мужчина. Я выйду замуж за сильного воина, говорила она. И рожу ему много сыновей, которые окажут нам честь и отнесут меня с ними в Вальхаллу. Так не бывает, хотелось сказать Гиде, но она тихая девочка, и когда стала чуть постарше, то заметила белизну пальцев Тири, сжимающих платье. На свадьбе лицо Тири пепельно-серое, а ее красные глаза блуждали по зале, умоляя кого-то остановить весь этот ночной кошмар. Никто ничем не в силах помочь. Никто не защитит тебя лучше, чем ты сама, сказала Лагерта, когда дала Гиде кинжал. После месяца красных глаз Тири и плохо скрытых синяков — Гида поняла, у Тири никогда не было и не будет кинжала. На двенадцатую ночь Гида выскользнула из своей постели, ушла в лес и нашла то, что ей нужно. На четырнадцатый день она вложила в руки Тири мешочек с травами и сказала: — Они принесут сон, быстрый и крепкий. Как Тири решит использовать ее маленький подарок, Гиду не касалось, но синяки исчезли, как и болезненный надлом в ее походке.                                                              *** Прежде чем чума настигла Гиду – у нее было время увидеть, как заболел муж Тири, в то время как сама Тири каждый вечер мыла руки от белого порошка. Когда лихорадка отпустила Гиду из своих когтистых лап, то многое изменилось; она дочь ярла, хотя он все равно уплыл, забирая с собой Бьерна. А Тири – вдова с прямой спиной и недавно вспыхнувшими жизнью глазами.                                                              *** — Отец изменил матери, — сказал Бьерн, помогая Гиде укладывать шерсть для прядения. Веретено выло из рук, со звоном слетело на пол. Прекрасная история любви, как говорила дочь сапожника Хильда. Знаменитая воительница Лагерта, очарованная бедным земледельцем, ставшим героем. Драккар прибыл, окутанный туманом, поднимаясь из моря, как змея, неся богиню рока с огнем в волосах и сводным братом Гиды в утробе. Гида узнала все это, когда упало веретено, но она не знала, что улыбка Аслауг добра, когда она дала им шанс остаться. — Я не буду просить вас оставить своего отца, — сказала мать. Бьерн взял Гиду за руку, когда они повернулись спиной к Каттегату.                                                                                                                          *** — Вы научите меня, как стать такой же знаменитой девой щита, как вы? — Гида слышала, как Тири задавала вопросы ее матери. Гида не могла видеть ее из-за угла, за которым стояла, но знала, что взгляд ее матери острый, как у ястреба. — Я могу научить тебя сражаться.                                                                                                                           *** Тири осталась с ними, помогла в работе и училась держать топор. Гида наблюдала, всегда только наблюдала, как тренировалась Тири. Она прекрасна, как вид со скалы, где так легко поскользнуться и упасть. — Ты не будешь тренироваться со мной, Гида? — задавала вопрос Тири один, два и три раза. Нет. Нет. Нет. Бьерн дразнил Гиду хрупкой неженкой, но она ничуть не нежнее своих братьев, чьи руки были покрыты кровью еще до того, как они вышли из утробы своих матерей.                                                                   *** — Моя судьба – на драккарах твоего отца, — сказала Тири Гиде, уходя, и целуя ее в щеку. Гида знала, что это не так. — Может быть, пока, — лишь ответила она. — Да хранят тебя боги.                                                          *** — Я хочу снова совершить набег, — сказанул Бьерн быстро и слишком громко, как будто боялся, что слова не произнесутся или что он никогда не сможет произнести их снова, если их не услышат сейчас. Нож, снимающий шкуру с кролика, не так уж сильно помешал. — Тогда совершай свой набег, — дала добро Лагерта. — И Гиде тоже пора отправляться в Каттегат. Гида протестовала, но Лагерта непреклонна в своем решении – спорить с ней бесполезно.                                                              *** Они вернулись в дом своего отца, словно чужаки. Голоса шептались по углам: Бьерн Рагнарссон. Гида Рагнарсдоттир. У них родилось двое братьев, но их мать — не воительница, а вельва, видевшая столь много, и столь же мало. — Ты убьешь дракона, — предсказала ей мачеха. Отец смотрел на супругу и ничего не говорил, не знал, что сказать. Тири приветствовала Гиду, широко улыбалась и крепко обнимала ее.                                                                   *** — Я иду совершать набеги вместе с отцом, — делился новостями Бьерн. Пойдешь с нами? Ты могла бы прийти. Я не приду. Бьерн ушел. И Тири тоже. — Я никогда больше не буду слабой. Тири не услышала, когда Гида сказала ей, что та никогда не была слабой.                                                                    *** Уббе – милый и вежливый мальчик. Гида подарила ему маленький топорик и учила рубить ветки. Аслауг наблюдала. Хотя Хвитсерк – всего лишь младенец на руках матери, Гида видела армию, покорно идущую следом за двумя ее братьями.                                                                   ***                                И Гида, Гида – сестра сыновей Рагнара. Забытая всеми, кроме вельвы, которая следила за ней. Позволь мне вернуться домой к тебе, мама. Я не знаю, где мой дом.                                                                   *** — Я хочу строить фермы, — говорил Рагнар. — Они сгорят, — ответила Гида. Она знала, что так и будет. Рагнар ухмылялся ей, как будто ведал все секреты мира. — Возможно, так и случится. Гида задавалась вопросом, может быть, глаза ее отца видели еще дальше, чем ее.                                                                                                                                      *** Отец не должен убивать своего сына. Гида видела тень будущих деяний, выкованных в жестокости – и размышляла, может быть, было бы лучше, если бы он занес топор. Ивар Бескостный. Она слышала, как его имя пели среди поля боя, кричали в ужасе. Гида дрожала.