Memento mori

***

То, что происходило перед моим взором, не походило на благородный бой, даже если участников было много, мой горящий зад тому свидетель. Точнее сказать, особенно если участников больше двух. Эта котовасия скорее напоминала драку гиен со львом, уж очень схожи были рыки, вои и оскалы. Крупным котом, что очевидно, был Принц. Поэтому я, посмотрев на разошедшихся падальщиков и с лёгкостью раскидывающего их Гэгэ, едва ли не мурлыкая от предвкушения кинулась в гущу событий исполнять свою давнюю мечту — испуганные выкрики дали понять, что задница теперь горит не только у меня. Но Бога всё время держала на периферии зрения, больше внимания отдавая его действиям, нежели своим. Поэтому момент, когда ко мне потянулась рука одной из гиен, почти прошла мимо сознания, если бы не совсем уж внезапно оказавшийся рядом Се Лянь, что ловко опередил злоумышленника. Я замерла и перестала дёргаться, послушно замерев в ладони Принца и следуя за его рукой. Только спустя мгновение поняла, что меня спрятали в рукаве одеяния. Опять. «Ну во-о-от» — мелькнула обиженная мысль в моей горящей от поскудных идей головушке, и я чуть опалила холодом изящную ладонь. Пальцы Гэгэ едва заметно дрогнули в ответ на мою шалость, но не выпустили. Я смирилась со столь быстрым поражением и прислушалась к крикам собакоподобных ебаклюев, тут же натыкаясь на обрывок речи моего Светила: —...призрачный огонёк? Придумайте что-то более искусное, раз желаете меня сильнее опорочить. На нём же не написано моё имя,—Я мысленно ойкнула и окончательно замерла. Мягкий шелест больше не был слышен в речи моего Божества, нотки его голоса теперь звучали резко, колко и по-насмешливому вежливо. А после резанули рычащим холодом.—Но развеять несчастную душу, что вы потревожили своими криками, я не позволю. Любопытство так и распирало, но не имея выхода мутировало в ехидство и насмешку. Словом, я начала мысленно одаривать всех желающих и просто мимокрокодилов своим бесценным мнением о всём на свете. Перед этим, конечно же, молчаливо поблагодарив Бога за очередное спасение моей почти материальной туши. —...глупый фарс,—Я с унынием поняла, что проморгала — три «ха!» — часть фразы, уловив только конец. Но услышала, как на слова Бога свора начала шипеть и рычать, а после взорвалась новыми криками. —Ну наконец-то ты здесь! —Долго же тебя пришлось ждать. Ну же, помоги нам! Потом Бог сдавил меня с такой силой, что я невольно пискнула, почти беззвучно, но это словно вывело Гэгэ из некого транса. —Му Цин? Но ты же...—Я застыла, мысленно начиная проклинать одного глазазакатывательного утырка. Подозревала ведь, что сейчас будет, что Се Лянь в восторге не останется. И уже начала планировать чужую болезненную смерть и ещё более поганое существование за гранью. Но ответа уборщик не дал, лишь свист ветра служил знаком того, что я не оглохла. —Ах. Я понимаю,—Принц же, видать, обладал большими познаниями в чужой душе, чтобы и так осознать ситуацию. Я почти физически ощутила грудную вибрацию, что издал Бог. Такую глубокую и хищную, но всё-таки обиженную. И настолько эмоциональным мне это показалось, настолько заразительным были эмоции, что я насовсем и насмерть обиделась на дворника-уёбка. Сразу за двоих. Или троих. Или... —Он хотел единолично занять чудесную землю, прогонял нас прочь! Му Цин, скорее окажи нам помощь!—В мыслях я сделала страшные глаза, заломила брови и искривила губы в ломанные линии, внешне же лишь затряслась от ярости. Если так подумать, то будь у меня лицо, а не проклятый огонёк, я бы за эти пару дней заработала профессиональную деформацию челюсти — потому что искренне считала себя профи в оскалах и ругательствам. Но в голову всё не идёт, как эти... ЭТИ вообще посмели использовать кого-то такого против моего Бога?! Они ведь наверняка знали, что Принц питал слабость к всякой недостойной шмали и привязывался ко всем, кто был близок достаточное время! И Бог вторил моей ярости, рыча и вновь кидаясь на будущих мертвецов — а уж я после точно устрою им весёлое посмертие! Я не слушала чужие речи, не слышала криков и раззадориваний. Только желала уничтожить всех, кого запомнила как врагов, чьи лица отпечатались в мозгу вечным плакатом «Казнить, нельзя помиловать!», и мечтала о теле более сильном, чем огонёк. И довольствовалась действиями Принца. Но всё разбилось на осколки, когда уборщик, что ранее всегда строил из себя образец послушания, зашипел по-животному. Я уловила лишь треск ветви, которой Божество размазывало грешников тонким блинчиком, и усталый хмык. —Прошу тебя уйти,—Се Лянь замер и сжал меня, цепко блокируя желание бросить на предателя, выжечь ему глаза и мерзкий язык. Бог молчал, а я хотела сказать очень многое, но послушно держала мысли при себе. А шакал, когда-то принятый мной за пса, повторял, вытряхивая из меня остатки уважения к себе.—Прошу тебя уйти. Принц всё стоял, лишь дыхание десятков и тихие поскуливания не-людей разбивали тишину. Когда же Гэгэ подал голос, я его сначала не узнала — столь слабо он звучал, так заметно обрывался к концу: —Я не лгу, ты же знаешь?... И резко крутанулся, уходя в сторону и ошеломляя резкой сменой положения. Только через несколько секунд до меня дошло, что со спины ему кто-то подошёл. Кто-то. Желал. Напасть. Со. Спины. Затрещала от раздирающий злости. Да, я часто и сама кидалась на противников со слепых зон, но то было ради выживания, а это — попытка унизить. В моменте показалось, что компания, чью сторону выбрал предатель, была ему очень даже подходящей. Но Бог не злился, казалось, ожидал подобное — только тихо замычал, будто осознал простую, до этого скрытую истину. И двинулся прочь, не обронив больше ни слова. Только когда чужое дыхание и болезненный вой не рвали слух, когда вокруг начало темнеть, тихо проговорил, будто сам себе: —А ведь упади я, никто бы и не помог подняться,—всё ещё сжимающая меня ладонь двинулась, большой палец руки задумчиво оградил контур моего тела.—Никто?... «Мерзавцы» — ёмко охарактеризовал ранее встреченных личностей мой внутренний холод. Я даже растерялась от культурности воплощения своих сдвигов в крыше и надломов личности — сама уже сотню раз дала тем весьма нелицеприятные звания, поэтому отдающая льдом мысль казалась чужеродной. Но пришлось лишь осуждающе мигнуть и смириться с тем, что я на почве безмерного счастья заработала себе раздвоение личности. Точнее окончательно усугубила ситуацию. Дальнейший путь прошёл в молчании.

***

В какой-то момент меня вновь вырубило, сознание смазалось и затёрлось, но в себя привёл грудной рокот, не столько яростный, сколько недовольный. Это Принц ругался с кем-то, спустя минуты опознанным мной как уборщик-предатель. Но собственная злоба в этот раз была несколько вялой, будто временный обморок вырвал из моей стылой душонки остатки ярких чувств. Поэтому я только прижалась к холодной ладони еще теснее, стараясь оказать моральную поддержку. Божество явно не было довольно столь скорой встречей. Я, очевидно, тоже не спешила радостно попискивать. —Прочь,—Се Лянь говорил с присвистом и я решила, что он цедит сквозь зубы.—Убирайся. —У меня не было выбора! Ты ведь тоже пошёл на грабёж, потому что иначе не вышло бы?!—Отголосок отчаяния в голосе чужака не вызвал ни сочувствия, ни удовлетворения. Лишь вялую злую насмешку в мыслях. Сказала бы я, где, с кем, в каком количестве и в каких позах видала одного определённого предателя, но пускай уж мои мечты останутся со мной. Глядишь и выйдет когда-то воплотить. За дальнейшими событиями смотрела через такую же пелену глубокого безразличия, проморозившего мои эмоции не хуже собственного холода, что теперь горел на равные с душой. Но уход нежелательного собеседника уловила, как и появление собратьев-горемык — сквозь ткань рукава виднелись вспышки зелёного и голубого цвета, смешанные друг с другом на подобии акварели. И я начала мечтать о том, какие картины можно написать этими красками, сколько оттенков возможно замешать, как всё оборвалось истеричным воем интуиции, ранее невольно игнорируемой. Вздрогнула, в каком-то помешательстве дёргаясь и случайно опаливая льдом — кажется из-за этого родные руки и были так холодны — цепко вцепившимся в меня пальцы Божества. Моим мысленным воплям вторило шипение Се Ляня, не грозное, а испуганное. —Здравствуй, Ваше Высочество.

***