Моя любовь

Подожди минутку!

Я думаю, что оставила свою совесть

У твоей двери, перед входом

Подожди минутку!

Я думаю, что оставила свое сознание в 6-м измерении

      Все на вершине башни начали аплодировать, и все это было бы так красиво и романтично, если бы не взрыв похоти, возникший в центре ее груди и пронесшийся по ней. Ее дыхание участилось а Драко отпрянуть от ее губ, словно обжегшись.       Что, черт возьми, с нами происходит? Его откровенная эрекция назойливо тыкалась в ее бедро, и она непроизвольно застонала, крепко прижимаясь к нему. — Черт, — прохрипел Драко, на мгновение зажмурив глаза, пытаясь взять себя в руки, — что за…       Гермиона осторожно оттолкнулась от Драко и щелкнула палочкой по его брюкам, накладывая на них быстрый гламур. — Думаю, пора возвращаться в поместье, — пискнула она, прочищая горло.       Нарцисса говорила, что магия поместья усиливает их и без того огромное влечение, но это… это было что-то другое.       Словно белый огонь, обволакивающий их связь, превратился в инферно.       Гермиона посмотрела на кольцо, которое ей только что подарил Драко, и увидела, как оно сверкнуло в свете фейерверка.       Неужели оно только что ей подмигнуло?

ОхОхОхОхОхОхО

      — Вставайте, мисс! Пози раздвинула шторы и впустила лучи солнца, заставив Гермиону удивленно зашипеть, когда свет больно ударил ей по глазам. — Давайте, мисс, пора начинать день! — позвала Пози, откидывая одеяла и подставляя руки Гермионы прохладному воздуху, врывающемуся из окна, которое она только что открыла. Гермиона устало приоткрыла один глаз, затем быстро села в постели, когда поняла, что перед ней стоят две незнакомые женщины. — Здравствуйте, мадемуазель Грейнджер, меня зовут Коллетт, а это Рене, — сказала пышногрудая брюнетка среднего роста с россыпью веснушек на бледном лице, указывая на свою худощавую коллегу с медными волосами. Они обе были одеты в одинаковую униформу, очень похожую на ту, в которой она видела у Лезетт и ее коллег в салоне Марго днем ранее. — Мы здесь для того, чтобы подготовить вас! — радостно продолжала Коллетт, держа в руках черное платье-джемпер, которое, как могла только догадываться Гермиона, она выбрала из своего наполовину заполненного шкафа.       Драко потребовался почти час, чтобы взять себя в руки после их поцелуя прошлой ночью, однако, к счастью, второе предложение Драко привлекло большую часть всеобщего внимания, и никто так и не заметил его «проблемы» из-за ее невероятно великолепного обручального кольца и хороших чар гламура. Когда они вернулись в поместье, Драко исчез, и Нарцисса вызвалась сопроводить ее обратно в спальню, где девушка долго принимала душ и сразу же заснула. Она слишком устала, чтобы размышлять о том, что произошло на вершине Эйфелевой башни, и о том, насколько встревожило ее новое кольцо.Теперь, подумав об этом, Гермиона опустила взгляд на свою руку и почувствовала то же самое странное свечение внутри прекрасного фиолетово-голубого камня, странный гул, наполняющий ее кровь и воспламеняющий ее магию.       Что ты?.. — Мадемуазель? — спросила Коллетт с легким беспокойством в голосе, вырывая ее из раздумий. — Да? Эээ… извините, да, с чего нам начать? — пробормотала Гермиона, пристально глядя на веснушчатое лицо ведьмы-брюнетки. — Ваша ванна наполнена, — ответила Рене, отступая в сторону. Откидывая простыни Гермиона издала долгий страдальческий вздох, а затем направилась в уборную, чтобы принять ванную и начать свой день.

ОхОхОхОхОхОхО

      Она уже почти спустилась, когда случилось это. Гермиона еще раз напомнила себе не прикасаться к лицу и не портить макияж, когда ее рука автоматически поднялась, чтобы попытаться протереть заспанные глаза. Как вдруг она зацепилась каблуком за красный ковер, краем глаза замечая как ярко засветилось ее кольцо, и отвела взгляд. Она увидела что Драко стоял в фойе у парадных дверей особняка, беседуя со своей матерью.       Когда Драко поднял глаза, она сделала еще один шаг, и в тот самый момент всё… изменилось. Черно-золотые панели вдоль стен и современная позолоченная мебель в стиле рококо исчезли в мгновение ока, превратившись в небольшое фойе совершенно другого времени. Стены теперь были сложены из валунов и сосновых балок, на каменном полу была разбросана солома. Роскошная мебель исчезла, ее заменили гобелены и факелы вдоль стен, два деревянных стула в готическом стиле с высокими спинками, обитых плюшевыми норковыми мехами, рядом с большим мраморным камином, выполненным в том виде, в каком он был сейчас. В обычных обстоятельствах человека встревожило бы размытое изображение одной комнаты, переходящей в другую, но не это давало ей повод для беспокойства.       Все еще стоящий на том же самом месте и смотрящий на нее Драко… только это был не Драко. Этот облик ее возлюбленного был другим, но в то же время тем же самым. Его новые, средней длины, зачесанные назад серебристо-белокурые волосы были длиннее, доходя прямо до плеч и обрамляли подбородок. Его подбородок, чисто выбритый и гладкий всего секунду назад, теперь густо зарос вдоль точеной нижней челюсти аккуратными жесткими волосами. Серая куртка, черная рубашка на пуговицах с длинными рукавами и серые брюки, которые он носил, были заменены кремовой туникой с вышивкой и черными кожаными бриджами. С одной стороны была перевязь с тяжелым мечом, плотно закрепленным на бедрах, и смертоносный кинжал на противоположном ноге. И в этом странном зале рядом с ним стояла уже не Нарцисса, а высокий угрюмого вида мужчина в роскошной бордово-золотой мантии, с длинными серебристыми волосами, спадающими на спину, которого Гермиона не узнала, и который смотрел на нее так, словно пожалел бы на нее мочи, даже если бы она горела. Тем не менее, у этой версии Драко было такое же выражение лица: глубокое изнеможение, смешанное с вожделением, наполненным желанием. Но затем она снова моргнула, и фойе вернулось в нормальное состояние, но на этот раз Нарцисса и Драко странно уставились на нее.       Что только что произошло?! — Гермиона? Ты слышала, что я сказала, дорогая? — спросила Нарцисса, обеспокоенно приподняв бровь. — Э-э… что? — прохрипела Гермиона, у нее пересохло в горле, когда она снова оглядела комнату, ее обшитые панелями стены и мебель вернулись на свои места. — Насчет Астории — Нарцисса бросила хмурый взгляд на Драко, — Я только что сказала тебе, что написала ей сегодня утром с просьбой нанять ее в качестве твоей помощницы. Гермиона моргнула и снова уставилась на свое мерцающее обручальное кольцо, чувствуя себя так, словно сошла с ума. — Зачем мне нужен помощник? — хрипло спросила она, снова поднимая взгляд на Нарциссу, а затем сглотнула ком в горле. — К сожалению, я не смогу уделить тебе внимание сегодня, поскольку список моих обязанностей не позволяет мне этого сделать. Я уже отправила строителям письмо о реконструкции некоторых… частей поместья, и я нужна для выбора цвета и материала. Хотя я была бы рада, если бы ты присоединилась ко мне, в настоящее время у тебя есть другие обязанности, с которыми Астория может помочь, — объяснила Нарцисса, стряхивая пылинки со своего бледно-розового шифонового платья. — Обязанности? — спросила Гермиона, осторожно спускаясь к подножию лестницы. — Ну, ты все еще не выбрала дату свадьбы, не так ли? И не решила, когда бы вы хотели устроить банкет по случаю вашей помолвки. Нужно выбрать цвета, поставщиков, тему, отправить письма о приеме в министерство и «Ведьмин досуг»… — Почему Драко не может помочь мне с этим? — перебила она, взглянув на него, когда тревога прокатилась по ее телу, и она попыталась не обращать внимания на чудовищную головную боль. Драко смущенно посмотрел на нее. — Я бы с удовольствием… но у меня сегодня встреча. С главой Святого Мунго. Глаза Гермионы округлились, когда она взволнованно улыбнулась ему, на мгновение забыв о своем беспокойстве. — Правда? Они что, хотят сделать тебя Целителем?!       Уши Драко покраснели, когда он засунул руки в карманы. — Я не знаю, что влечет за собой встреча, любовь моя. Возможно, это просто благодарность за мои усилия в битве за Хогвартс… — Ты скромничаешь, дорогой, если бы они хотели поблагодарить тебя, они бы просто написали письмо и никогда не просили бы тебя проделать весь этот путь до больницы, — поправила Нарцисса, слегка улыбнувшись ему. — Мама, пожалуйста, — простонал Драко, вытаскивая черную сигарету и прикуривая ее кончиком пальца, затем сделал небольшую затяжку, — никаких предположений. — Если ты так говоришь, — заметила Нарцисса, вытаскивая сигарету у него изо рта прежде, чем он успел сделать еще одну затяжку, — у тебя и твоего отца одни и те же грязные привычки. Драко раздраженно фыркнул и наклонился, чтобы целомудренно поцеловать Гермиону на прощание, но отпрыгнул назад, когда их губы соприкоснулись, и тот ад предыдущей ночи лишил их дыхания. Гермиона приложила руку к своему быстро бьющемуся сердцу, желая, чтобы похоть, которую она испытывала, утихла, в то время как Драко зашипел и стиснул зубы, поправляя одной рукой планку своих брюк. — Дорогой, с тобой все в порядке? — спросила Нарцисса, ее взгляд метался между ними обоими, когда Драко схватился за свою палочку. — Как никогда, хорошего дня любовь моя, — быстро выпалил он, и прежде чем она успела сказать хоть слово, блондин шагнул в противоположную сторону и аппарировал на месте, а его мать в замешательстве смотрела ему вслед. — Что это было? — спросила Нарцисса, глядя на Гермиону. Гермиона взглянула на свое обручальное кольцо и увидела, как сияние стало ярче, а затем на мгновение потускнело, а гул в ее венах успокоился. Когда она снова подняла взгляд, Нарцисса тоже смотрела на это, нахмурив брови. — Интересно, — это было все, что она сказала, прежде чем Астория влетела в зал через большой камин. На ее красивом лице отразилась широкая улыбка. — Привет, Грейнджер! — взволнованно поздоровалась она, поправляя свои идеальные волосы.

ОхОхОхОхОхОхО

ЗА ТРИДЦАТЬ МИНУТ ДО ЭТОГО

ТАУНХАУС ГРИНГРАСС

— Астория, где мой красный пояс с подвязками? — завопила Дафна с другого конца коридора, распахивая тяжелые дубовые двери в свою спальню, ее пепельно-светлые волосы подпрыгивали вокруг нее. Астория неприязненно посмотрела на сестру и продолжила надевать серьги, бросив ей красный кусочек кружева. — Я так и знала что он у тебя! Прекрати воровать мои вещи! — рявкнула Дафна, подхватывая вещь с пола. — Я ничего не украла, на прошлых выходных ты сказала, что тебе он не понравился, и ты выбросила его в мусорное ведро, — съязвила она, подходя к своему огромному гардеробу и выбирая пару блестящих туфель с ремешками на платформе. — Но я не говорила тебе, что ты можешь их забрать! — закричала Дафна, выбегая из спальни, ее черный шелковый халат развевался позади нее.       Астория усмехнулась, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Ты раздражаешься только потому, что хочешь трахнуться с этим Глоноклоком, и ты думаешь, что все в твоем гардеробе — мусор. К твоему сведению, ему, блять, всё равно, главное, чтобы он мог надрочить свой член достаточно, чтобы хотя бы кончить. — Да пошла ты! По крайней мере, кто-то с настоящим членом хочет заняться со мной сексом! Возвращайся к чтению своих маггловских помоев! — прошипела Дафна, бросая в Асторию старую Напоминалку, но тут же промахнулась и вместо этого попала в лампу. — Культура и разносторонний характер — даже близко не твои качества, Даф, «В этом наша жизнь» всё что угодно, только не помои, ты, некультурная свинья, — спокойно парировала Астория, закатывая глаза, когда Дафна захлопнула за ней двери. Она повернулась, чтобы вернуться в свою спальню и замерла когда заметила Блейза Забини у подножия лестницы. Ее четко очерченная бровь приподнялась до линии роста волос, когда он уставился на нее. Конечно, ее отца не было дома, и ее мать позволяла парню свободно бродить по их дому, чтобы найти ее. Конечно она всегда вела себя как любящая строгая мать перед Нарциссой и высшим обществом, но на самом деле всё, о чем она заботилась, — это джин и ее собственные мальчики-игрушки, а также выдача своих дочерей замуж за самых богатых подходящий чистокровный холостяков.       Вся ее жизнь была обманом. — Глиноклок? Ты сравнила меня с… Глиноклоком? — недоверчиво переспросил он, широко раскрыв свои карие глаза. Астория мгновение изучала его, переосмысливая свою аналогию. Она не была глупой или слепой, она знала, что он чрезвычайно красив, но она была уверена, что под его красивой кожей цвета жженой охры, шелковистыми черными волосами и блаженной улыбкой, не было абсолютно ничего полезного. Она давно поняла, еще до своего совершеннолетия, что он не стоит ее времени и хлопот.       В любом случае, не так, как кто-либо другой.… — Ладно, прости меня, это оскорбительно для гребаного Глиноклока, — бросила она в ответ, перекидывая волосы через плечо, когда возвращалась в свою спальню, не потрудившись закрыть двери. Она проигнорировала тяжелые шаги на лестнице и продолжила расхаживать по своей спальне, откинув в сторону черный полог, закрывавший ее кровать, схватила сумочку и запихнула туда волшебную палочку и остальные вещи. — Почему ты меня так сильно ненавидишь? — раздался низкий голос с порога, отчего что-то скрутилось глубоко у нее в животе. Астория медленно подняла глаза, окидывая взглядом его хорошо сшитый темно-серый костюм, и темно-синюю рубашку, расстегнутую ниже ключиц, открывающую вид на грудь. Подняв взгляд выше она наткнулась на выразительные каре-зеленые глаза парня. — Ты должен быть мне небезразличен, чтобы ненавидеть тебя, Блейз, — фыркнула она, продолжая складывать свои вещи в сумочку. — Это что, признание? — он попытался, и в его голосе прозвучала нотка нерешительности. — Нет, это отказ, — холодно заявила она, схватила туфли на каблуках и села в кресло, чтобы надеть их. Блейз изучал ее с минуту, и на секунду ей показалось, что она, возможно, ошиблась в своих предыдущих предположениях о его интеллекте.       Наконец, он выдохнул. — Знаешь, что я думаю? — О, оно думает? — Астория усмехнулась, натягивая вторую туфлю. — Я думаю, ты хочешь меня, — протянул он, игнорируя ее предыдущее заявление. — И вот тут-то твои расчеты дали сбой и подорвались в этой едва функционирующей префронтальной коре, Блейз… — Я думаю, ты так сильно хочешь меня, что это выводит тебя из себя, — продолжил он, и когда она подняла глаза, чтобы рассмеяться ему в лицо и уязвить его еще одной репликой, слова быстро замерли у нее на языке, когда она встретила этот темный взгляд, наполненный песчаным жаром и обещанием чего-то, чему она не могла дать название. Она сглотнула, а Блейз у дверного проема так и не сдвинулся со своего места, засунув руки в карманы, продолжая испепелять ее взглядом, как гребаный египетский бог. — Ну? — он поддразнил ее, медленно растягивая губы в улыбке, — Нанеси мне еще один удар, скажи, что я неправ.       Астория попыталась скрыть, что сглотнула, и опустила подбородок к груди. — Ты ошибаешься. Блейз издал короткий смешок, отклоняясь от двери, чтобы выпрямиться. — Тогда ты докажешь это? Она приподняла бровь в ответ на его вызов и прищурилась. — Как? — Поцелуй меня, — ответил он, глядя на нее с лукавой усмешкой. — Отличный шанс, — усмехнулась она, поднимаясь на ноги и направляясь через комнату к камину. — Похоже, я был прав, — рассмеялся он, переступая порог ее спальни, — ты действительно хочешь меня. — В твоих снах, — это было все, что она смогла бросить в ответ, отчаянно пытаясь игнорировать его присутствие, пока искала свою баночку с летучим порохом. Нарцисса попросила ее помочь Грейнджер с планированием свадьбы и познакомить ее с ожиданиями общества, и она полностью намеревалась это сделать. Ей нетерпелось поговорить с ведьмой, которой она теперь так восхищалась после всего, что случилось на войне, которой она так хотела помочь, но родители помешали ей это сделать. — Тогда докажи это, я поцелую тебя, и если ты не отреагируешь, я буду знать, что ты действительно такая скромница, какой искренне притворяешься, — продолжил он, не двигаясь с места, — но если ты ответишь… Астория приостановила свои поиски, оглянувшись на него. — Если я отвечу? Этот тлеющий взгляд вернулся, песчаная буря завихрялась вокруг его зрачков. — Тогда, — медленно начал он, обнажив ровные белые зубы, выговаривая каждый слог так медленно, что она чувствовала это всем своим существом, — клянусь, я заставлю тебя умолять меня вышибить нахальство из твоего дерзкого, блестящего ума. Астория почувствовала, как жар распространился по ее телу с головы до ног, зная, что ее предательское лицо вспыхнуло.       Блятство. — Итак, ты согласена? — сказал Блейз, скрестив предплечья на груди и терпеливо ожидая. Она поколебалась минуту, зная, что, возможно, обматерит себя позже, если согласится, но в конце концов ее гордость победила, поэтому она бросила свою сумочку на кровать и вызывающе подошла к нему, готовая доказать, что он неправ. — Тогда сделай это. Поцелуй меня, но я не могу обещать, что не наброшусь на тебя, — прошипела она, свирепо глядя на него снизу вверх. Блейз ухмыльнулся и наклонился вперед, касаясь кончиком пальца ее подбородка, чтобы приподнять ее лицо. Он запустил руку в ее волосы, а затем больно дернул ее голову назад, заставляя посмотреть в глаза, когда он прикоснулся губами к ее губам. И, черт возьми, она, черт возьми, проиграла. Блейз провел языком по уголку ее рта и медленно раздвинул ее губы, скользнув языком в ее рот, томно обхватывая его, массируя и горячо двигаясь, пока не заставил непроизвольный стон подняться по ее гортани и проникнуть в его собственный рот. Она больше не ощущала своих ног, она таяла, как гребаный рожок мороженого на горячем асфальте, и все, что она знала, это то, что ей нужно быть ближе, ей нужно чувствовать его еще ближе. Блейз втянул воздух и обнял ее за талию, когда ее напряженное тело обвилось вокруг него, крепко прижимаясь к его торсу, ее слабые лодыжки отказывались держать ее, заставляя ее обвить руками его шею, когда она поцеловала его глубже и закинула колено ему на бедро, прижимаясь к его паху. Блейз быстро двигал руками, сжимая и разжимая ее зад, прижимаясь к ней и посылая мурашки вверх и вниз по позвоночнику. Она начала впадать в отчаяние, внезапно почувствовав, сколько слоев одежды разделяло их, и начала дергать его за куртку, испытывая потребность сорвать с него всё прямо сейчас. Но как только она начала сбрасывать ее с его плеч, он убрал руки с ее ягодиц и схватил за руки, мягко отстраняясь. Он одарил ее своей понимающей самодовольной ухмылкой, и это было так, словно кто-то окунул ее в ледяную воду. Она не смогла остановить руку, которая размахнулась и влепила ему хлёсткую пощечину, громкий треск разнесся по ее комнате. — Если ты еще когда-нибудь побеспокоишь меня своими детскими глупостями, Блейз Забини, я заколдую твои яйца так, что они превратятся в гангрену, — прошипела она, чувствуя удовлетворение от шока, отразившегося на его растерянном лице. Не говоря больше ни слова, она вернула свою одежду в прежнее состояние, провела пальцами по волосам и схватила сумочку с кровати, прихватив по пути летучий порох. Затем, нацепив на лицо фальшивую улыбку, она бросила порошок в огонь, назвала пункт назначения и практически вбежала в пламя.

ОхОхОхОхОхОхО

      Она, должно быть, выглядела измотанной до полусмерти. Вот и все, подумала она позже, прокручивая в голове свой утренний промах на лестнице и просматривая календарь, который Астория увеличила над столом в кабинете Драко. Нарцисса ушла вскоре после прибытия Астории, и, несмотря на ее унижение из-за того, что она еще не знала, где что находится во всем чертовом поместье, она вызвала Пози, найти кабинет. Она покраснела еще больше, когда Пози спросила, какой именно, а Гермиона не знала, что ответить.       Было больше одного гребаного кабинета?! К счастью, Астория ответила за нее и попросила «Кабинет Драко», на что Пози, в свою очередь, повела их к бывшему кабинету Люциуса. Она щелкнула пальцами и оставляя им горячий завтрак из блинчиков, бекона, сосисок, яичницы-болтуньи, свежевыжатого апельсинового сока, яблочного сока и кофе, разложенный на столике у окна напротив двух кресел, обращенных к письменному столу. — Так о каком дне ты думаешь? — спросила Астория, накалывая сосиску на кончик вилки и жуя ее, когда наклонилась, чтобы посмотреть на июнь. — Я не знаю…какой день был бы лучшим? Я не хочу мешать чьим-либо планам, разве Нарцисса вчера не упоминала что-то о черно-белом гала-концерте? — ответила Гермиона, откусывая кусочек блинчика с черникой. — Ну, это вечеринка по случаю твоей помолвки, честно говоря, она должна состояться до Черно-белого гала-концерта, потому что тебя нужно должным образом представить обществу как будущую жену Драко. Праздничный вечер Нарциссы обычно проходит в начале июня, перед началом свадебного сезона. Это традиция, пожертвования школам волшебства и благотворительному фонду Святого Мунго, и это способ отпраздновать возвращение ее сына домой, — объяснила Астория, кладя вилку на тарелку и просматривая следующий месяц. — Значит, у нас это будет до ее гала-концерта, — пожала плечами Гермиона, на самом деле ей было все равно. — С этим тоже есть проблема, — заметила Астория, приподняв бровь и оторвав взгляд от календаря. — Какая? — спросила Гермиона, задаваясь вопросом, не слишком ли поздно избавить себя от страданий. — Вечеринку по случаю помолвки, подобную вашей, невозможно спланировать за несколько недель, может пройти середина июня, прежде чем все детали будут улажены, а ваша свадьба должна состояться вскоре после этого. Неприлично быть помолвленным так долго после вечеринки, — объяснила она, усаживаясь в одно из кресел с черным ворсом. Гермионе больше не было дела до ее дурацкого макияжа, она провела рукой по лицу и раздраженно фыркнула, когда посмотрела на свою руку и увидела, что косметика была зачарована, чтобы оставаться на месте. — Так какие же, черт возьми, у меня есть варианты? — она вздохнула, наблюдая, как та смотрит на календарь. — Что ж, — начала Астория, покусывая нижнюю губу и переключаясь между страницами, — похоже, сначала тебе придется посетить Черно-белый гала-концерт, люди будут немного обижены, что тебя еще не представили должным образом как его невесту, но это просто, хотя одна вещь тебе точно не понравится, — ответила Астория, отбрасывая свои длинные черные волосы на противоположное плечо и поигрывая амулетом в форме луны на шее. — И что же? — спросила Гермиона, ссутулившись в своем кресле. — Ты будешь представлена самостоятельно, а не как невеста Драко, — неловко сказала она, откладывая календарь, чтобы посмотреть на нее, — Это уместно только до вечеринки по случаю вашей помолвки, когда о вас официально объявят. Гермиона почувствовала, как пар чуть не повалил у нее из ушей. — Ты хочешь сказать, что девушки смогут открыто флиртовать с ним прямо у меня на глазах, как будто я просто соперница? Астория слегка поморщилась от выражения ее лица. — К сожалению. — Ни в коем случае, — прошипела Гермиона, ад в ее груди разгорелся до сверхновой. — Грейнджер, у тебя действительно нет выбора, мы не можем так быстро спланировать вечеринку по случаю помолвки, имея на это так мало времени… — Тогда, блять, давай не будем приглашать все общество, пригласим, половину! — Это не так работает, все сливки общества должны быть приглашены для официального представления, в противном случае это означало бы пренебрежительное отношение к элитам… — Тогда к черту элиту! — закричала Гермиона, почти вскакивая со стула. Астория спокойно уставилась на нее, рассматривая так, словно это был код, который им нужно было взломать, затем понимающе улыбнулась ей, закинув ногу на ногу. — Действительно, Грейнджер. Я полностью с тобой согласна. Но у меня сложилось впечатление, что ты хотела бы вписаться в общество? Гермиона выдохнула и откинулась на спинку стула, опустив взгляд в пол. — Да. — Тогда нужно сделать все правильно. Я не имею в виду, что тебе это должно нравиться, на самом деле я надеюсь, что, когда все закончится, ты выбьешь всё дерьмо из каждой из этих кровососущих шлюх, — исправилась Астория, делая глоток кофе, — но до тех пор мы должны соблюдать приличия и сохранять трезвый рассудок. Гермиона снова посмотрела на нее, устремив на нее странный взгляд. — Ты… не такая, какой я тебя себе представляла.       Астория фыркнула в свою чашку, ставя ее обратно на блюдце. — И какой же ты меня себе представляла? — Я не знаю… Злобной? Недовольной тем, что я украла чистокровную перспективу, — бросила она, оживленно хлопая в ладоши, — Более… женственной? Астория откинула голову назад и рассмеялась, поставив свою чашку на край стола между ними. — Я кто угодно, только не леди Грейнджер. — Ты говоришь как человек который знает все тонкости, — проговорила Гермиона, приподняв бровь, — Как ты не…? — То, что я образованна не делает меня леди, — вставила она, и ее фиалковые глаза вспыхнули, — Я не согласна с идеалами чистокровных, и я так же категорически отказываюсь держать рот на замке по этому поводу. Последнее — включает в себя способность вести себя должным образом и игнорировать страдания других, в то же время добиваясь выполнения своих личных задач, что, вкратце, является учебником этикета чистокровной леди. — Так… значит ли это, что Нарцисса не леди? — спросила Гермиона, удивленная ее признанием. — Это ты мне скажи. Разве Гарри Поттер не утверждал, что она помогала вам в войне? Или «Ежедневный пророк» распространил ложь? — Астория склонила голову набок. — Нет, это была правда. Астория усмехнулась. — Тогда под этой женственной натурой она скрывает еще более мощное оружие. Анархизм. — Тогда зачем все это делать? Зачем идти в ногу с обществом, если ты не веришь него? — Гермиона нахмурилась. — Потому что здесь замешано нечто большее, чем она сама. Титул ее сына и законный ключ к его семейному богатству. Она должна соблюдать приличия, Грейнджер. Гермиона почувствовала, как головная боль пульсирует в висках, когда она снова посмотрела на календарь. — А ты? Астория мгновение изучала ее. — Я не поддерживаю что-либо подобное, если это не играет мне на руку. — Как? — Дав мне шанс познакомиться с человеком, которым я восхищаюсь, — призналась она, снова беря календарь и устраивая его у себя на коленях. — Я думаю, то, что вы сделали на войне, было гениальным, я действительно хотела бы быть там, чтобы помочь.       Гермиона покраснела. — Я на самом деле не… — Пожалуйста, не будь такой скромной. Ты вломилась в Гринготтс и оседлала гребаного дракона, ты освободила сотни магглорожденных из министерства, ты сражалась на дуэли с Лестрейндж и победила, ты сбиваешь с толку!       Гермиона покачала головой, отводя глаза от похвалы Астории. — Такие подвиги не остаются без последствий… Прежде чем Астория успела спросить, она приподняла рукав своего платья, проведя по нему рукой, чтобы убрать чары, которое она обновляла ежедневно. Слабые глубокие белые линии неровными буквами разбегались по ее предплечью, ярко показывая то, что Драко не смог исцелить от этого проклятого лезвия.

ГРЯЗНОКРОВКА

      Рот Астории открывался и закрывался, как у рыбы выброшенной на берег, ее лицо побледнело, когда она уставилась на шрам, затем снова перевела взгляд на Гермиону, ее взгляд затуманился. — Это несущественно, — прошептала Гермиона, опуская рукав и восстанавливая чары, когда взяла календарь из рук Астории и изучила одну дату, — Восемнадцатое июня, суббота… для вечеринки по случаю помолвки, неплохая дата. Она проходит в середине июня и дает место для гала-концерта Нарциссы. Свадьба может состояться через две недели после этого, в начале июля… Второе июля будет датой моей свадьбы.