your math makes me a mess

Он слышит звук вечеринки ещё издалека. Раскошелился, вызвал себе такси, чтобы не выглядеть совсем хуево, приехав на автобусе. На входе его пропускают, когда он осмеливается соврать, что по приглашению Пак Чимина. Хотя, строго говоря, это не совсем враньё. Он ловит на себе парочку взглядов. На удивление, люди смотрят без отвращения, скорее, просто заинтересованно. Видимо, он не так уж и плохо выглядит. Чонгук думает, что ему сначала надо бы немного выпить, хотя в нем и так достаточно соджу, но после он видит впереди… его. Его силуэт нельзя ни с кем спутать. Чонгук решается. Он подходит со спины, плечом отталкивая парня, пытающегося его опередить. Рука ложится на живот, обнимая сзади. — Привет. Чимин вздрагивает, когда кто-то пристраивается сзади. Это привычно, но все же немного пугает. Отводит руку назад, обхватывая чужое бедро и прижимая к себе. — Мы, кажется, здоровались, нет? — ему даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто там. Человек, от которого не пахнет дорогим одеколоном и который смущается даже вида голой груди. Чимин обводит взглядом толпу, замечая, что никому нет до них дела. Половина из них уже обкурены или вусмерть пьяны. Чимин и сам нетрезв. На ясный ум он бы ни в жизнь не позвал ботаника к себе. Но у него почему-то просыпается дикое желание, когда он вспоминает те мгновения в туалете. Потные ладони Чонгука, испуганные от незнания глаза. Чимин для него словно задачка, которую он никак не может решить, но продолжает пытаться. — Пришёл просто поздороваться? — поворачивает и приподнимает голову, утыкаясь носом в подбородок. Он приглушенно хихикает, разворачиваясь в кольце рук. — Может, хочешь мне что-то предложить? — притворно дует губы, наклоняя голову. — Я не хочу ночевать на улице. Укладывает руки на его плечи, разглаживая ткань поло. Ему даже лестно, что тот так старается, наряжается для него. Он смотрит поверх плеча, замечая шокированное лицо Тэхена. Пожимает плечами, улыбаясь и прижимаясь ближе к телу Чонгука. Он ещё тогда, в туалете, заметил, какая у него твёрдая грудь. Видимо, не зря таскал мешки в своей деревне. Чонгук не может сдержать улыбку, когда Чимин вертится в его руках. Он такой маленький, такой вредный, такой красивый и очень, очень желанный. Чонгук снова наклоняется, оставляя лёгкий чмок на его носике. Но да. Пригласить Чимина ему некуда. Только если в общагу, но там… ну, далеко не люкс. Но Чонгук замечает, как на них начинают поглядывать обдолбанные богачи, и опускает руку, чтобы переплести их пальцы. — Мин-а, если не хочешь стать сенсацией на всю школу, то предлагаю попробовать кое-что экзотичное. Со мной, — Чонгук находит его взгляд, смотря глаза в глаза. — Поедешь со мной? Чимин немного теряется, когда получает невесомый поцелуй, но берет себя в руки, мысленно соглашаясь с Чонгуком. Он и сам стал замечать, как многие вокруг начинают поглядывать на их пару. Чимин и до прихода Чонгука вниманием обделен не был, а тут… — Ладно, главное, чтобы не на велосипеде. Уходя, он снова встречается взглядом с Тэхеном и, послав воздушный поцелуй, выходит из дома.

***

Чонгук уже прикинул, что следующий месяц будет жить на воде и рамене. Но он не мог позволить себе повезти Чимина до общаги на автобусе или позвать пойти пешком. Пришлось вызвать такси. Он и так вызвал «комфорт»-класс, хотя все равно видел, что Чимина такая машина не удовлетворила. Всю дорогу Чонгук обнимал его за талию, уложив Чимина спиной на свой бок. Интимно. Он такой маленький? Ладони Чонгука хватает, чтобы перекрыть весь его животик. Водила пялился. На Чимине действительно откровенный наряд, поэтому Чонгуку хотелось сразу показать, что он… ну, типа занят. На эту ночь это действительно так? Ему не верится. Что вообще происходит. В общаге… стремно. Уже поздно, почти все спят. Даже коменда. У Чонгука получается провести Чимина так, чтобы их никто особо не заметил. В его комнате не прибрано, но Чонгук не особо грязнуля, так что в целом… приемлемо. Чистенько. Но стыдно, пиздец. Чонгук предлагает Чимину сесть на его кровать. — Эм. Мин-а? — он привлекает его внимание, отвлекая от рассматривания своей комнаты. — Хочешь чай? Или соджу, у меня чуть-чуть осталось? Чонгук смотрит на Чимина и охуевает. Он. Самый богатый, красивый, популярный и сексуальный парень сидит в его общажной комнате. В своём этом прозрачном платье. Чонгук… Боже, дай ему сил. В такси Чимин был… Немного не в своей тарелке. Салон внутри выглядел, мягко говоря, не очень. Но он видел, что Чонгук заказал не эконом, и уже за старания можно было поставить плюсик. Уже в чонгуковой комнате садится на кровать, осматриваясь вокруг. Да, именно то, что он и ожидал. Подростковая комната с плакатами и парой носков на полу. Он надеется, что не подцепит тут ничего… — Соджу? Мальчик пьёт? — усмехается Чимин, упираясь назад руками в кровать. Он склоняет голову к плечу, смотрит на стоящего Чонгука, а после переводит взгляд обратно на стену с плакатами. И что он в них нашёл? Чонгук нервно сглатывает. Почти обнаженный Чимин сидит прямо на его кровати, смотрит так… испытующе. Дай бог здоровья ему и его члену, который дёргается только от одного его вида. Что дальше?.. За сегодня произошло слишком много. Слишком резко Пак Чимин оказался в его жизни. — Ну, да. Я, правда, больше люблю колу, но мне нужно было набраться… — он опускает взгляд на практически ничем не прикрытую грудь, после — на ноги, — Смелости. — И как сейчас с твоей смелостью? Чимин сгибается и снимает туфли, отставляя в сторону. Сжимает ладонями стопы, уставшие от обуви. Он поднимается с кровати и подходит к стене, рассматривая картинки. — Тебе пять? Или в чем прикол? — проходит дальше, к столу. Там проводит пальцами по полочке с фигурками. Все в этой комнате, каждая деталь кричит «я девственник и дрочу на черную вдову». Он подходит к фотографии в рамке, на которой изображён Чонгук со времен школы, и усмехается с его очков и штанов с подтяжками. — Так смешно, что даже мило. Чонгук опускает взгляд в пол, рассматривая свою обувь. Ну да. По его комнате легко понять, что у него не то что секса, даже отношений никогда не было. И вроде как не планируется. Хотя, Чимин тут… не просто плакаты и фигурки рассмотреть пришёл. Он настолько идеальный, что не вписывается в картину мира Чонгука. Но он, почему-то, здесь. — Ты ведь… — он прокашливается, — ты ведь здесь не для того, чтобы надо мной посмеяться? Он ловит Чимина за локоть, чтобы посмотреть ему в глаза. Чимин пьян, по нему видно. Чонгук не хочет совершать ошибок. — Это, — он кивает в сторону плакатов, — не твой уровень. Ты можешь сказать мне, если хочешь поехать домой. Я вызову такси. Акт благотворительности может быть завершён на этом. Какая-то частичка гордости в нем решила выбраться наружу. Чонгуку хочется, чтобы он не был зверьком для потехи. Что-то в глазах Чимина подсказывает Чонгуку, что он останется. Но во всем остальном Чонгук уверен — Чимин бы не стал разменивать своё время впустую. Чимин вспоминает те слова, сказанные Тэхену. Глаза Чонгука, когда он впивался в его грудь губами. Ему хочется ощутить это снова. Это чувство принадлежности к чему-то, а не приложения. Что кто-то правда наслаждается, а не пользуется случаем. — Ты отпустишь, если я это скажу? — разворачивается к нему полностью. — И какой тогда уровень — мой? Отсасывать в туалете? Трахаться в дорогой машине за то, что меня в неё пустили? Он понимает, что его уже несет. Пьяный мозг снова решает вывалить все на ближайшего, поэтому Чимин усилием воли себя останавливает, лишь бы не дать ещё большей слабины. Уж что-что, а жалости от Чонгука ему точно не надо. Его самого бы кто пожалел. Ему нужно что-то сделать. Как-то перевернуть ситуацию, чтобы тот не начал копаться в его голове. Чимин решает поступить как всегда. Предложить себя. Он свободной рукой спускает лямку платья с плеча, обнажая половину груди. Чонгук даже не переводит взгляд на грудь, продолжая смотреть Чимину в глаза. Он понял. Он что-то понял, но вот что — ему нужно время, чтобы разобраться. Оно у него будет. А сейчас… Он хочет как-то дать понять Паку, что тот для него — не трофей. Не дорогая цацка, до которой он добрался, чтобы пару раз насадить на член (он даже не уверен, как это делать-то). Чимин — что-то похожее на мечту, добившись до которой, Чонгук не остановится. Он будет оберегать. Будет гордиться. Будет ценить. — Твой уровень — быть самым важным, самым дорогим. Не в плане денег, — Чонгук отпускает руку Чимина, давая ему возможность уйти, если он хочет. — Поверь мне, будь у меня хотя бы половина того состояния, что есть у твоих друзей, ты все равно был бы самым дорогим, что я… что я хотел бы иметь. Он укладывает руку Чимину на шею, чуть-чуть сжимая ее сбоку. — Я хочу научиться. Хочу научиться тебе соответствовать. Хочу делать твои дни и ночи лучше, — он нагибается, говоря практически губы-в-губы. — Ты мне позволишь? Ты хочешь этого? Он прикасается к губам. Почти. — Меня? Возможно, Тэхен был прав, и алкоголь заставляет его быть слишком чувствительным. Он ощущает, как глаза начинают слезиться. Последнее, что он хотел бы — расплакаться в какой-то общаге. Вытягивает шею, когда чувствует на ней ладонь и смотрит на Чонгука. Он смотрит. Мечется взглядом по всему его лицу. Не видит и капли смеха. Ему хочется как-то отшутиться, увильнуть, но в голову ничего не идёт. Даже его /рабочая/ стратегия больше не работает. Может, надо было сразу раздеться полностью, а не мелочиться? — Надеюсь, ты понимаешь, что говоришь, — шепчет он, буквально на миллиметр приближаясь и обхватывая его губы. Чонгук целует в ответ не резко, но глубоко и сильно. Он жмурится в поцелуй, потому что, Господи, он так этого хотел. Чувствует что-то похожее на доверие, цепляется за это, не собираясь отпускать. Обеими руками обнимает Чимина за талию, прижимая грудью к себе. — Ты не представляешь, — запыхавшись, он продолжает шептать в губы, — как часто я говорил это тебе в своей голове. Он целует снова и, опустив руки по талии вниз, подхватывает Чимина под бёдра, поднимая. Он такой лёгкий. — Я так мечтал о тебе, Мин-а. Ночи не хватит, чтобы описать, как сильно я хотел забрать тебя у всех… них. Ему слишком много. Слишком много слов, чувств, которые Чонгук буквально извергает на него. Он не готов. Чимин обхватывает его торс ногами, цепляясь за плечи. В голове у него крутится лишь «помолчизаткнись». Он всегда пытался добиться чьего-то признания, а сейчас, столкнувшись с искренним влечением, пугается. Зачем пытаться добиться настоящей любви, когда можно отдаться и получать комплименты о своём теле? Он работал над этим: сидел на диетах, занимался в зале, чтобы слышать о том, какой он прекрасный и красивый. И он это слышал. Каждый раз, когда завлекал нового парня, слушал оды о своём теле. А сейчас на него вываливают свои… Чувства? И ему хочется спрятаться. Он ведь ничего не делал для этого, никак не работал, чтобы получить расположение Чонгука. Почему? — Ты, мне кажется, что-то писал про сиськи. Не теряй время на разговоры, — запускает одну руку ему в волосы, надавливая и приближая к своему телу. Чонгук улыбается. Конечно, он здоровый молодой пацан, его организм работает отлично. Член уже налился и прилично выпирает, но он просто не может. Не может оторваться от Чимина, от его потрясающе растерянных глаз и надутых пухлых губок. Он целует его сначала в подбородок, потом в губы. Несёт его к кровати, на которую укладывает бережно, как фарфорового. — О, да. О твоих сиськах я мечтал не меньше. Но ты не ответил ни на один из моих вопросов, — Чонгук нависает сверху, опираясь на одну руку, а второй медленно стягивает вторую лямку, чтобы обнажить грудь полностью. Его привлекательные маленькие соски стоят, Чонгук быстро облизывает губы. — Выбери один, и я, может быть, отвечу, — улыбается Чимин, призывно прогибаясь и выпячивая грудь. Честно признаться, он бы не подумал, что Чонгук такой сильный. Что с лёгкостью сможет таскать его и держать на руках. Да, Чонгук слишком много говорит, мыслит Чимин. Слишком много думает. За весь вечер он делает все слишком. Какой раз он сравнивает его с предыдущими и… Не может найти ни одного сходства. Для него слишком ново это. А все новое, как правило, пугает. Чонгук целует шею Чимина, думая. На какой вопрос он хотел бы услышать ответ? И хотел бы он знать этот ответ? Поцелуями он спускается ниже, к ключицам, прикусывая одну. Зализывает укус, стараясь сдержать стон. Чимин такой мягкий. Так извивается под его руками. Такой… податливый. Чонгук не уверен, что ему нужно делать, чтобы Чимину было хорошо так же, как Чонгуку, когда он просто… рядом. Кажется, это тот самый вопрос. — Ты позволишь мне… Научиться? Поможешь мне? Я хочу все сделать правильно, — он опускается поцелуями на грудь, сильно втягивая воздух носом. Пиздец. — Хочу сделать с твоими сиськами все, чтобы тебе было приятно. Как только Чонгук начинает спускаться, он снова запускает пальцы ему в волосы. Это уже какая-то привычка. Он словно гладит его по голове за отличную учёбу, поддерживая и говоря «умница, ты все делаешь правильно». Он решает не ехидничать, когда слышит его. Но не удерживается от шутливого: — Это уже два вопроса. Кто из нас математику решил — ты или я? — ерзает, спуская платье ещё ниже, насколько то позволяет. И что ему говорить-то? Все просто засовывали свой член побыстрее и… В общем-то все. — Просто… Делай, что чувствуешь, — ему кажется, будто это вырезка из слезливой мелодрамы, но именно это приходит сейчас в голову. Чонгук смотрит Чимину в лицо, снова не сдерживая улыбку. Он такой, пиздец, счастливый. Чонгук целует Чимина в нос и снова поцелуями спускается к груди. Сложив руки L-изгибом, прижимает сиськи друг к другу, поднимая их. Соски стоят вверх, Чонгук не может удержаться. Он опускается ртом на один, второй начиная прокручивать между пальцев. Языком водит по соску вверх-вниз, из стороны в сторону, покусывая и посасывая. Вскоре он перемещается на второй. Он сжимает свободную грудь всей ладонью. Она так прекрасно помещается в его руки. Он массирует, жмёт, перекатывает плоть между пальцев, постанывая. Ему хочется Чимина сожрать. Чимин прикусывает губу, подбадривающе сжимая его волосы. — Мгм, вот так, — шепчет, смотря на Чонгука. — Блять… Мин-а. Ты можешь… Я могу снять с тебя платье? Чимин расстраивается, понимая, что придётся оторваться. — У меня там… Там сзади молния, — он юрко переворачивается на живот под крупным телом, уже скучая по теплоте рта. Чонгук рвано выдыхает, когда Чимин вертится. Он опускает руку на талию, проходясь ею сверху вниз. — У тебя потрясающие изгибы, — Чонгук решает, что будет озвучивать каждый свой восторг. Или делает это на автомате, он не совсем отдаёт отчёт своим действиям. Молния поддаётся не сразу, но в итоге он расстёгивает платье полностью так, что ткань ложится по обе стороны от (почти полностью) обнажённого тела. Чонгук прижимается грудью к его спине, не в состоянии выдержать открывшейся вид. Он представляет, как красиво сдавились сиськи, прижавшиеся к кровати. — Что ты со мной делаешь, — шепчет в шею. Чуть влажная ладонь Чонгука на теле словно обжигает, а когда тонкая преграда исчезает, и он прижимается, накрывая, Чимин чувствует себя словно в ловушке. И ему нравится. Он отрывает таз от кровати, вжимаясь задницей в его пах. Чимин ещё тогда рукой прочувствовал размеры и сейчас убеждается, что, видимо, его айкью не самая значимая цифра в теле, достойная гордости. Если бы он знал, что здесь скрывается такое, то и вправду позволил бы залезть под юбку на математике. — Я пока ничего не делал, — мяучит он, поворачивая голову набок. Соски трутся о колючий плед, что немного неприятно, но терпимо. Может, стоит подарить ему новый мягкий пледик? Чимин обрывает себя, смущенный своими мыслями. О чем он думает вообще? Надо просто трахнуться и забыть о Чонгуке. — Сними уже эту футболку, — выдыхает Чимин. Чонгук жмурится, когда тот прижимается задницей к его члену. Он готов поклясться, что чуть не кончил в этот момент. Уже. О нет. Он же не может и минуты продержаться. Он же девственник. А Чимину наверняка нужно больше времени. Какой позор. Чонгук решает до последнего держать свой член вне зоны доступа и посвятить все своё время Чимину и его удовольствию. Но футболку снять, пожалуй, может. Что он и делает. Чонгук откидывает поло в сторону, не задумываясь о его стоимости и сохранности. Самое дорогое и так уже лежит под ним. Он прижимается голой грудью к спине, протискивает руку Чимину под живот, снова переворачивая его лицом к себе. Ртом опять опускается на чутка набухший сосок, зажимает его зубами и легонько тянет на себя. Второй рукой крепко держит за бедро. — Мне достаточно того, что ты сейчас здесь, со мной. Чимин мысленно выдыхает, когда разворачивается обратно. Ему отчего-то очень радостно видеть лицо Чонгука. Особенно на своей груди. Все эти слова будто проходят прямо через него. Чимин укладывает руки ему на спину, бессознательно потирая и почесывая кожу. Он ловит какое-то умиротворение, лёжа вот так. Его всего обласкали, как физически, так и морально. Сопит и шипит, чувствуя зубы. Немного поворачиваясь в сторону и предлагая другой сосок. — Расскажи, как тебе нравится, — его голос слишком тих, даже причмокивания Чонгука перекрывают шёпот. Чонгуку многого не надо — дай сиську, и он займёт себя на полчаса. Может, на час. Может, больше. Ему всегда будет мало. Стать зависимым так легко в наше время. Чонгук зализывает укусы, чмокает, водит языком то широко, то едва задевает сосок только кончиком. Не остановиться. — Очень. Мне очень нравится, — его разум затуманен остатками алкоголя и обожанием. Он мнёт бедро, перебираясь ладонью на ягодицу. — Я могу рассказать, как я представлял это… я, — он запинается, понимая, какую грязь сейчас собирается рассказать, но решает продолжить, — Я представлял, как беру тебя на том самом столе в столовой. Как медленно раздеваю у всех на глазах, снимаю все, кроме твоей юбки. Ты бы знал, как она каждый раз сводила меня с ума. Я бы разложил тебя на этом столе прямо во время перерыва, перед всеми теми, кто трахал тебя в этой школе. Чтобы они все увидели, что у них больше никогда не будет этой возможности, — он шепчет, прерываясь на укусы и засосы. Небольшие розовые следы начинают появляться на коже вокруг сосков. Стон Чимина больше похож на какой-то писк, но он ничего не может с собой поделать, слушая это. Он разводит ноги шире, одну закидывая на Чонгука, чтобы тому было удобнее сжимать его задницу. — Тише, не переусердствуй. Не хочу следов, — мягко произносит, проводя ладонью по его волосам. Они мягкие и гладкие, легко скользят между пальцами. Он ощущает, как из него течёт. Как живот резко сокращается от импульсов возбуждения, а ноги по рефлексу норовят сойтись. — Хорошо, представь тогда, как я в следующий раз надеваю юбку. И тот топик с бантиками… Нет, другой, с той пуговицей, — он сам начинает представлять это, даже как-то слишком ярко и осязаемо. — Мы садимся на первую парту у Кана, прямо напротив. И как только он отворачивается к доске, твоя рука тут же скрывается у меня под юбкой. Там уже так мокро, что все вокруг слышат, как ты толкаешь пальцы внутрь, — опускает руку поверх своего белья, растирая мокрое пятнышко. — А потом ты все-таки, как и обещал, съедаешь меня прямо на глазах у всех, — хнычет Чимин. Чонгук ластится под руки Чимина, как песик. Ему хочется, чтобы Чимин делал так почаще. Толкается бёдрами в кровать, неосознанно желая получить нужное трение и шипит Чимину в грудь. Он зарывается лицом в сиськи, целуя между ними. У него не хватает терпения. Поцелуями начинает спускаться вниз по подтянутому животу и замечает пальчики Чимина на его киске. О нет. — Хочешь сказать, что твоя девочка так намокнет от моих пальцев? — Чонгук прижимается щекой к животу, рукой сжимая ягодицу и оттягивая ее в сторону. Он видит, как ткань от трусиков впивается в плоть, оголяя половую губу. — Мин-а… я хочу ее попробовать. — Блять, Чонгук, — его тон плаксивый от нетерпения. Почему он вообще спрашивает? — Пожалуйста? — он кладёт ладони на свои сиськи, сжимая и пощипывая. Ему хочется извиваться, как уж на сковороде. Он готов уже был начать тереться об ногу Чонгука, но сдержался. Очень сдержался. — Пожалуйста, попробуй, — снова просит. Чонгук видел в порно, как люди умеют снимать трусы только зубами. Он хотел бы попробовать, но боится потерпеть полное фиаско, так ещё и зуб сломать. Поэтому прикладывает немалые усилия, чтобы оторваться от тела Мими и стянуть белье руками. Ему физически необходимо прикасаться к нему каждую секунду. От вида мокрой, текущей киски он стонет. Он видел ее уже сегодня, но этот раз совсем не похож на предыдущий. Чимин лежит, разведя перед ним ноги, мнёт свои сиськи и стонет. И просит. У Чонгука глаза наливаются кровью от возбуждения. Чонгук ложится на живот прямо перед ней. Он целует ноги, целует кожу в месте перехода плоти в бедро, целует лобок и все-таки, наконец-то, зарывается носом в складочки. Пахнет — охуенно. Естественным запахом и каким-то примешанным… как будто бы Чимин даже там использует какие-то духи. Чонгук водит носом по клитору (изучил в теории, где тот находится), а после высовывает кончик языка и проходится им в близи текущей дырочки. — Блять, Мин-а…. Ты такой вкусный. На запах. На вкус. Я хочу съесть тебя всего, — Чонгук целует бедро с внутренней стороны, гладит лодыжку, гладит живот. Он поднимает взгляд на Чимина снизу-вверх и пропадает окончательно. Чимин пытается не сводить ноги вместе, когда тот ныряет между них. Он сжимает ладонями грудь, сводя половинки вместе. Его лицо застыло, следя за парнем: брови заломились, а нижняя губа терзается зубами. У него глаза слезятся и хочется больше, сильнее, жёстче. Он согласно мычит и стонет, когда Чонгук наконец-то задействует язык, хоть и немного. — Давай, Чонгук-и, малыш, — одной рукой скользит вниз по телу и, достигнув киски, раскрывает губки двумя пальцами. Пальцы второй руки облизывает, растирая по соскам и пощипывая. Слюна холодит, довольно быстро высыхая. Чонгук точно спас кого-то в прошлой жизни. Возможно, целую планету. Он пару мгновений смотрит, как аккуратные пальчики с накрашенными ноготками раскрывают складки киски, как она сочится и манит. Чонгук укладывается на живот, опускаясь коленями на пол — оставил все свободное место на кровати для Чимина. И, обняв обеими руками его за бедра, высовывает язык, сразу касаясь им дырочки. Он не знает, как правильно. Возможно, где-то делает недостаточно, а где-то перебором, но очень старается. Чонгук облизывает клитор по кругу несколько раз в одну сторону, потом — несколько раз в другую. Он посасывает его, дует на него, думая, что перепад температур сыграет неплохую роль в удовольствии. Проходится языком вдоль всей щелочки, на секунду замирая перед входом. Язык просачивается в дырочку, собирая с неё незнакомо-приятный кисло-соленый вкус. Чонгук толкается языком вглубь, стараясь спрятать зубы, чтобы не касаться ими нежной кожи. Все его лицо в слюне и в смазке, и он только добавляет их, зарываясь в киску все глубже и глубже. Он может провести между ног Чимина всю ночь, сам кончив от этого не единожды. Он уже близок. Стон Чимина вырывается с запозданием. Сначала он открывает рот, а потом уже издаёт приятный звук. Он немного морщится, когда Чонгук резко меняет направление движения на клиторе, но расслабляется, когда тот толкается внутрь. Напрягается, когда Чонгук едва не вгрызается в него, отчего смазка толчками изливается на лицо Чона. Чимин тянется за рукой Чонгука, перекладывая её себе на грудь. Ладонь большая, закрывает собой всю железу, заставляя Чимина чувствовать себя ещё меньше. Он отпускает, оставляя его руку на себе, и снова зарывается в волосы, вдавливая в свою киску. — Вставь что-нибудь, я скоро кончу, — стонет. Пальцы на ногах подгибаются, когда Чонгук случайно задевает клитор носом, пуская волну жара по телу. Чонгук сжимает грудь чуть сильнее, чем следовало бы. Он так заведён, старается двигать языком внутри ритмично, но слышит, что этого недостаточно. Тогда убирает свободную руку с бедра (с сиськи он ни в коем случае не уберёт) и, сжав указательный и средний пальцы вместе, вводит их в киску. Она такая мягкая, податливая и эластичная… Чонгук ласкает клитор, пропуская пальцы глубже. Он слышит хныканье Чимина и интуитивно понимает, что ему нужно быть быстрее. — Мин-а, я хочу, чтобы ты кончил мне на пальцы. Твоя девочка готова, я чувствую это, — Чонгук присасывается к клитору, сжимает руку на груди, когда резкие и глубокие движения внутри начинают сопровождаться влажным хлюпаньем и чавканьем. Чимин больше не может это остановить. Он сжимает бедра вокруг его головы. Сжимает волосы в кулак, двигая его головой вверх и вниз. — Чонгук-а, я готов, она… Блять… Ему даже немного стыдно слышать, насколько он мокрый. Отчего-то появляется резкое желание что-то пососать, поэтому он хватает руку Чонгука, сжимающую сиську, и толкает два пальца себе в рот, удовлетворённо мыча. Он думает о том, что хочет в будущем отсосать Чонгуку. Но отметает эту мысль. Это их последняя встреча, обещает он себе. Он чувствует, как добирается до пика. И вот оно, уже почти накрывающее чувство. Ещё пару движений языком и пальцем, и Чимин кончает, без конца выстанывая имя Чона. Чонгук мигом понял все шутки про наушники. Он бы хотел, чтобы бедра Чимина как можно чаще оказывались по обе стороны от его головы, это прекрасное ощущение. Самое лучшее. Сразу после того, как лизать киску и слышать, как Пак Чимин стонет твоё имя. Чонгук не останавливается, когда Чимина начинает трясти от оргазма. Только сильнее двигает пальцами внутри, сгибая и раздвигая их, занимая все больше пространства в узкой дырочке. — Блять, какой ты красивый. Кончай сильнее, малышка, я хочу… я хочу тебя слышать, — Чонгук толкается пальцами и в рот, давя на язык. Пальцы внутри киски скользят ещё легче, он делает ритм движений сверху и снизу одинаково быстрым. — Стони громче. Чимин хватается за руку Чонгука сразу двумя своими. Не позволяет вытащить пальцы изо рта. Даже если сейчас просто стонет вокруг них, открыв рот, ему хочется, чтобы они были там. В нем. Хотелось, чтобы весь Чонгук был в нем. Он чувствует, как слюна уже скатывается по подбородку, но продолжает упорно облизывать пальцы. Смотрит прямо на Чонгука, его сосредоточенное лицо. Его хочется слушаться. Поэтому он даже не думает сдерживаться, когда стонет. Втягивает живот, на время замолкая. Его таз сам отрывается от кровати, а бедра смыкаются вокруг руки Чонгука. Обе его дырочки сжимаются в последний раз, прежде чем он полностью расслабляется, обмякая. — Кто ты, блять, такой, — сквозь пальцы во рту мямлит Чимин, пытаясь отдышаться. Чонгук даже не моргал, пока тот кончал. Это самая красивая картина, которую он, возможно, видит в первый и последний раз. Чонгук медленно вытаскивает пальцы из киски, наблюдая, как толстая ниточка выделений тянется от неё к кончикам пальцев. Он слизывает ее. Обсасывает все пальцы. Опускается в последний раз, чтобы поцеловать чувствительный клитор. Чонгук оседает на колени перед кроватью, смотря на тяжело дышащего Чимина. Ему видно его разведённые ноги с сочащейся красной дырочкой посередине, немного — животик и стоящие сиськи. Он больше не выдержит. — Чимин, я… мне нужно. Я отойду в ванную, — член болит уже достаточно сильно, чтобы игнорировать его. Чонгук накрывает его одной рукой, когда второй придерживается за кровать, поднимаясь. — Я быстро. Чимин чувствует себя так легко… Голова словно опустела, а конечности расплавились. Но вот он смотрит на Чонгука, облизывающего свои пальцы, и снова чувствует волну теплоты в животе. Чимин даже немного пугается, когда понимает, что Чонгук хочет уйти от него. Неужели ему не понравилось? Может, он слишком много думал о своём удовольствии, и парень обиделся? На секунду на лице пробегает паника, и он резко садится на кровать, хватаясь за бицепс Чонгука, останавливая. — П-подожди, ты куда? — подталкивает сесть обратно на пол и забирается на его колени, обвивая шею руками. — Что мне сделать? — мечется глазами по лицу Чонгука. Его щеки и подбородок измазаны, и он наклоняется, слизывая все выделения. Он не хочет думать сейчас о своём поведении и том, как себя стоит держать. Что сказать и как посмотреть. Ему просто хочется делать то, что он хочет. Не что требуют или ожидают. Чонгук своей наивной верностью и отчаянным желанием взывает на ответные чувства. — Давай поможем тебе, да, щеночек? — Чимин думал об этом все время. Как тот похож на щенка со своими невинными блестящими глазами и преданностью. — Ты так хорошо постарался, умница, — утыкается носом в его щеку, двигая тазом по одетому стояку. Он надеется, что Чонгук не рассердится, что все его джинсы теперь в смазке. Ей богу, лучше бы Чонгук понтовался там, что он самый пиздатый. Но он решил быть до больного честным с тем, кому ничего не стоит рассказать всей школе, каким Чонгук был жалким во время своего первого секса. Почему-то в школе все знали, с кем спал Пак Чимин. Это было предметом для гордости. Для Чонгука… он не может поверить, что обнимает его, когда тот садится ему на колени. Чонгук бы рад кайфануть, но тяжесть в джинсах не дает ему ни о чем думать. — Мин-а, дай мне их снять. Я сейчас взорвусь, — Чонгук подхватывает Чимина под попу, опирается на пол и встаёт на ноги. С Чимином на руках это сделать совсем несложно — он лёгкий. Его соски трутся о соски Чонгука, и Чон буквально стонет, когда одной рукой расстёгивает джинсы и спускает их с бёдер. Дальше — проще. — Я хотел что-нибудь с этим сделать. О, поверь, это не займёт много времени… а тебе нужно отдохнуть… Да, возможно, Чонгук правда не до конца понимает, что из себя представляет секс на практике. Если Чонгук ещё раз его поднимет, Чимин растечется лужей. Он уже представляет, как тот трахнет его на весу или у стены. Даже если эта стена будет с плакатами мстителей или кто это там… Он не различает. Одной рукой Чимин держится за его шею, а вторую опускает на пах, сжимая член. — С «этим»? — самыми кончиками проводит по очертаниям члена под бельём. — Думаешь по тому, как ты возился пальцами в моей киске в туалете я не понял, что опыта у тебя, как у школьника? Это еще мягко говоря. Порой школьники знают и умеют больше. Что ты хочешь? Мне отсосать? Хочешь посмотреть, как я буду стоять на коленях перед тобой? Или хочешь трахнуть ноги? Мои сиськи? — шёпотом перечисляет на ухо, задевая губами мочку. Ему не хочется говорить громко, вся эта атмосфера какая-то другая. Нежная, что ли… Нет смысла кричать. Он немного сдвигается, касаясь губками головки. — Может, хочешь внутрь? Ты уже убедился, как там тепло и приятно. Чимин серьёзно настроен. Это уже дело принципа. Уж благотворительность, так щедрая. — Я хочу все это. Я хочу трахнуть твой рот, твои сиськи, твои бёдра, — Чонгук закрывает глаза, стараясь не сосредотачиваться на ощущениях прикосновений на члене. Иначе он кончит через секунду. Он решает заняться делом — целует шею, опускаясь после на грудь. Он оставляет засосы на ключицах, на сиськах. — Я хочу выебать тебя во все дырочки. Хочу, чтобы везде ты был покрыт моей спермой. Укладывает Чимина на кровать, вновь нависая сверху. — Хочу, чтобы ты отсосал мне под партой во время урока. Хочу кончить тебе в киску во время прогулки, чтобы все вытекло в трусики. Хочу… блять, — он сильно жмурится, отгоняя оргазм, — хочу накончать тебе в попку посреди тусовки в твоём доме. В твоей гостиной. Чонгуку будет стыдно, возможно, сразу после того, как он кончит. Но сейчас его мысли все о Чимине. — Отсоси мне. Чимин прикрывает глаза оттого, как сильно он, оказывается, тоже хочет этого. Он представляет себе каждую сцену. Как будет задыхаться, пока Чонгук заталкивает член в глотку, не давая выбраться из-под стола. Как горячая сперма будет вытекать при каждом шаге, словно напоминая о её хозяине. — Я ещё не пробовал анал, — решает тихо добавить, открывая глаза и смотря на Чонгука. — Ты хочешь трахнуть меня в горло? Я спущу голову с кровати и ты… Или я сам, а ты можешь… Он теряется, не зная, что предложить. Чимин всегда был слаб на грязные слова, а с Чонгуком, безостановочно их выдающим, его мозг плавится. Чонгук внезапно чувствует щемящую нежность к Чимину. Он ещё не кончил, поэтому основное, чем он сейчас думает — это член, но на задворках сознания он понимает, что после всего произошедшего Чимина не отпустит. — Я не хочу сделать тебе больно, малышка, — он целует в мягкое место за ушком, толкаясь истекающим членом Чимину в бедро. Откуда-то берётся осознание того, что он — тот, кто должен вести их сейчас. Хотя сам ни черта не понимает и действует наугад. — Встань на колени. Передо мной. На полу. Чимин кивает, скорее, для себя. Он выползает из-под Чонгука и опускается на пол, вставая на колени. Сцепляет ладони в замок сзади, по привычке, зная, что парням нравится, когда он делает это без рук. Приоткрывает рот, высовывая язык. В ожидании смотрит на Чонгука. В своих навыках он уверен на все сто. Не зря ведь покупал курсы по горловому, да и натренироваться успел. Ему хочется показать Чонгуку, что он тоже может сделать приятно. Слюна скапливается во рту, но он не сглатывает. Ему нравится, когда мокро. Чтобы измазать весь член. Чонгук встаёт перед ним так, что его член тяжело покачивается прямо у лица Чимина. Он кладёт руку на его щеку, поднимая лицо к себе. Проводит пальцем по губе, оттягивая ее вниз. — Какой же ты красивый. Если бы ты только, — Чонгук обхватывает член и подносит головку к раскрытому рту, проводя ей вверх-вниз по высунутому языку, — Видел себя моими глазами… Чонгук не знает, что ему делать. Он крепко держит член у основания, чтобы не кончить за секунду. Плотно сжимает губы и тяжело вдыхает. — Возьми в рот. Но… подержи его так немного. И смотри на меня. Чимин послушно урчит, медленно вбирая член и проталкивая дальше. Он на секунду жмурится, принимая его, но сразу же открывает глаза. В глазах скапливаются слезы, но он привык. Это рефлекс, от которого никак не может избавиться. Медленно выдыхает через нос, поднимая глаза прямо на Чонгука. Надеется, что с него не течёт прямо сейчас. Что он не оставит после себя потом лужу на полу, а то будет как минимум стыдно, как максимум… Стыдно. Он незаметно расцепляет руки и немного выгибается, накрывая киску ладонью. Это не так удобно, учитывая, что приходится держать руки за спиной, но и к этому он привык. Маленькая хитрость, которая помогает ему получить немного освобождения от возбуждения. Его язык плотно прижат к пенису, ощущает пульсирующие венки и тяжесть. Не решается им двигать, так как Чонгук не велел, поэтому просто вжимает сильнее, давя на член. Чонгук чувствует… покорность. Он чувствует удовлетворение от этой покорности, и это то, о чем ему нужно будет подумать наедине с собой. Его захлестывает с новой силой, и он считает про себя до десяти туда-обратно, чтобы успокоиться. Он замечает шевеление. — Положи руки на колени, — смотрит в слезящиеся глаза, запоминая каждый миллиметр этой картины. — И начинай сосать. Не выпускай, пока я не скажу. Я хочу кончить тебе на сиськи. Чимин стонет, снова прикрывая глаза. Ему тяжело держать их открытыми, когда тот говорит такое. Каждое слово пропускает ток по его телу. В последний раз коснувшись клитора, он сжимает руки в кулаки, скрывая влагу на пальцах, и кладёт на колени. Начинает медленно проталкивать орган глубже, обхватывая губами. Касаясь носом лобка, чуть закашливается, но не отстраняется, лишь немного отступает. Все это время смотрит на Чонгука, двигаясь размеренно. Он хотел бы многое сделать. Поиграться с его яйцами, вбирая в рот и обсасывая по очереди. Пососать головку, толкая за щеку или стуча ею по языку. Но он послушно делает, что велено. Эта ограниченность наоборот заводит больше. Чонгук медленно подаётся бёдрами вперёд, ни на секунду не отрывая взгляд от глаз внизу. Возможно, он не кончил до сих пор, потому что переваривает тот факт, что он трахает в глотку Пак Чимина. Отдаёт ему… указания? И он их слушается? Чонгук берётся за волосы Чимина и натягивает его рот на свой член до упора. Чонгук стонет во весь голос, чувствуя, как головку сжимают узкие стенки горла. Пиздец. — Соси, пока я не скажу останавливаться. Я близко, — Чонгук толкает голову Чимина на себя, заставляя сосать практически со всем членом в горле без возможности его выпустить. — Блять, Чимин! Чимин больше не может держать глаза открытыми, он с силой смежает веки, отчего слезы все-таки стекают по щекам. Он сам не может сдержать стона, когда его хватают за волосы. Это ещё одна из его слабостей. Он сосредотачивается на том, чтобы не поперхнуться. Расслабляет горло, как может, и дышит через нос. Точно знает, что завтра проснётся без голоса, но плевать. Ему сейчас правда плевать на все. На то, что скажет Тэхен утром. Что кто-то пустит слух, увидев их вдвоём в том доме. Что кто-то мог увидеть его с Чонгуком на входе в общагу. Да даже тот факт, что он трахается в какой-то маленькой комнатке, по размерам сравнимой с его гардеробной. Какая разница, когда Чонгук за эту ночь возбуждает его просто своими словами? Или, когда он восхваляет его не перед тем как выебать, а во время этого. Он чувствует, как член начинает дёргаться внутри, пульсируя. Первые струйки семени уже понемногу просачиваются, горечью оседая в глотке. Чимин сильнее сжимает кулаки, борясь с желанием прикоснуться к себе… Или к Чонгуку. Перед самой развязкой Чонгук даёт себе свободу и несколько раз сильно толкается в глотку Чимину, придерживая его за волосы. Он слышит, как яйца стукаются о подбородок, как по комнате разлетаются пошлые хлюпы и задыхающиеся звуки, которые издаёт Чимин. Для Чонгука это все слишком. Он быстро вытаскивает член. — Сожми их! — Чонгуку хватает один раз провести по члену перед тем, как он изливается. Сперма выстреливает Чимину на лицо, на шею, основная масса приходится на грудь. Чонгук чувствует, как ноги начинают ослабевать, но семя все льётся и льётся на сжатые Чимином сиськи. У Чонгука темнеет в глазах после оргазма, и он тяжёлым мешком падает на кровать. — Блять… Чимин оседает на пол, колени ноют от боли, но он счастливо выдыхает. Не успевает сказать и слова, как заходится в кашле. Видимо, последние рывки сделали свое дело, раздражая горло. Успокоившись, он стирает слезы с лица, но натыкается на сперму на щеках. Собирает её пальцем, втягивая в рот. Опускает голову и видит, как все сиськи залиты семенем. Он втирает его в кожу, после снова слизывая с пальцев. Он чуть ли не мурчать готов, жаль только, что не может. Переводит взгляд на Чонгука и подползает к нему, укладывая голову на бедро и прижимаясь к нему щекой. Даже обмякший член рядом не смущает. Возможно, даже наоборот, но… сейчас не об этом. — Ты как? — обнимает его за ногу. Надеется, что тот сможет пережить этот момент… Чонгук уверен, что, если бы он сейчас не ощутил свой самый мощный оргазм за жизнь, то кончил бы снова от вида голого Чимина, залитого спермой, втирающего ее в свои сиськи. Как он выдержал… Он смотрит на него. На лице остались капли спермы, глаза все ещё красные… Чонгук начинает чувствовать волнение, что он сделал что-то не так. — Я… я лучше всех, — он укладывает руку в мягкие волосы Чимина, массируя его голову. — А ты?.. Я не сделал тебе больно?.. Он быстро превращается в обычного себя. В студента-фаната марвел, который видел секс только в порно. Но теперь это уже не так. Господи, сколько всего он наговорил. Он закрывает лицо свободной рукой, чувствуя, как лицо заливается краской. Это… все? Их с Чимином больше ничего не будет связывать? Чонгук тревожно вдыхает воздух. Чимин прикрывает глаза, наслаждаясь массажем. Он очень восприимчив к тому, чтобы кто-то трогал его волосы. Поэтому даже не замечает перемену в Чонгуке, слишком расслабившись. — Все… Все хорошо, — приходится откашливаться, потому что горло начинает болеть. На ощупь протягивает руку, сначала врезаясь в его член и тихо извиняясь, а потом все-таки укладывая на грудь. Он чувствует глубокое равномерное дыхание и сам вздыхает. — Мне правда очень понравилось, спасибо, — оставляет крошечный поцелуй на бедре. — Но на будущее, не надо так резко менять направление, пока отлизываешь, а лучше вообще не меняй его, это сбивает, — бормочет Чимин. Он уже чувствует всю усталость, да и столько выпито было за вечер, что сонливость лишь увеличивается с каждым разом. — Дашь мне кофту? На улице холодно. Чонгук сначала сосредоточено кивает, но потом чувствует, как что-то ещё сильнее ухает вниз. Он не предполагал, что Чимин останется, но так же не думал, что Чимин уйдёт. — Ты хочешь уйти?.. Сейчас? — он смотрит на Чимина своими огромными глазами, искренне надеясь услышать «нет». — Мин-а, ты можешь остаться… здесь. Я лягу на полу, у тебя будет целая кровать. В 9 утра в общаге уже никого нет, ты сможешь уйти так, чтобы… чтобы тебя никто не видел. Тебе же не нужно, чтобы кто-то знал, что ты был… у меня. Чонгук ласково перебирает его волосы. Черт. У него молодой организм, и от оргазма он уже потихоньку отходит. И такое близкое расстояние лица Чимина к его члену… Нужно это исправить. — Иди сюда, пожалуйста. Я принесу мокрое полотенце, чтобы тебя вытереть. Чонгук уходит в ванну и возвращается оттуда с тёплой мокрой тканью, начиная убирать с Чимина все остатки их… охуеть, их секса. Тёплые мазки действуют на него как снотворное. Оправдания и уговоры Чонгука такие милые, что он мысленно соглашается сразу же, но решает немного подразниться. Он и так был слишком послушным, нельзя давать Чонгуку расслабляться. Вдруг он полюбил старого Чимина, а такой ему не нужен? — Ну не знаю… У тебя, кажется, пружина в матрасе торчит. А ещё здесь воздух спертый, я люблю спать в прохладе. И на завтрак я каждое утро пью смузи, не хочу изменять традициям, — игриво дуется. Проводит по своей груди, спускаясь вниз, к животу. — Ещё я люблю спать голым, желательно на шелковых простынях. Чонгук вытирает Чимину грудь, шею, живот. Когда приходит момент вытирать ноги, он всеми силами старается не думать и не обращать внимание на то, что Чимин мокрый и, кажется… все ещё течёт. Он вытирает бедра и киску, игнорируя то, что член начал потихоньку наливаться снова. Капризы Чимина его умиляют. Он улыбается. Смотрит ему в лицо, убирая подтеки семени. Закончив с «уборкой», Чонгук укладывает руку на шею Чимина и целует его. Даже не спросив разрешения. Сразу в губы, сразу с языком. — Останься, пожалуйста. Я переверну матрас, открою окно, закажу доставку смузи тебе на завтрак. И ты… ты можешь спать голым, но шелковых простыней у меня нет. Можешь спать на мне? Чимину немного хочется плакать, немного смеяться, но больше всего — целоваться. Он кладёт ладони Чонгуку на щеки, притягивает его обратно и несколько раз чмокает, после обхватывает губы, сменяя их друг другом. — Я пошутил, — отрываясь, произносит. Чонгук так близко, и он снова смотрит на него своими щенячьими глазами… Как здесь отказать? — Дашь футболку для сна? Хотя, я могу и без, но… — взглядом стреляет в зарождающуюся эрекцию. —… Я очень хочу спать. Я бы предложил трахнуть меня во сне, но это только после первого свидания.