Запах дождя

— Ты серьезно? Хочешь, чтобы я делил с тобой одну постель? Он складывает руки на груди, показательно насупившись, будто бы факт того, что они будут спать на одной кровати добьет его великое эго. Путешественница только качает головой, глубоко вздыхая. — Это необходимость. Больше номеров не осталось, но если ты хочешь, можешь поспать на полу. Сегодняшним вечером они нашли гостиницу слишком поздно, чтобы ухватить хороший номер хотя бы с двумя кроватями, не говоря уж про комнаты. И, видимо, Странника не особо устраивало это. Впрочем, выбора у него большого не было: либо на полу, либо смиренно в теплой постели. Они путешествуют вместе уже как два месяца, но характер бывшего Предвестника не оставляет желать лучшего до сих пор. Хотя Люмин на сто и один процент уверена, что Нахида устроила ему парочку «сеансов» терапии, прежде чем отпустить странствовать. Об этом говорит то, что перед уходом из храма Сурастаны она сказала: «Если Странник будет плохо себя вести, скажи мне.» — Чего это ты лыбишься? — недоверчиво интересуется юноша, завалившись на кровать. Видимо, мысль о сне на полу ему не прельстила. — Ничего. Нельзя? В ответ слышится лишь сухой хмык. Девушка на это качает головой и, отвернувшись, поднимает подол платья, начиная стягивать его с себя. Сзади слышится возмущенный стон. Или он там воздухом поперхнулся? — Ты чего это делаешь? — Снимаю одежду. Или ты думаешь, что спать в таком платье удобно? — вопрос скорее риторический. Повернувшись к парню, Люмин окидывает его взглядом, задерживаясь на верхних одеждах, — и тебе советую раздеться. Хотя, конечно, дело не мое. Она остается только в топе и своих белых шортах. Путешественницу не особо что-то смущает — для начала, в ходе разных событий Странник уже не раз видел ее в таком виде. И даже если бы не видел, то это не заставило бы ее как-то смутиться. Не нагая — и то хорошо. Не дождавшись от него ответа, девушка забирается на кровать и тут же прячется под неприятным на ощупь одеялом. Спустя пару мгновений слышатся ворчливые бормотания и шорох ткани. Кинув взгляд через плечо, Люмин произносит: — Если встал, потуши лампу. Он хочет как-то возразить, но проглатывает ругательства, вздернув нос. Ну и характер, боже. Когда Странник возвращается в постель, то тут же отпихивает ногу девушки, на что получает неодобрительный взгляд. — Спи на своей стороне. На мою не лезь. Поняла? — Будешь так хмуриться, морщины вылезут. Но да, поняла. Доброй ночи. Воцаряется тишина. Люмин уже и не ожидает услышать от бывшего Предвестника ответа, смирившись с его неожиданно испортившимся настроением из-за одной бедной кровати. Но все же спустя пару минут улавливает его тихое: — Да, спокойной ночи. На лицо скользит легкая ухмылка. Все еще ужасно вредный, но видимо нахидотерапия все же помогла в каком-то смысле. А может и нет, вспоминая, как Странник общается с Паймон. — Какой прок слышать визги Летающей консервы, если от них только голова болит? — Если Паймон Летающая консерва, то ты Пигалица вонючая! Люмин чуть шире улыбается своим мыслям и прикрывает глаза, быстро засыпая от накатившей усталости.

***

      Ночью она просыпается от холодка, пробежавшего по спине. Сначала девушка ничего не понимает и не может сориентироваться в пространстве. Шарит рукой по кровати, пытаясь найти стянутое одеяло, но вместо этого натыкается на прохладную кожу. Сначала она аккуратно щупает ее, пытаясь понять, в чем проблема, а потом все-таки открывает глаза. — Ох, серьезно?.. — тихо шепчет она, видя спящее умиротворенное лицо своего спутника. Кажется, Странник совсем не понимает, что сейчас его холодные руки крепко обхватывают девичью талию, а сам он прижимается к ней. В голове Люмин проносится его фраза про разделение кровати и почти угрожающий тон. Да, ничего удивительного. За два месяца путешествия с ним девушка поняла, что можно ожидать всего — от тычка под ребра до странной заботы. Она в очередной раз убеждается, что парень правда холодный и ей не кажется. Возможно, потянулся к ней поэтому — девушка на удивление всегда была теплой, когда это вроде как даже было нереально. Она все же нащупывает одеяло и аккуратно накидывает его, стараясь не разбудить Странника. Потом же, мгновение подумав, решает не скидывать чужие руки с себя. Прикрывая глаза, Путешественница понимает, что это правда уже какой-то абсурд… На утро первым глаза открывает юноша. Он пару мгновений тупо рассматривает чужой затылок перед собой, потом же переводит взгляд на свои руки, сцепленные на животе девушки. Первые мысли его звучат на таком спокойном тоне, но в тоже их смысл примерно: «Какого, мать его, черта…» Потом же хочет отстраниться в надежде, что Путешественница не проснется до этого и не поймает его. Но вместо этого во сне она прижимается к нему спиной при первой же попытке сбежать. Щеки тут же наливаются румянцем, а руки, которые юноша уже приподнял и намеревался убрать вообще, застыли в воздухе. Короткое время он застывает в таком положение, взвешивая все «за» и «против». Можно будет потом списать все на сон или вообще как-то ее обвинить… «Думаю, я могу это пережить», — его руки возвращаются назад, а тело расслабляется. Ничего ужасного не случится, если он еще немножко так полежит и погреется…