роспись красной ненавистью по белой стене

годы идут и я чётко следую плану умереть в определённую дату хоть и боюсь смерти до ужаса, но она всегда кажется единственным выходом. слушаю чужие слова, хотя хотелось бы писать собственные. я пытаюсь выдумать красивую жизнь, хотя реальная совсем не радует. даже некого представить и ничьё лицо не возникает в памяти, я вообще кого-нибудь любила когда-нибудь? или мне просто становилось скучно, а из развлечений знаю только боль, поэтому как собака павлова добровольно ложусь на один и тот же капкан. пишу, как будто это кто-то читает, но, мама, прошу тебя нарисуй мне голубое небо и белые облака, я так давно их не видела, потому что хожу носом уткнувшись в асфальт и гранит набережных, я бы могла пройти так любую дорогу, мне не нужны ориентиры выше собственных ботинок. теперь я поднимаю глаза вверх только когда слёзы наворачиваются, потому что потоп допустить нельзя, ковчег ещё не достроили. я совсем не строитель, скорее архитектор – придумать в теории и видеть во снах – это я умею лучше всех. человек во снах - у него нет ни лица, ни имени, я встречаюсь с ним редко, хотя хотелось бы чаще, я ничего о нём не знаю, но очень хотелось бы, как энциклопедию изучить его, хотя он всего лишь плод моего воображения. воображение - или больная фантазия - одно и то же в моём случае, и я стираю ноги, ходя по местам, где когда-то происходило что-то, но никто не записывал, собираю обрывки бумаги, в надежде собрать что-то целое, возможно себя, но я никода не была такой, пыль не протираю из ностальгии, вдруг увижу твои следы на шкафу с книгами, может услышу слуховую галлюцинацию ввиде твоего голоса и от запаха твоих духов меня совершенно не дёргает, я его точно забыла, я же не собака, хотя ничем я не лучше собаки, меня накормить добротой и я лягу у ног послушно, можно даже на поводок посадить. возращаться некуда, только в собственные воспоминания, хорошо, что у меня нет омута памяти, я бы в нём захлебнулась и каждый синяк, каждую поломанную вещь прожила бы заново. мне не о ком писать, у меня никого никогда не было, а любовь – ключевое чувство, как ключ в шифре или как корешок в книге, убрать его и всё рассыпется, вот и я сыплюсь пеплом книжных страниц и пеплом бумажки в шампанском, новый год не приносит ничего нового, люди всё так же умирают и жизнь проходит мимо. и снова те же песни, те же слова, я их помню наизусть и повторяю, как мантру, хотя что есть песня - стон души, и слушая этот стон я опять отвечаю "нет" на предложение "напиши". когда кто-то думает о счастливом будущем далеко отсюда, я думаю о том, что мне бы удар под дых был лучшим поцелуем.