ФАК

      Кощей       Он жмется ко мне как напуганный котенок. Чувствую быстрое биение сердца через тонкую ткань майки. Если человек боится, это видно сразу. Я видел много страха за свою жизнь, как чужого, так и своего собственного. Он может молчать, но я-то знаю. Только не понимаю, как помочь. Я же не могу выключить гром.       Идея приходит внезапно.       — Щас. Минуту. Подожди.       Высвобождаюсь из цепкой хватки и, привстав на кровати, ищу его телефон, а потом наушники. Нахожу и возвращаюсь к парню, сразу вручая их ему.       — Глупо, да?       — Нет. Страх это не глупо.       Фокс качает головой, откладывая телефон.       — Лучше поговори со мной. Мне проще, когда я слышу, что не один. А музыка… Пошли.       Не понимаю куда, но встаю следом за парнем с кровати. И сразу беру его за руку. Он проводит меня в ту комнату, за шторой, и отпускает, чтобы через секунду осветить помещение свечкой.       — Патефон. Он работает без электричества. Для этого и купил. У него пружинный завод, как у механических часов. Старый, еле нашел, сейчас таких не делают.       Тянется к верхним полкам, встав на цыпочки, и, достав виниловую пластинку, заводит необычный проигрыватель. По маленькой комнате разносится приятная медленная мелодия, и я застываю на секунду. Свечка, освещающая помещение, делает момент волшебным. И он такой красивый. Это, наверное, романтично.       Протягиваю ему руку, совершенно не уверенный в том, что делаю. Он вкладывает свою, и я притягиваю Фокса ближе к себе. Я не умею это делать, но, может, получится хоть что-нибудь более-менее приемлемое.       Начинаю покачиваться, пытаясь поймать ритм. Хреновый из меня танцор.       Фокса мои непонятные движения устраивают, он жмется плотнее к моему телу и крепко обнимает. Устроив голову на моем плече, он движется вместе со мной, повторяя движения.       — Я поэтому и начал играть на барабанах, — тихонько говорит он, не останавливаясь.       — Думал, вытеснит. А потом, сам от себя не ожидая, влюбился в них. Но с первой задачей справиться не помогло. Самая дебильная фобия, которая только могла бы быть, особенно для ударника.       — Мне нравится смотреть на тебя, когда ты играешь. Мне вообще нравится смотреть на тебя всегда.       Я какой-то слишком ванильный стал. Но я уверен, что он не будет меня за это стыдить. Даже не знаю почему. Просто чувствую.       — Поцелуй меня, — едва слышный шепот.       И я целую. Целую так, словно ждал этого всю жизнь, словно он глоток свежего воздуха. Поцелуй заканчивается, и я отстраняюсь, смотрю на его шею со следами от моей руки. Я больше никогда этого не сделаю. Я справлюсь со своими тараканами, даже если до этого дойдет. Я верю в то, что у меня получится, ведь рядом он. Он единственный, кто может меня удержать, остановить.       Наклоняюсь и, стараясь делать это аккуратно, целую его шею.       Так стоять неудобно, и я его подхватываю, поднимая выше. Широкий шаг в сторону, и я прижимаю его к стене.       Фокс, потеряв опору под собой, вцепляется мне в спину и обхватывает ногами.       Да, так определенно лучше.       Возвращаюсь к изучению его шеи. Он все ещё дрожит, но уже не испуганно. Дыхание учащается. И его, и мое. Хочу его.       Отрываюсь от такой прекрасной шеи и смотрю в глаза Фокса. Из-за тусклого освещения подсолнухи практически незаметны.       — Хочу тебя.       — Аллилуйя!       Хмыкаю. Я тоже соскучился.       — Держись.       Иду вместе с ним к креслу-мешку, кладу Фокса сверху, тут же впиваясь поцелуем и упираясь в пол коленями. В спальню сил нет идти. Хочу его срочно. Хорошо, что теперь я таскаю с собой презик на всякий случай. А вот что делать без смазки…       Залезаю рукой под его кофту, вызывая этим чувствительные мурашки на его коже, и провожу вверх до проколотого соска, который сразу же беру в плен пальцами. Короткий полустон, и сжавшиеся пальцы на моих плечах, а я уже перехожу поцелуями на шею, не оставляя при этом его пирсинг в покое.       Слишком много одежды, мешает. Отстраняюсь и стягиваю его футболку и свою майку. Да, так лучше.       Снова прижимаюсь к его горячему телу. Как же это приятно.       Легко целую его в губы и короткими поцелуями спускаюсь ниже. Облизываю сосок. Беру его в рот и засасываю. Хочу слышать тебя. И он извивается и стонет. Кайф. Обожаю.       Музыка начинается замедляться и растягиваться, пока не выключается полностью. И тут снова громыхает гром. Фокс прижимается ко мне ближе.       Отрываюсь от него и смотрю в глаза.       — Есть только мы. Никакого грома. Все, что за пределами этой комнаты, его не существует.       Он кивает, не переставая сжимать мои плечи, а я возвращаюсь к изучению его тела. Провожу языком по животу, прикусываю нежную кожу.       Мне снова приходится оторваться, чтобы стянуть с нас все лишнее. На хрена мы дома носим столько одежды?! Это же ни черта не удобно!       Возвращаюсь к возбужденному парню и сразу вбираю его член в рот. Он правда вкусный. Везде. С ума можно сойти, как мне нравится его целовать, трогать, облизывать.       Медленно направляю член к горлу, стараюсь дышать через нос и расслабиться. Рвотный рефлекс все равно появляется, заставляя остановиться. Хорошо, что Фокс никак не противится моим опытам. Продолжаю в том же духе. В итоге, когда член оказывается полностью взят в рот, спустя остановок семь, я сам охреневаю. Ни хуя себе! У меня получилось!       Выпускаю член и вдыхаю воздух ртом. Горло чуть саднит.       — Охуеть! — сообщаю Фоксу.       — Хочешь это обсудить? — в охрипшем голосе нотки смеха.       — Не сейчас точно, — мой голос тоже хрипит, словно я кричал.       Приходит безумная мысль в голову. И почему бы и нет, собственно?!       Подхватываю Фокса под коленями и задираю их выше.       — Держи.       Он послушно перехватывает свои ноги и прижимает их ближе к себе.       Это странно? То, что я собираюсь сделать. Не знаю даже как самому к этому относиться. И решаю, что надо делать то, что хочется.       Усаживаюсь на корточки и разглядываю открывшейся вид. Провожу пальцами по бедру. Ох. Он красивый и кожа его охренительная.       Наклоняюсь и провожу языком по стволу. Опускаюсь чуть ниже и вбираю в рот яичко, легко посасывая. Фокс стонет, доставляя кайф моим ушам.       Опять отрываюсь и спускаюсь еще ниже, проводя языком по входу. Не очень удобно. Хватаю его за бедра и чуть приподнимаю. Провожу пару раз языком и надавливаю. Это ведь поможет заменить такую далекую смазку?!       Язык проникает внутрь, и я имитирую им поступательные движения. Не противно совсем. Что даже удивляет. Продолжаю двигать языком, который уже начинает уставать от напряжения. Прекращаю свои действия и, убрав руку с его бедра, облизываю два пальца, тут же вгоняя их в него. Входят туговато, и я сгибаю их внутри Фокса. Он дергается и воет. Мне нравится его реакция.       Двигаюсь и снова сгибаю. Он выгибается и отпихивает меня от себя. Вытаскиваю из него пальцы со смешком. Какой нетерпеливый. Я его тоже безумно хочу, но абстрагируюсь от собственного желания.       Беру штаны и достаю из кармана презик, неспешно открываю и натягиваю. Фокс вдруг рычит, хватает меня за руки и роняет на себя, тут же кусая за губу. Горячий. Голодный. Охуенный.       Меня опять отталкивают, и Фокс неуклюже поднимается. Смотрю на него недовольным взором. Ты че творишь-то? Куда собрался? Высказаться по этому поводу мне не дают, пихая в это кресло-мешок. Послушно усаживаюсь, и Фокс залезает сверху. Берет в руку мой член, направляя в себя, и медленно, смотря в мои глаза, насаживается.       Блядь! Охренительно! В нем узко и так горячо!       Опустившись, он замирает. Не больно, надеюсь.       Кладу руки ему на бедра и поглаживаю. Фокс начинает медленно двигаться, не прерывая зрительного контакта. Это что-то!       Движения ускоряются, и он запрокидывает голову. Какой он божественный сейчас! Просто космос!       Веду рукой по его телу вверх и, добираясь до соска, начинаю поглаживать, иногда аккуратно прокручивая пирсинг.       Фокс громкий. Самые лучшие звуки в моей жизни. Это чистое наслаждение: слышать его, видеть, чувствовать. Он пьянит похлеще любого алкоголя. Скачки продолжаются. Перед глазами начинает плыть от кайфа. Шумно дышу.       Вдруг он опускает голову, смотрит на меня и впивается поцелуем. Надавливаю на его бедра, приподнимая свои, пытаясь зайти еще глубже. Тело Фокса содрогается, мышцы сжимают меня. Я взлетаю и кончаю. Мы стонем друг другу в губы от кайфа. Чувствую влагу на своем животе, но вообще похуй.       Не перестаю прижимать его к себе и целовать. Люблю. Безумно люблю.       Свеча догорает, и мы погружаемся в темноту. Не хочу его отпускать. Мы так и валяемся, наслаждаясь неспешными поцелуями под шум непрекращающегося дождя.       Вдруг комнату озаряет вспышка света — молния фигакнула совсем близко. Тишину прерывает очередной раскат грома, но Фокс на него уже не реагирует, продолжая нежиться в моих объятиях.       И тут я слышу отвратительный скрип от окна. Поток свежего влажного воздуха врывается в комнату, а вместе с ним ещё одна молния на секунду освещает окно, и я четко вижу, как к нам вплывает черный силуэт. Еб твою мать!       Больше ничего подумать не успеваю, но дергаюсь и отодвигаю Фокса подальше от этого, загораживая собой.       — Фо-о-окс! — взвывает это нечто. — Бухать будешь?       Я щас почувствовал, как у меня волосы на голове зашевелились, а сердце готово свалить из тела.       — Блядь, тетя Света! — Фокс выползает из-под меня, прикрывая нас чьей-то футболкой.        — Не буду я пить!       — А мужик твой будет?!       Теперь-то уж точно не помешает.       — Буду, — хриплю я.       Как, блядь, женщина может так напугать-то? Пиздец!       Включается фонарик и тут же выключается, под недовольный вскрик Фокса.       — Да не смотрю я! Сдались вы мне, я-то думала вы закончили. Приходите, жду.       И, ещё раз скрипнув оконной рамой, женщина исчезает.       — Фокс, — шепчу я.       — Чего?       — Почему к тебе приходят привидения?       — Кость, призраков не существует. Это соседка. Она, конечно, с прибабахом, но точно живая.       — Живые на девятый этаж через окно не заходят.       Ищу свою одежду по всему полу.       Фокс молчит чуток, а потом начинает хохотать, от души так, звонко.

***

      Фокс       — Кость, у нас лоджия смежная, — выдавливаю из себя, стараюсь победить рвущийся смех. — В стене дыра, она через нее и пришла. Ой, представляю, что ты себе надумал! — Я продолжаю хихикать, вытирая выступившие слезы. Ситуация настолько абсурдная, что спокойно может стать анекдотом.       Мы эту дыру пробили года два назад, когда она ключи потеряла. Потом заделали картонкой, но через пару месяцев ключи опять исчезли, а вместе с ними и картонка. Больше решили не трогать, так и оставив дополнительный подход. Удобно, кстати, за солью ходить. Ну и когда соседка к дочери в Москву уезжала, я заходил цветы поливать, а уезжала она часто, так что дырка оказалась очень даже функциональной.       — Предупреждать надо! Это просто пиздец.       Костя хватает свои вещи и недовольно сопит.       — Откуда ж я знал, что она зайдет, я вообще думал, она в Москве. Сегодня, наверное, приехала. Блин, как мыться-то, темень, хоть глаз выколи.       — Пойдем, покажу как.       Встаю, глаза уже немного привыкли к мраку, поэтому вещи свои, хоть и с затруднением, но нахожу. Фонарик, что ли, купить, постоянно же при непогоде эта лажа с электричеством.       Когда я вроде как собран, Костя берет меня за руку и уверенно ведёт к ванной на ходу выбрасывая использованный презик в мусорку.       Включает воду, заталкивает под душ и уверенно моет, так, будто видит чего вообще надо мыть. Точно, блин, кошак, ещё и ночное зрение. У меня, вот, одни силуэты. От заботливых поглаживаний я вновь возбуждаюсь, но усилием воли пытаюсь держать себя в руках. Секс в скользкой темной ванне идея хоть и сексуальная, но очень уж травмоопасная.       Костя прижимается к моим губам на секунду, а потом начинает мыть уже себя.       Кое-как нащупываю полотенце, только благодаря тому, что знаю, где оно лежит. Удивительно, но мне прям не хватало совместной помывки. Все-таки эти два дня воздержания дались мне тяжелее, чем думал.       — Пойдем, — говорю я, когда мы оба уже сухие. — Пообещал ведь.       — Ага.       Мы одеваемся, и я веду его обратно, показывать ту самую дырку, наличие которой в моей квартире так его напугало.

***

      Кощей       В заставленной всякими безделушками кухне мы усаживаемся за стол. На одном из стульев спит мелкая собака в какой-то кофте. Зачем одевать собаку, она же и так в шерсти?! На столе стоит высокий тройной подсвечник с резной ножкой. Освещения от трех свечей вполне достаточно.       Тетя Света выставляет на стол тарелку маринованных маленьких грибочков, крабовый салат, селедку, нарезанные овощи, хлеб. Я умру от обжорства.       — Щас еще картошка вареная будет и котлеты, — сообщает она.       Да, я точно лопну.       — Тёть Свет, мы ж пить пришли, а не есть, — говорит Фокс, а сам уже хватает огурец.       — Так то ж не еда! Это закуска! Кто ж самогон без закуси пьет!       Она достает чересчур большую бутыль и сразу разливает жидкость по рюмкам.       — Зять мой гонит, — заявляет с гордостью. — Чистейшая! Не то что ваша отрава с магазинов. После такой и голова не болит!       Я не уверен, что переживу эту ночь. Алкоголь отдает легким вишневым ароматом. Мы чокаемся и под простое: «Будем!» — пьем. Горло обжигает, но не сильнее джина. Неплохо. Пить можно.       Беру вилку и вылавливаю себе грибочек. Бля, обожаю их. Особенно маленькие.       — Не верь ей — страшная женщина! — бурчит Фокс, заедая самогон бутербродом с селёдкой. — После последнего раза я все утро с унитазом обнимался.       — Долбоеб потому что, — тут же парирует она, ничуть не обидевшись. — Я-те говорила, закусывать надо. Кость, ты не стесняйся, кушай.       Откуда она знает мое имя? Мы же не знакомились. И тут до меня доходит. Фокс очень любит выкрикивать его во время оргазма. Прикол у него такой.       — Между первой и второй перерывчик небольшой! — говорит она, заряжая нам новую порцию.       Пьем. Теперь я ем селедку. Кайф-то какой.       Тетя Света поднимается и сливает воду из кастрюли. В скором времени на столе оказывается тарелка с отварной картошкой и котлеты.       Заваливаю выделенную тарелку всякой всячиной. Мне определенно нравится соседка Фокса.       — Ешкин, помидоры ж забыла! — всплескивает она руками и подрывается к холодильнику. На столе оказывается банка маринованных черри и, видимо за компанию, тарелка соленых огурцов.       — О! Мои любимые, — Фокс хрустит ими так, что слышно на всю кухню.       Отрываюсь от котлеты и смотрю на его довольное лицо. Очаровательный. Отвлекает меня звук заново заполняющихся рюмок. Домой я сегодня поползу.