Танцующая в бою

Притаившись в ельнике, что бережно укрывал их от ветра, товарищи единогласным решением согласовали подождать Кеджиро и Генью здесь. Ибо потом на поиски друг друга уже совсем не останется времени. Сил на болтовню ни у кого не было, поэтому компания разбилась на маленькие кучки и выжидающе смотрела на горизонт. Поравнявшись с наставником, Лин недоверчиво смотрит на него. В его поведении уж слишком много… Инородного? Чужого? Неживого? Она не знала, но давно уже перестала узнавать в этом человеке прежнего Санеми. Он вдруг отдалился, как будто бы даже успокоился. Девушка позволила себе вольность, облокотилась на его плечо головой. Прежний Столп Ветра давно бы уже уколол ее за это, оттолкнул. А этот молчит. — Ты же знаешь, что я спрошу, так ведь? — начала она. Санеми даже ухом не дернул в ее сторону, но посыл принял. Задержал воздух глубоко в легких. Судзуки ждала, что он выльет на нее что-нибудь в своей манере, но ничего. Тотальное ни-че-го. Лин подняла голову и уставилась на него. Руки вдруг прижались к губам, скрывая изумление. На его лице читалась такая ужасающая усталость, что майко была готова забить на все приличия и этикеты, лишь бы броситься к нему с поддерживающими объятиями. Но не посмела даже прикоснуться. — Санеми? Я же сейчас потеряю последние остатки рассудка! Пожалей меня! Скажи, что случилось? Закрыв глаза, он поджимает раздраженно губы. Майко словно назойливая муха, так и наровит сломать все стены, что выстроил этот человек за годы нелегкой жизни. И ведь ломает. Развязывает ему язык. — Ничего. Ничего такого. С наставником ее связывало много вещей. Но самыми важными были благодарность и уважение. После смерти Обаная эти двое нашли свое успокоение в друг друге. Им были приятны совместные тренировки. Шинадзугава видел в ней достойного и старательного ученика. Он знал, что должен ей помочь со всем справиться. Не только потому, что обещал другу. Лин нравилась ему своим спокойным характером и живым умом. Она никогда не обижалась на его неумелые шутки, а еще никогда не ныла. Она никогда не сдавалась. Хотя это, наверняка, в крови у каждого из семьи Камадо. Он же, в свою очередь, импонировал ей за чувство справедливости. За то, что никогда не щадил ее на тренировках. Страшно ругал ее, но был рядом. Даже чаще, чем Танджиро. Санеми хоть и был для нее наставником, почитаемым сенсеем. Но был еще и замечательным другом. Очень дорогим. Как же не любить его? Да и он, как бы не препирался и не отшучивался, любил ее. Трогательно. — Не уйдешь, да? — скорее себе, чем ей, говорит он. — Ладно. Разговор по душам, значит. Скользит спиной по дереву вниз, усаживаясь. Лин опустилась на колени подле, совершенно не представляя, о чем может сейчас пойти речь. Но Столп не спешит начать рассказ. Может, переживает, что парни могут подслушать? Майко глянула на троицу — сидят себе в целых десяти шагах, почти что тихо разговаривая о чем-то. По жестикуляции Зеницу девушка поняла, спорят. А по недовольным лицам Танджиро и Иноске, заключила — спор глупый. — Обещаю, что буду хранить в тайне то, что расскажешь, — не отнимая взгляда от парней, замечает она, — даже от них. — В этом нет необходимости, — бесцветным голосом отвечает он. Лин хмурится, обиженно прикусывая нижнюю губу. — Они знают? — Догадываются. Теряясь, майко обхватывает себя за плечи, начинает думать. Неужели есть что-то очевидное, чего она, близкая подруга, не заметила? — Месяц назад Шинобу нашла в моей крови какую-то дрянь. Твой братец позаботился о том, чтобы я наведался к ней. Моя беда, что слишком часто жаловался на зрение. Нельзя было сказать, это голос его дрожал или сознание Лин от сказанного. Перебивать уточняющими вопросами не стала. Кивнула, подтвердив, что готова слушать дальше. — Эта хрень странно быстро прогрессирует. Я много думал, как мог умудриться подхватить это. И когда пришел к бабочкам в очередной раз на наложение повязки от вывиха, посчитал нужным спросить. Но никто не хотел мне отвечать. Если уж наставник решил сам прийти в Дом Бабочек — дело действительно плохо. Лин подумала об Аой. Почему же та ей ничего не рассказала? Общими усилиями выход бы нашелся скорее. А нашелся ли? — И что дальше? — Тут Шинобу снова взяла на себя груз, сказав мне такую простую истину, — потупив взгляд на свои руки, произнес чуть тише, — сказала, что я самоуверенный кретин, который не считает нужным просить помощи у других. Взгляд девушки смягчился, представляя суровый взгляд Кочо на смущенного всей этой ситуацией Санеми. Но смешного было мало. — Я скоро ослепну, — выдохнул он. Теперь Санеми искал ее взгляда. Но не чтобы найти там сочувствие. Он прекрасно знал, как воспримет эту новость ученица и хотел показать ей всем своим видом — все в порядке, он же не умирать собрался. Признаться, Лин совсем не была готова к такому повороту. Удар за ударом. Проглядела сестру. Теперь — здоровье Шинадзугавы. Взглянув на него, недовольно нахмурилась. Знает она эти глаза! — А ну перестань! Скажешь теперь, что все будет хорошо, Санеми? С силой отталкивается от земли ладонью, намереваясь встать. Но его жесткие пальцы удержали ее за запястье. — Имей смелость принять правду, Судзуки. Не беги. — Ты жесток! Вырывается, но Шинадзугава держит. Он эту гейшу наизусть уже выучил. Коль отпустит — пойдет страдать в одиночестве, изведет себя и не встанет на ноги потом. — Как же с тобой геморрно, господи, — усаживает ее с силой рядом с собой, растирая рукой ее плечо. Злые слёзы натекли уже в приличное пятно на штанах. Лин отворачивает лицо в сторону, не желая показываться. Так себе из нее друг, получается, тут и поддержкой не пахнет. По итогу это он сидит, успокаивает ее. Но как мог, как посмел укрыть от нее такое?! — Не могу, — заикаясь, подает голос майко, — не могу поверить. Вытирает раздражающие соленые дорожки. Но заливается вдруг еще сильнее, чувствуя как его грудь вибрирует от смеха. Он вообще, в своем уме? — Ты там небось уже похоронила меня, — стуча по ее голове костяшками, Шинадзугава совсем развеселился. — Успею еще мир повидать, Лин, прекрати. Вдруг до смешного оборачивается на него и тут же жалеет — ржет прямо ей в лицо. Но грустная догадка мелькает сразу. Уж пусть хохочет, пока может видеть. Наверняка она и вправду выглядит не очень. — Насмешила, — хмыкает он, по доброму, как раньше, — спасибо. Хоть все так же продолжает поддерживающие растирать ее плечо — уже не нужно. Первая волна истерики стихла. — За что? — Не думай, что скажу это вслух, — Санеми закрывает глаза, как бы закрываясь от нее. Но Лин знает. Конечно знает за что. — Ты сегодня необычайно разговорчив. Подумала, вдруг, напрошусь на доброе слово. Он качает головой, давая понять, что разговор окончен. Собираясь с духом, всматривается в темную даль, надеясь увидеть два силуэта. Но пока тихо. Да и парни бы вскочили давно, у троих необычайно острые органы чувств. Судзуки прикрывает глаза. Выплакав все силы, ужасно клонит в сон. Пригревшись под боком наставника, успевает сказать: — Кажется, мы сегодня уже никуда не пойдем. И проваливается в короткий сон. Полуослепший мужик рядом, кажется, тоже задремал. Лин просыпается от басистого голоса рядом — это Ренгоку наконец то прибыл. Разлепляет ресницы, медленно поднимается. Генья тоже тут, сидит у костра с парнями. Девушка проходит к старшим. — Когда выступаем? Столп Пламени удивлено сморгнул, вспоминая о ее присутствии. Кивнул в сторону своих учеников, мол подожди нас там. Лин, громко шаркая ногами, подсела к друзьям, подставляя окоченевшие коленки к огню. Настрой тревожный и совсем несобранный. Лениво подвязала грязные волосы в пучок. — Расскажи ей, — Танджиро ковырял палкой угли, остальные скупо наблюдали. Майко глянула на Генью, понимая, что их задержка с Ренгоку чревата причиной. Большой. Этот добродушный великан никогда не опаздывает. И когда мечник повествует ей о предательстве Аой, таращит глаза на парней, ища подтверждения. Но все понуро лишь осунулись, кроме Иноске. Он выразительно посмотрел на нее, ожидая реакции. — Если это правда, то только мы в этом виноваты, — вдруг сорванная, как с цепи, заявляет Лин. Чешет острыми ногтями ладони. Нервничает. А ведь знала, что Канзаки нельзя оставлять без присмотра и все равно ушла. Да еще и с Иноске закрутила, когда должна была просто поговорить. Да на нее вообще положиться нельзя! — Я думаю, ты не права, — тихо возражает Зеницу, — ты снова перекладываешь все на себя. Это не так. — Истина. Не весь мир крутится вокруг тебя, Лин. Сядь. Я должен кое-чем поделиться, — некогда колючий Генья, оказывается, не такой уж и язвой. Это настораживает даже больше, чем пропажа младшей сестры. Лин заламывает руки и садится рядом, ловя на себе взгляд брата. Она отвечает ему, сверкая зрачками, как бы говоря: «Ренгоку предупреждал, что Шинадзугава-младший должен нам о чем-то поведать» Взгляд Геньи холоден. Но отчего-то в глубине, этого не по годам взрослого взора, пляшет азарт. А может она путает его с желанием выпустить адреналин и ярость. — Виноват я, что демон нашел Корпус. Мы привели за собой хвост, когда вернулись с Токито, — было видно, как ему трудно давались слова, сам еще себя не простил, — хитрый. Выжидал столько времени, анализировал и приметил ту, кем можно манипулировать. Ей показалось или из глотки Хашибиры вырвался нечеловеческий рык? Парни напряглись. — Танджиро, Лин, я вас подвел, ваша сестра в лапах не у абы кого, — его слова пекли, нет, жгли доброе сердце девушки, — не жалейте меня преждевременно. Черт!.. Позор деревни! Майко переглянулась с братом. Как и ждала, не увидела там и тени злости. Лишь добрую грусть и желание покончить с этим как можно скорее. Камадо встает со своего места и подходит к другу, бережно кладя свою ладонь на его макушку. — Не весь мир крутится вокруг тебя, Генья, — спокойно и размеренно повторяет его же слова, — где же были наши глаза и уши? А мой нюх? Раз демон был все это время в Корпусе, то облажались все. Сидевший напротив Зеницу поежился от мысли, что среди них жило чудовище, но смело заявил. — Даже хаширо и те — сплоховали! А ведь правда, все это время они, казалось бы, жили тихой бытовой жизнью. Самые опытные войны пропадали на миссиях. Каким надо быть неуловимым, чтобы ни одна душа в деревне его не заметила? — Да некоторым хаширо пора уже в отставку, честно говоря! — мрачное лицо Иноске выбило из колеи даже Генью. — Не советую говорить так при брате. — А я не про него. — Про кого же? — встревает Лин, обеспокоенно хмурясь. «Неужто имеет ввиду Ренгоку?» Но парень вдруг стряхивает с себя странное выражение лица, явно понимая, что нагнетает. — Забудь. Я это. Мысли вслух. Девушка отпустила бы этот момент, если бы не увидела как смотрит на Хашибиру блондин. Агацума напустил на себя самый серьезный вид, не одобряя поведение друга. Порой, Лин ужасно себя ругала за чрезмерную наблюдательность. Лишние тревоги, честное слово! — Молодежь! Бойкий голос Кеджиро немного вдохнул жизни в команду. Вместе с Санеми, он остановился за их спинами, вынуждая развернуться. — Думаю, только вы, ребята, можете знать конечный пункт, где нас могут поджидать для обмена. — Пф, — тут же фыркнул Зеницу, — вы серьезно рассчитываете на честный обмен? — Вообще то может быть, — брат о чем-то глубоко задумался, подойдя ближе, — вспоминай, Лин, что нужно было Кибуцуджи? Думать об этом долго не пришлось. Но майко не спешит ответить и долго буравит Танджиро взглядом. Щас же побежит геройствовать. — Ему нужны дети Дыхания Солнца. Только он почему-то не знает, что я тоже имею отношение ко всему этому. Сидящий рядом Генья, усмехнулся. — Мне странно, что до тебя тогда не дошло раньше, — но увидев непонимающее лицо Судзуки, продолжает, — он знает, просто хочет, чтобы ты всех привела разом. Понятнее не стало. Все же у братьев Шинадзугава есть в крови эта способность — заставлять чувствовать Лин себя бестолочью! — Ему не составит труда выпытать эту информацию у той же Аой и прикончить нас по очереди, — заключает Танджиро, Лин кивает головой, соглашаясь. — Ты бы хоть подумал, прежде чем сказать, — слова Санеми режут больнее ножа, но Генья не обращает внимания. — А что, если я вам скажу, что Танджиро, Лин и Незуко не единственные потомки этого Дыхания Солнца? Лин отказывалась думать о таком предположении, в то время как Танджиро вытянулся в струну, словно подтвердились какие-то его догадки. На сей раз на сторону парня встал даже Ренгоку. — Если я правильно понимаю, речь идет о Муичиро, так ведь? Тот аж облегчено закивал, но искоса посмотрел на брата. Санеми пребывал в еще большей растерянности. — Как так вышло? Во что вы влезли?! — Никто ни во что не влезал, Санеми-сенсей, — поспешил встать на сторону ученика Кеджиро, — ты не обязан был знать, что Токито потомок Ёриичи Цугикуни. А он… — …обладал Дыханием Солнца, — закончил за него Камадо, — и явно знает куда больше нашего. Все замолчали. Каждый о своем и об одном и том же одновременно. Такие моменты занимали почти что вечность. — Получается, он знает сколько всего потомков. Но не знает, кто именно, — Лин поежилась от своей догадки, — но тогда выходит, что нас может быть намного больше… — Мда, ну и задачка! — почесал затылок Агацума. Камадо его настоя не разделял. — Я знал. Так и знал! — Есть мысли, куда двигаемся дальше? — спокойно, но не без строгости подытоживает Ренгоку. — Определенно, — улыбается брат и в душе девушки поднимается ураган от его следующих слов, — весной у многих девушек намечается дебют, я прав, сестра? Лин знала, что Танджиро наблюдателтный парень, но чтобы настолько. — В основном приходится на середину сезона, — подтверждает она. — Мы встретимся с ним, как он хочет, — заговорщически улыбается мечник, — но пригласим его сами. Пусть прознает о дебюте прекрасной гейши, которая известна своими танцами с оружием. — Хах. Хитер, — внезапно оживает Иноске. В душе разрастается буря, тяжелая и гложущая. — Хочешь вытянуть его на нейтральную сторону? Вряд ли он дипломатических взглядов, — встревает Санеми. — Что предлагаешь? Есть идеи лучше?! — вразрез ему снова претит Генья, кивая на брата с сестрой. — Есть! — Иноске махнул рукой, — план, может не так хорош, но так мы хотя бы узнаем че хочет эта упырина. Он принялся рассказывать, со всеми расчетами времени и даже планом отхода. Казалось, все продумал, все учел. Очень долго пришлось уговаривать Камадо. Упирался и совсем не хотел соглашаться. Но и он понимал, чем дольше они принимают решение, тем больше они начинают сомневаться в каждой стратегии. - Как ты думаешь, где он ждет? - подсаживается к нему девушка. - Из самого очевидного - мой старый дом, - его пальцы зарываются в волосы, устал, они все устали. - Пришло время вернуться. Холодок пробежался по спине Лин.