Моё драгоценное солнце. Воспоминания.

      — «Ударили в правую щёку, подставь левую» — одна из важнейших мыслей христианской философии. Похоже на нашу Рису-тян, верно? — беззлобно сказала учительница.       Класс поддержал её одобрительными возгласами и кивками, только Ватанабэ неловко склонила голову, пряча смущённую улыбку.       — Это нашло отражение во многих…       В остальном урок литературы, как и другие, для Рису прошёл тихо. Немного дребезжащий звук школьного звонка возвестил о конце очередного учебного дня, по уже успевшему опустеть коридору она направлялась к выходу, когда дорогу ей преградила Кейко со своими приятелями.       Её Рису не боялась, чувство страха скорее внушали парни, следующие за той по пятам.       — Ударили в правую щёку, подставь левую? Действительно про тебя. Кейко училась в параллельном классе. Чем можно было ей насолить, Рису не знала, о самом её существовании девушке стало известно лишь после летних каникул, когда та стала к ней цепляться. Может в этом равнодушии и заключалась её вина? Вероятно каждый день (Рису плохо ощущала течение времени), во всяком случае достаточно часто, чтобы начать действовать ей на нервы, Кейко со своей шайкой «ловила» её где-нибудь в школе и, заострив внимание на незначительной мелочи, начинала свою травлю. Неудачный ответ, складка на одежде, форма лица, походка — осмеянию подлежала любая деталь. Будь Рису более чувствительной к подобного рода вещам — часто плакала бы, а так её лишь всё это тяготило.       Она надеялась, что рано или поздно им надоест и они перестанут; и не жаловалась учителям лишь по той причине, что знала — никто не сможет её защитить. Остальные и так делали вид, будто ничего не замечают или их это не касается.       Но дело лишь усугублялось. Испытывая всё меньше угрызений совести, Кейко совершенствовалась, старалась вызвать реакцию, придумать более изощрённые издевательства и в этот день, вопреки обыкновению, она не ограничилась колкими, но пустыми фразами.       Шлепок. Щёку обожгла резкая боль. Рису от неожиданности дёрнула головой, под противный хохот из глаз выкатилось несколько крупных злых слёз.       — Подставишь левую? — кривя рот в ухмылке спросила Кейко, пытаясь перекричать гогот своей свиты.       К счастью, больше они ничего не сделали. Поглумились как обычно, и ушли, только эхо пустых коридоров школы разносило их голоса. Поправив сползшую с плеча сумку, Рису продолжила свой путь.       — Ты опоздала, — с лёгким упрёком заметил ждавший у выхода парень.       Однако стоило ему поднять голову, как лёгкая тень недовольства тут же ушла с его лица, уступив место искреннему беспокойству.       — Это снова Кейко, да? Давай я вмешаюсь?       Рису с улыбкой покачала головой. Когда она думала, что всем всё равно, то была не совсем честна с собой. Перед ней стоял тот, кто хотел помочь и уже вмешался, если бы Рису чётко не дала понять, что против этого. Но он продолжал предлагать свою помощь раз за разом. Пока что.       — Спасибо, что подождал, — откликнулась она, доставая из шкафчика обувь, — я уже знаю, что хочу сделать. С Кейко. После этого… ты решишь — хочешь ещё помочь мне или нет. Но пока не вмешивайся. Хорошо?       По его глазам было видно, что он колеблется, решает, принимать её условия или всё же напрямую обратиться к зачинщице, а может даже учителям.       — Хорошо, — нехотя согласился Алекс, — но потом ты обязательно примешь мою помощь.       — Договорились.       Это обещание ничем не было скреплено, только несколько сказанных в пустом холле слов были его свидетельством.       Кейко продолжала свою травлю, упиваясь ею, чувствуя некий охотничий азарт. У неё были красивые чёрные волосы, ухоженные, длинные и блестящие, всегда аккуратно уложенные. Чтобы не смотреть в её бешеные глаза, Рису обычно смотрела на них и невольно спрашивала у себя «как у подобного человека могут быть такие волосы?». Рису обычно не сопротивлялась. Даже когда Кейко тянула руку к её волосам, только молилась, чтобы та не догадалась, не сдёрнула парик. Она выжидала.       Привыкшая к мнимой покорности шайка, всё меньше боясь наказания или осуждения со стороны окружающих, уже открыто приставала к ней на переменах. Они даже ленились искать укромные уголки.       Рису знала, что урок вот-вот начнётся, но не торопилась, сердце билось у неё где-то в районе горла, и она боялась выдать своё волнение. Девушка была уверена — её ждут, караулят на пролёте лестницы между первым и вторым этажом. В другой день ей пришлось бы сделать крюк и опоздать, а после занятий выслушать новую порцию издевательств. Жалкая, слабая…. Это всё действительно про неё, но даже у таких как она есть своё оружие.       — Рису-тян, опаздываешь? Нехорошо.       Девушка чуть не задохнулась от приторного голоса Кейко. Её длинные ухоженные волосы, аккуратно подстриженные ногти, коричневый пиджак с эмблемой школы, чёрные ресницы, мягкий контур губ. Взгляд непроизвольно блуждал от одной детали к другой, ни на чём долго не задерживаясь, трое парней слились в одно расплывчатое пятно, контрастировавшее со светлой краской стен. Кейко говорила что-то ещё, но смысл слов не достигал Рису, которая уже поднялась на один пролёт и стояла рядом, понурив голову. Чёрная чёлка парика скрывала её лицо, можно было подумать, что девушка вот-вот расплачется.       Она поймала взгляд обидчицы и та затихла на полуслове, растерялась, увидев в них холодную решимость, которую никогда не замечала в глазах своей жертвы. Этого секундного замешательства Рису с лихвой хватило для уверенного рывка. Она заключила Кейко в кольцо из рук, стиснув в самых крепких объятиях, но лишь для того, чтобы оттолкнуться ногами от пола и слегка наклониться, ощутив, как они плавно пересекли невидимую, едва ощутимую точку баланса, когда ещё можно было отпрянуть назад, и теперь скатываются вниз по лестнице.       Ужас, отразившийся на лице её мучительницы, вызванный запоздалой мыслью в момент падения, застрявший в горле Кейко немой крик так и не смог вырваться наружу. Рису слышала топот нескольких пар ног, взволнованные голоса. Где-то поблизости должен был быть Алекс с учителем, вряд ли после этого он захочет иметь с ней дело. Когда Кейко опомнилась ей не дали ничего сказать. Учителя, отмахнувшись, отправили её в медпункт, а рой жужжащих учеников разогнали по классам. Рису тоже шла рядом с ней, но молчала и покорно делала всё, о чём её просили.       Никто из них серьёзных травм не получил, уже через несколько дней они снова встретились в школе.       — Как ты себя чувствуешь, Кейко-чан? — с участием обратилась к девушке Рису, когда они столкнулись в коридоре.       — У тебя ещё хватает наглости спрашивать! Я пожалуюсь учителю! — с едва сдерживаемой яростью прокричала Кейко.       Страх, ненависть и презрение сплелись в ней в тугой узел, который неприятно тревожил душу, стоило ей вспомнить о том инциденте или Ватанабэ, но никто не мог понять и разделить этих чувств.       — Как грубо!       — Она же волнуется о тебе!       — Рису-тян, ты сама как? В порядке?       — И на что ты собралась жаловаться?       — Ватанабэ-кун меня столкнула! — наблюдая за тем, как её обидчицу, баюкающую свою забинтованную руку, стараются утешить, возмутилась Кейко. — А теперь ещё и издевается!       — Рису-тян? Столкнула тебя? Это невозможно.       — Она ведь сама пострадала.       — Бред.       — Кто над кем ещё издевается…       — Может быть…       Стараясь игнорировать злые шепотки, она решительно направилась в сторону учительской. Стоило двери захлопнуться, как рядом столпились любопытные ученики, жадно ловившие отдельные слова и крики, достигавшие их ушей. Разговаривала Кейко недолго. Версия учителей мало отличались от того, что она уже успела услышать. Рису добрая девочка. Рису тоже пострадала. Это несчастный случай. С чего ей так поступать? Если ты так уверена, что она тебя столкнула, то почему бы тебе не объяснить её мотив? «Потому что я долго издевалась над ней и она устала терпеть! Но я не знала, что эта психопатка додумается до такого!», — хотела выкрикнуть Кейко, но вовремя прикусила язык. Вновь появившись в коридоре, она в растерянности посмотрела на своих одноклассников и других учеников.       — Но она ведь и правда столкнула… — чуть ли не плача сказала девушка, видя в глазах других лишь недоверие и ту противную мокрую жалость, которую испытываешь по отношению к тем, кого считаешь ниже себя, — Фумия и ребята были тогда со мной! Они могут подтвердить!       — Такахаси-кун что ли? Если ты скажешь, что луна сделана из сыра, они и это подтвердят.       Раздалось несколько ехидных смешков. История об инциденте уже была завершена и вряд ли бы кто-то смог изменить её.       Кейко отвратительный человек. Она издевалась над Ватанабэ и дошла до того, что столкнула беззащитную девушку с лестницы. Наверное, ей помогли её дружки. Ватанабэ сопротивлялась и Кейко упала вместе с ней. Торжество кармы. Так ей и надо. И даже после этого Рису-тян не стала жаловаться и побеспокоилась о её здоровье, а та решила свалить всю вину на неё. Неблагодарная. После этого её школьные дни на какое-то время должны были превратиться в кошмар.       С того инцидента прошла неделя. Появилось новое домашнее задание, объявили о предстоящих контрольных — у учеников нашлись более важные дела, чем обсуждение давней сплетни, хотя история о чёрствости Кейко засела в их головах надолго. Главной обидчице и главной жертве теперь было не до издевательств, она старалась как можно быстрее покинуть стены школы, которые будто сдавливали её в своих крепких объятиях, но лишь для того, чтобы бросить в бездну отчаяния.       — Сегодня ты вовремя, — махнул ей рукой Алекс, стоило Рису показаться в опустевшем коридоре.       — Я думала ты уже ушёл.       — С чего бы?       — Тебе не жалко Кейко? — спросила она вслух, про себя подумав «не жалеешь ли ты, что связался со мной».       — Мне жаль, что ты пострадала, — после недолгого молчания ответил он. — А я ничем не смог помочь.       Она знала, что делать с хитрецами и лукавыми, ответить колкостью или обернуть всё в шутку, но честность её обезоруживала. Робко коснувшись его руки, она попросила:       — Я надеюсь… что им этого достаточно, но всё же, если они продолжат, ты поможешь мне?       — Конечно. Ты сама обещала.       Ободряющая улыбка вселила в неё уверенность.       Оружие слабых обоюдоострое. Им приходится ранить себя, чтобы вызвать сочувствие окружающих, вдохновить их на подвиг или грех, заставить защитить кого-то вроде них. Это оружие тех, кто осознаёт свою слабость и пользуется им для того чтобы дать отпор сильным, когда под рукой нет других. Ватанабэ Рису прекрасно об этом знала. А Фуджиномия Алекс, осознав это, захотел дать ей то, что не ранит её.