СИД

Чуп@кабра              Интересная штука — время. Когда ты поглощен чем-то, оно, как ударная звуковая волна, что мчит в атмосфере на сверхзвуковой.       А когда тебе скучно и ты жаждешь скорого завершения, время вмиг превращается в трехпалого ленивца, что, повиснув вверх тормашками, медленно и нудно пережевывает одну и ту же, нескончаемую лиану.       Первая учебная неделя промчалась так, что я даже сообразить ничего не успел. Во-первых, бесконечная учёба с тоннами нового материала, будто преподы, уверившись, что мы вконец отупели за праздники, решили срочно впихнуть в наши шальные головы как можно больше информации, во-вторых, посиделки с однокурсниками, в-третьих, попытки вырвать время на игру, которую пришлось почти забросить — все это так закружило, что приход долгожданной субботы наступил внезапно и где-то даже шокирующе.       А уж конкретно эту я ждал аж с прошлого года, ведь именно она была отмечена первой на карте Авроры.       И вот сегодня, судя по по указаниям на карте, мне необходимо было к шести часам вечера прибыть к Рязанскому кремлю.       Аврора ещё в обед скинула эсэмэской подробный маршрут, снабдив меня даже номерами городского транспорта и узлами пересадок.       Одевшись потеплее, я выехал пораньше, чтобы точно успеть, и отправился в свое первое одиночное путешествие по Рязани.       Аврора была на связи, и проболтали мы всю дорогу.       Нужная точка находилась чуть поодаль от остановки. Карта была подробная, так что нашел я ее быстро, увидев резную, симпатичную лавочку. На ней стоял обычный черный пакет. Стоило присесть, как на смартфон пришла смс:       Аврора: «Загляни в пакет и надень».       Делаю, как велено, и нахожу внутри черную же повязку на глаза. В смысле? Она хочет, чтобы я посидел посреди города с завязанными глазами? Очаровательно.       Не раздумывая, тут же надеваю и оказываюсь в полной темноте. Ткань настолько плотная, что даже свет фонарей сквозь нее не проходит.       Странно так находиться на улице, не имея способности видеть. После первых секунд даже страшно немного стало — стоишь впотьмах, где-то слышится гул машин, ветер шебуршит, а ты уже вроде как вне пространства. Хватаюсь рукой за лавочку, в попытке обрести хоть какой-то ориентир, и вдруг слышу сзади шаги. Очень надеюсь, что это Аврора, а не маньяк какой-нибудь.       Неизвестный подходит и встаёт рядом. Я понимаю это не только по звукам, но и ощущаю каким-то неведомым мне шестым чувством, тем самым, что помогает определить прожигающий спину взгляд или наклевывающийся пиздец.       Лёгкий порыв воздуха доносит до меня свежесть фруктового аромата, отчего я немного успокаиваюсь. Я доверяю Авроре, но… Пульс частит, а сердце чуть замирает.       — Саша? — спрашиваю темноту, уже зная ответ. Мою руку чуть сжимает теплая ладонь, и по телу проходит волна умиротворения.       А потом, она отводит волосы от моего уха и вставляет что-то, судя по ощущениям — наушник-капельку.       Мои подозрения подтверждаются, когда в них раздается чуть искусственный голос:       — Добрый вечер, Дань. Мы погуляем сегодня с тобой по достопримечательностям Рязани. Я никогда не проводил экскурсии, поэтому не суди строго.       Аврора тянет за руку, намекая, чтобы я шел за ней, а у меня в голове пульсирует только одна мысль. Она рядом! Вот, прям тут, сжимает мою ладонь, пуская своим теплом импульсы по моему телу. Чуть развернись, и я смогу прижать ее к себе, вдохнуть ее запах, почувствовать изгибы тела…       — Только, пожалуйста, не пытайся трогать меня или снимать маску, — предупреждает электронный голос, руша мои надежды. — Я знаю, тяжело, но так надо. Кивни, если согласен.       Да уж, «тяжело» — это слабо сказано. Знать, что она вот тут, совсем рядышком, ощущать и не касаться это… Это пытка. Но я киваю. А как иначе? Я обещал самому себе и ей, что не пойду против ее воли.       — Итак, Рязань стала Рязанью лишь в конце XVIII века, а ранее прозывалась Переяславлем-Рязанским. Древний город был опустошён войском Батыя, сожжен и не смог с этим справиться…       Сначала мне казалось, что не смогу сделать и шага, не видя, куда иду. И мне, правда, немного не по себе: ноги сопротивляются, не совсем понятно, как управлять телом и что происходит вокруг. Я пытаюсь привыкнуть к новому состоянию, но передвигаюсь неуверенно. Меня пугают искаженные звуки окружающего мира, особенно человеческие голоса — подчас кажется, мы проходим прямо сквозь говорящих или смеющихся людей, а каждый бордюр или ступенька теперь видятся непреодолимым препятствием. Ощущение неизвестности и внезапно обострившиеся слух, обоняние и осязание немного шокируют, но Аврора мягко и уверенно держит меня за руку. Она деликатно направляет меня, мастерски уводя от столкновений, ям, бордюров и прочих опасностей.       И вскоре, бросив ненужные попытки следить за местоположением, перестав думать о реакции прохожих и заморачиваться, боясь во что-то врезаться, я полностью вверяю себя, доверяясь, Авроре.       Мы нет-нет да делаем остановку, чтобы пощупать или потрогать что-то интересное, и мне все время кажется, что вокруг сплошные кактусы, горные рельефы и невообразимые поверхности. Оказалось, что воображение рисует образы по-иному. Самые простые вещи становятся волшебными.       Несмотря на то, что местность незнакомая, мозг все равно пытался отрисовать картинку окружающей действительности. В голове то и дело возникали картинки выдуманных улиц, а потом мы — бац! — и шагаем прямо в воображаемую стену или забор, и картинка рассыпается, ввергая в очередной шок. Я, как ребенок, реагирую на все бурно, постоянно пытаясь оглянуться, говорю Авроре какие-то глупости, комментируя происходящее. Она терпит мои выкрутасы, по крайней мере, никак меня не одергивая, лишь крепче сжимает ладонь и оттаскивает от очередной ямы или не дает упасть, поддерживая под локоть, на гололёде.       В конце концов так расслабляюсь, погрузившись в волшебство момента, что внезапно понимаю — я готов следовать за Авророй куда угодно.              

***

      Aurora              Сюрприз номер один проходит спокойно и без эксцессов. Мы гуляем по исторической части города, держась за руки, как самая настоящая влюбленная парочка, и слушаем мою же аудиозапись, прогнанную через мою же прогу, над которой тружусь еще с октября месяца.       Почему-то не боюсь, что Даня нарушит правила — самому до чертиков надоели эти игры, но, если он это сделает, наша сказка закончится, а суровая реальность рухнет как кирпич на голову.       Я долго думал над подарком для него и решил, что первый пункт, должен быть обязательно просветительно-ознакомительным. Даня хоть и приехал сюда учиться, никуда особо не ходил и упускал много интересного. Экскурсию провести это, конечно, замечательно, но как сделать так, чтобы он не увидел меня и не услышал? Ладно, насчет слуха, тут все ясно — запишу аудио и прогоню через приложение. Но я не хочу, чтобы он ходил там один. Хочу быть рядом. Но, Даня же не слепой и очень удивится, если к нему присоединится Саня Князев. Идея с повязкой пришла случайно, более того, подал ее сам Даня, но, как оказалось, она была превосходной. Он меня не увидит, а значит, я смогу его сопровождать.       Мне нравится быть с ним, ощущать тепло его руки своей и смотреть на него. Но это не может длиться долго, всему рано или поздно приходит конец, как и этой волшебной прогулке.       Мы стоим на возвышении, откуда открывается отличная панорама кремля, а я не хочу уходить. Аудио кончилось, но я так и продолжаю сжимать Данины пальцы.       Почему так тяжело уйти? Почему нельзя остаться тут с ним навечно?       Жизнь несправедливая.       Вздыхаю и, подойдя ближе к парню, забираю наушник, сразу убирая в карман куртки.       — Всё?..       Я не хочу, чтобы «всё». Хочу, чтобы у нас было много разных моментов. Чтобы потом он вспоминал меня не как ужасную оплошность, а как хоть что-то хорошее.       Поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке. Мне так сложно уйти сейчас от тебя.       Он перехватывает запястье и прижимает ладонь к своей щеке.       Повинуясь сиюминутному порыву, накрываю его губы своими, а он притягивает меня к себе за талию, свободной рукой. Хорошо, что мы оба в куртках, а моя еще и длинная. Он не заметит ничего лишнего.       Все мысли теряются, когда он углубляет поцелуй, и проводит своим языком по моему. Я торможу чуток, но потом стараюсь повторить, и из этого выходит что-то потрясающее и возбуждающее. Я хотел бы зависнуть в этом мгновении на максимально долго, но слух улавливает голоса. Нельзя, чтобы нас увидели. Для Дани будет слишком шокирующе, если на нас вдруг начнут наезжать за разврат и голубизну.       Отстраняюсь, но эти чуть припухшие губы так и тянут к себе. Если бы не приближающиеся голоса, я бы поцеловал его еще… И еще.       — Ты потрясающая… — шепчет Даня, все ещё притягивая меня к себе.       Нет, я эгоист, посмевший играть другим человеком из-за того, что влюбился в него.       Еще раз легко касаюсь его губ и, выпутавшись из объятий, скрываюсь максимально быстро за ближайшим зданием. Съехав по шершавой стене вниз, прикрываю глаза и вздыхаю. Тошно от того, что творю, и что до сих пор не остановился. Поэтому мой первый поцелуй омрачен моим же недопустимым поведением. Его вообще не должно было быть, как и всего остального. Я заигрался, но не могу остановиться. Потому что очень хочу ещё. Хочу, чтобы в итоге — вопреки всему! — мой прекрасный волшебный Даня остался со мной.              

***

      Чуп@кабра              Она опять сбегает, выскользнув из рук, забирая с собой тепло и сказку, что подарила мне, оставив вместо себя лишь пустоту. Ее уже нет, а мои губы до сих пор покалывает от ее поцелуя.       Выждав несколько минут, давая ей возможность скрыться, снимаю повязку и, открыв глаза, шокировано замираю от вернувшегося зрения. Так это чудно, оказывается — просто видеть. Только лишившись чего-то понимаешь, насколько это было важно.       Мимо проходит семейная пара с двумя, весело галдящими детьми, окончательно разрушая созданную Авророй иллюзию.       Блин, а я ее даже не поблагодарил, забыл, так погрузившись в свои эмоции.       Достаю телефон и, быстро набрав ей сообщение, иду в сторону кремля. Хочу ещё раз пройтись по тем же местам, но на этот раз увидев все, что чувствовал получасом ранее. И мне ни к чему искать в сети голосовые экскурсии — в моей памяти до сих пор проигрывается ее измененный голос.              

***

      — Пойдешь со мной? Там девчонки, говорят, пирогов напекли, — говорит Кир, одеваясь. Я сижу за компом в попытке разобраться с игровым движком.       Долбаная программа никак не хочет слушаться, и у меня от нее уже голова начинает болеть.       — Боюсь даже предположить с чем эти пироги.       Последний раз, когда я повелся на вкусный запах, Тина накормила меня булками с дико острым соусом карри, после которого я чуть в дракона не превратился, высосав, наверное, с литра три воды. Ничего не имею против африканской кухни, но страшно ж!       — Не знаю, я тоже боюсь спрашивать, — честно признается брат. — Проще есть, не зная.       Тут я с ним солидарен.       — Не, Кир, ты иди, я ещё поколупаюсь. Можешь принести потом пирожок.       — Заметано, — брат подмигивает и, накинув пуловер, уходит, оставив меня наедине с бесконечными кодами.       Неделя прошла своеобразно. Потихоньку привыкнув к учебной нагрузке, я влился в рабочий ритм и даже немного выработал график. Просыпать от этого не перестал, зато успевать стал больше.       Приз за самое яркое событие недели несомненно можно отдать Оле, о чьей беременности узнал, попытавшись дружески обнять девушку. Оказалось, все это время она умудрялась под свободным балахоном скрывать немалое такое пузцо. Для меня было странно осознать, что, в то время как сам чуть не впервые нормально поцеловался, получая от этого удовольствие, кто-то уже детей делает.       Может, у меня какое запоздалое развитие в этом плане? Кир, вон, тоже, уже в школе по девкам бегать начал, пока я жил в своих иллюзиях.       В общаге же все тихо, и это тоже казалось немного странным. Обычно у нас постоянно что-то происходит, а тут все как замерли. Ползали полусонными мухами, здороваясь, каждый в своем коконе.       Саню, кстати, больше не выгоняли, но и с Егором они не общались. Случайно узнал, что Федоров просил о переводе в другой блок, но ему отказали за неимением свободных мест, велев либо ждать до сентября, либо искать кого-то, кто захочет с ним поменяться. В принципе, это неплохая возможность подселить к нам кого-нибудь поадекватнее, но такие вопросы надо решать вначале с Князевым — ему ж с новым соседом жить.       От работы меня отвлек неуверенный стук в дверь. Так тихо и вежливо стучаться мог только один человек, поэтому я даже вставать на стал, просто крикнув: «Открыто».       — Добрый вечер, — сказал вошедший Князев. — А я тут… В общем, вот.       Он поставил на соседний стол пакет, громыхнув стеклянной тарой, и, неуверенно помявшись, затараторил:       — Я не знал, захочешь ли ты и решил, что сюрпризы это прикольно. Но когда стоял перед твоей дверью, вспомнил, что у людей бывают свои дела. Так что, если ты откажешься — ничего страшного. В любом случае не буду пить один, так что оставлю пакет тут. Я пойду, пожалуй.       — Эй, а ответа дождаться не, не надо? Сам подумал, сам решил?       Улыбаюсь неуверенности парня. Забавный он такой.       — Погодь, дай сохраню все.       Саня еле слышно выдыхает и присаживается во второе кресло, спокойно ожидая меня.       Так-то, да, дела у меня действительно были, но чет надоело все сегодня до ужаса. Сохранив, заглядываю в пакет, чтобы — ожидаемо! — обнаружить шесть бутылок пива и пищевой контейнер.       — Мне стоит переживать на тему: «О нет, я испортил парня!» — шутливо спрашиваю, доставая две бутылки и протягиваю одну ему.       — Не думаю, — говорит Саня и скручивает крышку.       Чокаюсь, спуская ноги на пол. Привычка сидеть в компьютерном кресле, поджав их под себя, осталась ещё со школы.       — А чего празднуем? Пятницу?       — А разве нужен повод? Прости, не подумал об этом.       Прикол у него такой — постоянно извиняться, что ли? Эй, Сань, я не дементор, нечего меня так бояться. Чтобы разогнать обстановку, перевожу все в нейтрал:       — Да не, думал тебе нужен, ты ж у нас тут самый правильный.       — Я просто захотел, пошел и купил. К тому же в тот раз ты покупал и это нечестно. И я не правильный. Я… Нет. Глупость. Забудь.       Это он так из-за соседа своего парится? Неудивительно, что ко мне пришел, небось, совсем заскучал, он ж с Егором-то дружил.       Саня достает и открывает контейнер.       — Попробуй, — предлагает, протягивая мне что-то длинное и вкусно пахнущее.       Удивлённо разглядываю палочку, покрытую зажаренным сыром и кунжутом. На вид аппетитно.       На вкус оказывается не хуже — под слоем сыра скрывалось тонкое, хрустящее, запечённое мясо. Чуть остро, но под пиво — огонь.       — С такой закуской ты б стал королем любой тусы, отвечаю!       — Никому не говори, пожалуйста, — смущенно просит Саня.       — О, готов хранить твою тайну вечно и наслаждаться ей единолично.       Саня улыбается и, отпив пива, спрашивает:       — Чем занимался?       — Помнишь, рассказывал про идею создать игру? Вот, все мучаюсь с ней. На этот раз пытаюсь вебку для смартфона, по типу аркады.       — Круто! У тебя все обязательно получится.       — Ага, куда денется, я упертый. Слушай, а чего у тебя с соседом? Мириться не надумали? — уточнил на всякий случай, чтобы позднее подвести к нужной мне теме.       — Каждый делает вид, что живет один и второго просто не существует. Так что, нет, не надумали. И сомневаюсь, что такое вообще возможно.       — Не расскажешь, что случилось-то? — реально любопытно, что могло произойти такого, чтобы люди общающиеся столь плотно дошли до такого.       Саня вздыхает.       — Тогда и ты меня выгонишь. Нет, спасибо. Не хочется опять это проходить.       — Оу, типа в тихом омуте черти водятся? Или пора переживать, что за стенкой маньяк живёт?       — Будь я маньяком, Егор, наверное, полицию бы вызвал, а не в коридор сослал.       — Может, в память о былой дружбе не заявил? Короче, если по выходным ты разделываешь котят, лучше признайся сразу, вдруг это лечится.       Я шутил, но Князев при этом выглядел суперсерьезно. Ну вот, теперь меня аж разбирает.       — Я никому не делаю больно, тем более котятам. Это скорее из-за того, что я отличаюсь…       — От Егора-то? От него все отличаются, он вообще чудной. Уж насколько я легко с людьми схожусь, принимая их тараканов, но занудство Федорова даже меня заставляет сбежать куда подальше. Как ты с ним живешь, для меня загадка года.       — Отличие не только с ним… блин, это сложно рассказывать, к тому же зная, что реакция последует отрицательная. Не хочу из-за этого перестать с тобой общаться.       — Ты уже второй, кто искренне верит, что я перестану с ним общаться из-за каких-то неведомых мне тайн. Я произвожу впечатление настолько ужасного человека?       — Нет, но ты дал понять, что не принял бы подобное.       — Я часто болтаю всякую чушь, не подумав, — смотрю на него, а он прям в печаль-тоску уходит. Глаза как у оленёнка, у которого мамка сиську отобрала. И тут замечаю выпавшую ресничку. Не задумываясь, тут же ляпаю:       — В каком глазу? — мы с братом так ещё с детства желания загадывали. Если угадаешь, значит, сбудется.