СИД

Aurora              Вообще не понимаю о чем речь. Он меня бить собрался, что ли?       — В левом? — от балды говорю, находясь в смутно-подвешенном состоянии.       Я тут практически признался, а второй раз это сложнее, ведь я уже столкнулся с реакцией Егора. И даже понимание того, что Егор и Даня — совершенно разные люди, не помогает. Даня же сам сказал, что рад, отсутствию рядом с ним, таких как я.       Даня наклоняется ко мне и, дотронувшись до левой щеки, улыбается.       — Угадал. Загадай желание и сдувай.       Находясь в полупрострации, поворачиваюсь и смотрю на его пальцы, сжимающие ресничку.       Хочу, чтобы ты был со мной.       И сдуваю.       Я не верю в подобную ерунду, и мне не может так повезти, но все равно продолжаю надеяться как упертый баран.       — Ну вот, теперь оно точно сбудется. Проверено годами!       Было бы замечательно, нереально фантастически, запредельно восхитительно, сбылось бы.       Если ему сказать, он выставит меня за дверь и больше никогда-никогда не будет таким милым. А я потону в однообразии и печали. Я ведь буду скучать по нему, даже по этому обычному дружелюбному общению.       Почему все, что связано с ним так сложно? Сказать иль нет, вот в чем вопрос.       — Пойдем покурим? Точнее, я покурю, а ты постоишь. С пивом всегда больше хочется.       Киваю. Я бы, может, тоже покурил, если бы это могло помочь. Но я точно знаю, что сигареты таким побочным действием не обладают.       Он дает мне свою куртку, которую сразу же надеваю. Мне нравятся его вещи, так бы и носил. Они пахнут им, и я уже похож на помешанного, пытаюсь дышать этим запахом и не спалиться. Даня закутывается в плед и выходит на вечерний мороз.       — Я вообще-то и сам поговорить с тобой хотел, так что ты очень вовремя зашёл, — говорит Даня, прикуривая, когда я присоединюсь к нему.       — О чем?       Все-таки тут очень высоко. Если упасть с четвертого этажа, можно разбиться насмерть или переломаться и страдать всю жизнь. Надеюсь, декоративный балкончик делали люди с руками, а не тяп-ляп.       — Егор к управляющему ходил, просил ему комнату новую предоставить. Свободных сейчас нет, поэтому ему сказали обмен искать самостоятельно. Ну я и подумал, может, нам самим этим заняться?       — Если он начнет рассказывать то, что узнал, желающих не будет совсем.       Может, именно поэтому никто еще не в курсе?! Специально пока молчит, чтобы шанс был?       — А если найдёт какого придурка, который нам всю атмосферу испортит? У нас отличный, дружный блок, и проблем почти нет, только с продуктами поначалу, но все решилось. Будет тут орать, пьянь водить или срач разведет. Ты сам-то как, ни с кем близко не общаешься, вне блока?       С Олей. Но сильно сомневаюсь, что она переедет ко мне, чтобы Егор поехал жить к ним в квартиру.       — Нет.       Вообще самое главное, чтобы меня не захотели убить во сне, когда слухи пойдут гулять.       — У меня знакомый один есть — прям замучился со своим соседом. Тот носки грязные по комнате ныкает и еду под кроватью складывает, которая тухнет. Жесть в общем, к ним зайти страшно. Короче, он давно мечтает съехать.       — Я за, если он не захочет меня придушить во сне, когда Егор начнет ходить рассказывать всем правду обо мне.       — Только, есть нюанс. Он… хм… своеобразный. Но ты вроде спокойно относишься к тем, кто отличается от других.       Делаю маленький полушажок, почти прижимаясь к стене. Я бы целиком в нее вжался, если б не переживал, что та грязнючая. Кто бы решил помыть фасад?       — Если он репетирует в комнате балетные номера или поет арию в пять утра, скажи лучше сразу. Не хочу проснуться от инфаркта.       — Не, он играет на гитаре, но насколько знаю не по ночам. Вик так-то классный, просто чудной малец. А ещё косметикой пользуется, но кто без недостатков? Да ты его видел по-любому, не мог не заметить, ща фотку покажу.       Даня протягивает телефон, и я вижу сидящего на бордюре неформала: жгучий брюнет, во всем черном, губа проколота, подводка, под глазами то ли синяки, то ли это камуфлирующий мейкап под грустную панду. Из-под кожанки выглядывает край тату, а если присмотреться, можно и черные же «кошачьи» линзы разглядеть.       Киваю. Да, видел, но лично не общался. Виктор Арский вообще везде и всюду притягивает взгляды своей ярко выраженной инаковостью. У меня он, да, вызывал любопытство, которое я гасил, из-за природной способности вызывать в людях негатив с первой же фразы.       — Сань, ты не думай ничего. Он только выглядит чудно, а на самом деле очень неплох. А ещё единственный из моих знакомых, кроме тебя, кто не пропускает дежурства по кухне, прикинь? Он на веб-дизайнера учится.       — Хоть кто-то адекватный! — опять начинаю тараторить, но это сильнее меня. — Как вообще люди могут пренебрегать своими обязанностями? Поговоришь с ним? Или с Егором? Или с обоими? Мне точно нельзя. Я же, ну… Как обычно, все запорю.       — Да там и говорить особо не надо, он готов куда угодно, лишь бы слинять. И Егора, думаю, убедить будет нетяжело.       Сам не понимая почему, но так взволновался и обрадовался, что хватаю Даню за плечи и выпаливаю:       — Ты чудо!       Кто говорил, что я умный, сильно заблуждался. Я идиот! Что творю вообще?!       — Я не волшебник, я только учусь, — говорит он, улыбаясь, и тушит сигарету о перила.       Поток ветра меняет направление и дым прилетает в лицо, отчего я морщу нос. Нет, никогда не буду курить, это гадость какая-то.       Захожу в комнату и стягиваю куртку.       — А когда?       — Да хоть щас! Хочешь, пошли вместе. Заодно познакомитесь.       — Пойдем.       И чего я такой взбудораженный?! Прыгать готов от нетерпения.              

***

      Чуп@кабра              То, что Саня так восторженно принял мою инициативу, это прям отлично. Вик мне нравился, мы как-то легко сошлись с ним ещё в сентябре, несмотря на то, что учимся на разных факультетах. Он старше на два года, но тоже с первого курса. Как объяснил потом, после школы хотел потусить немного, а по итогу в армию загремел, и только отслужив, определился с профессией.       Познакомились мы во время подготовки к студприветствию. Вик отлично играл на гитаре и был не прочь поучаствовать, а после концерта мы стали приятельствовать. И раз уж произошло такое у нас в блоке — лучше жить с кем-то, в ком я уверен.       А ещё, он был невероятно ухоженным. Прям помешан на этом, и на чистоте заодно, а значит, никто не засрет наш блок. Все складывалось идеально.       Его комната находилась в правом крыле кампуса, куда нам пришлось топать минут двадцать. Остановившись у двери с плакатом каких-то неведомых мне разукрашенных певцов, я заколотил в дверь.       В отличие от нашего крыла, это было не блочное, что и было одной из главных причин, почему Вик не мог сменить комнату — кому понравится туалет в коридоре, да к тому общий на двадцать не особо аккуратных рыл? Но для Егора с его сучьей натурой, самое то.       Дверь открывается быстро и на пороге возникает Вик, как обычно, в боевой раскраске. На парне длинная футболка с очередными неизвестными мне исполнителями.       Он осматривает нас, удивлённо приподняв бровь, и, подперев косяк, здоровается:       — Салют.       — Привет. Танцуй! Я решил твою проблему века! — сразу заявляю ему.       — Гонишь?       — А в глаз? Вот, знакомься. Это Саня, — киваю на застывшего Князева. — И ему срочно нужен сосед.       — Космос твой — ночь! — выдает вдруг Саня, совершенно обалдев.       — А день мой — снег, — вторит ему Вик.       — Ну вот — гармония налицо. Языковой барьер пройден, общий инопланетный освоен! Супер! Прям знал, что вы сойдетесь. Совет да любовь, дети мои!       Глаза Сани округляются еще больше, и он почему-то краснеет. А Вик ухмыляется и оглядывает Князева с ног до головы.       — Спасибо за благословение. Когда и куда?       — Всегда пожалуйста. Честно говоря, его сосед еще не в курсе, но думаю, эту маленькую проблемку можно решить уже сегодня.       — Я с вами прогуляюсь? Надо же посмотреть, на что меняю свои хоромы.       — Айда. А потом, у нас там ещё пиво стынет, заодно и отметим. Сань, ты когда ко мне шел, Егор в комнате был?       — Я пришел сразу из кухни, но свет горел.       Вик закрывает дверь на ключ и следует с нами рядом, косясь на совсем засмущавшегося Саню. А у меня настроение прям огонь.       У комнаты ботанов я пару раз стучусь и, не дожидаясь реакции, сразу ее распахиваю. Федоров сидит за столом, что-то записывая.       — Егор, ликуй, ты переезжаешь!       — Куда? — охеревше поворачивается к нам Федоров и рассматривает вошедших.       — А не пофиг? Ты ж хотел съехать. Это Виктор, — киваю на стоящего позади парня. — И он милостиво согласился, после, между прочим, очень долгих уговоров, махнуться с тобой комнатами.       Егор смотрит на Вика очень внимательно и противно хмыкает.       — Еще один! Будете тут Содом и Гоморру устраивать? Нет, не хочу знать! Я в восторге, дайте сорок минут и въезжайте.       — Эх, чувствую себя прям феей-крёстной. С тебя пиво, — подмигиваю Егору. — Благодарности не излишни.       Егор не комментирует, зло зыркая то на Саню, то на Вика, и пытается упихать вещи в спортивную сумку, которую достал из-под кровати.       Поняв, что все удалось, мы с ребятами выходим, и я поворачиваюсь к Вику:       — Тебе помочь перетащить, или сам?       — Справлюсь, спасибо. Скоро вернусь.       Вик, подмигнув до сих пор странному Сане, удаляется.       — Ну как первое впечатление? — спрашиваю у задумчивого парня, когда мы возвращаемся в мою комнату и открываем новые бутылки.       — Замечательное.       — Чудесно. За нового жильца? — поднимаю пиво, предлагая чокнуться. Саня поддерживает, и я, довольно улыбаясь, пью, предчувствуя отличное время.              

***

      Через час в комнате раздается стук, и, после ответного крика, к нам заходит Вик с зажатыми под мышкой бутылками пива.       — Я тоже хочу. Этот ваш Егор отвратный тип. Мы пока ждали коменданта, чтобы об изменениях уведомить, он такое начал нести. Отстой им быть.       Вик плюхается на кровать и, составив на полу пивную тару, открывает себе бутылку.       — Да уж. Прикинь, он на той неделе Саню в одной пижаме ночью в коридор выкинул и дверь запер. На хер пусть идёт, с твоим соседом как раз ему и место.       — Ага. Не переживай, Саш, я так не сделаю.       Саня смотрит куда-то в пол и кивает. Я уже успел привыкнуть к патологической скромности парня, но сегодня он прям бьёт рекорды по стесняшкам.       — Он… Он сказал, да? — тихо спрашивает Саня у линолеума.       — Да. А у вас тут хорошо. В смысле, в блоке, — переводит тему Вик. — Да и по утрам не надо за два часа вставать, чтобы очередь занять.       Эх, я походу один останусь в неведении. Вот и делай после такого хорошие дела, а тебе даже рассказывать ничего не хотят. Ну и ладно, пусть скрытные, зато хоть адекватные.       — Это ты зря радуешься, есть у нас любители на унитазе засесть. Но вообще, в целом блок отличный. Брата моего ты знаешь, Санька и Влада Торопыжкиных тоже. Ещё Серёга с Жешей, они второкурсники и тоже вполне ничего. Один Егор выбивался, да Саня вон, — киваю на Князева. — Но он, в отличие от Егора, классный, просто стеснительный и чуток интроверт, что абсолютно его не портит.       — Мне все нравится, — говорит Вик, а Саня давится пивом и кашляет. Хлопаю его по спине, чтобы помочь прийти в себя, и уточняю:       — Эй, ты в порядке?       — Да. Все хорошо. Простите. Дань, я вообще-то хотел у тебя спросить. Я сюда и шел, чтобы поинтересоваться, но ты не подумай ничего такого. Ты просто говорил, что нигде не был. И я подумал… Не хочешь сходить на квест?       — Хочу, — киваю сразу, чтобы не запугать и без того рдеющего вишневой спелостью, парня ещё больше. — А что за квест?       — Там разные есть, можно выбрать какой больше понравится.       — О, круть. С вами можно? — тут же заинтересовывается Вик. — Новый сделали про маньяка, я на него еще не ходил.       — Так, стоп. Что такое вообще квест мне кто-нибудь объяснит?       — Игра, — поясняет Саня. — Ходишь там, разгадываешь тайны и пытаешься спастись или найти кого-нибудь. Я еще ни разу не ходил на самом деле. Не с кем было.       — Звучит крутецки. Вик, я за, втроём веселее. Сань, ты как?       — Я тоже.       Торжественно чокнувшись, скрепляя соглашение, мы вместе заказываем билеты на завтра.       Болтая, засиживаемся до глубокой ночи, пока нас не разгоняет вернувшийся от Тинки Кир. Точнее, не разгоняет, а скорее спугивает, потому что Кир совсем не против ночных посиделок, а вот Саня, как только количество людей в комнате увеличивается, тут же сбегает, ну и Виктор удаляется вслед за своим новым соседом.              

***

      Aurora              Он как-то странно на меня влияет. Смотрит своими зрачками-щелочками и словно видит насквозь. Весь вечер я боролся со смущением, как мог, но стоило успокоиться, как он снова говорил что-нибудь такое, что можно было понять по-разному.       Я рад новому соседу, но как жить с ним в комнате, если буду постоянно так реагировать?!       Вик разбирает вещи, раскладывая по полкам, а я просто валюсь на кровать. Пива выпил слишком много и голова чуть кругом. Если бы сейчас вошел Даня и позвал куда-нибудь, я бы пошел не раздумывая. Хоть на улицу, хоть на Марс слетал. А для себя самого двигаться не хотелось. Даже в душ дойти лень.       — Так и будешь лежать? — спрашивает Вик, закончив с сортировкой вещей.       — Да, — отвечаю ему, прикрыв глаза, чтобы не смотреть на него. Мне кажется, мой взгляд палит весь мой интерес.       Меня хватают за руку и, резко дернув вверх, ставят на пол. От неожиданности вцеплюсь свободной рукой в плечо парня и распахиваю глаза. А он выше. Несильно, может, сантиметров десять, но это почему-то тоже волнует, и я рвано выдыхаю ему в шею. А пахнет от него чем-то цитрусовым.       — Тебе нужно охладиться.       Кажется, у меня нет вариантов. Хорошо, схожу, только отойди!       — Ладно, — отвечаю ему и отстраняюсь.       Взяв банные принадлежности и пижаму, плетусь в душ. Лучше бы спать лег, вообще ничего неохота, даже ходить влом.       По пути никого не встречаю, скорее всего, все уже спят, а, зайдя в уборную, останавливаюсь. За моей спиной закрывается дверь и щелкает замок. Но я и так успел понять, что не один. Меня сверлит чей-то наглый взгляд и даже не нужно думать, чтобы понять, кому он принадлежит.       Я резко оборачиваюсь, смотрю непонимающе на Вика, который расслабленно привалился к двери, и спрашиваю:       — Что ты делаешь?       — А разве непонятно? — вместо ответа спрашивает он и делает шаг ко мне, я же отступаю.       — Нет, — пищу, когда спина упирается в стену.       Что происходит-то?! Мамочки! Спасите меня кто-нибудь!       — Нужно охладиться, — поясняет и тянется к низу моей футболки с дятлом Вуди.       Я понимаю, что он делает, но не предпринимаю попыток его остановить, просто широко раскрытыми глазами слежу за его медленными движениями.       Свой ступор могу объяснить банальным любопытством. Вик не вызывает во мне трепета и желания его обнять. Да и целовать часами его не хочется. Он симпатичный и вызывает интерес, но на этом все. И это печально. Потому что через несколько метров от нас уже, наверное, спит натурал Даня, по которому я сохну и никогда с ним не буду. А вот парень, который как минимум сейчас раздевает гея, а как максимум у меня фантазии не хватает, вообще непонятно, что им движет, но он вот тут и не вызывает даже половины таких ощущений. Хотя моему члену явно все равно на какую-то там влюбленность, ему и этого вполне достаточно.       Вик стаскивает мою футболку, а затем свою кофту, и я вижу татуировку, значения которой не понимаю.       — Что она означает? — рассматриваю какую-то непонятную «л» с шапочкой и в круге.       — Лямбда — официальный символ ЛГБТ во многих странах.       Значит, все-таки правильно понял, что он не натурал.       Вик тем временем, скинув вещи на пол, берется за ремень на джинсах и расстегивает его.       — Если это из-за того, что сказал Егор…       — Это из-за того, что нам нужно помыться, — обрывает он мое предположение и стаскивает с себя джинсы вместе с носками, тут же принимаясь за мои.       Когда и я остаюсь в одних трусах, становится легче и свободнее, но щеки предательски горят.       — Может, все же поодиночке? — спрашиваю неуверенно, боясь смотреть на него.       Вик подцепляет мой подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и говорит:       — Нет. Мне нравится смотреть на тебя и твое смущение.       Кажется, от этого тихого голоса становится только жарче. Я чувствую, как второй рукой он оттягивает резинку боксеров и стаскивает их, роняя на пол.       Становится еще больше не по себе. Я, совершенно голый, стою перед парнем, с которым начал общаться только сегодня, и даже не думаю сбегать. А надо бы. Наверное.       У Вика же явно таких внутренних проблем нет и в помине, он отстраняется и, стащив свои трусы, врубает воду, сразу же вставая под душ и протягивая мне руку. Я, как околдованный, хватаюсь за нее и меня утаскивают под теплые струи.       Стою столбом вообще не соображаю, что делать, а Вик тем временем отстраняется и, пошарив где-то за занавеской, достает оттуда два геля для душа, протягивая мой же мне.       — Чего стоишь? Мойся, — и, отвернувшись, начинает намыливать голову и тело.       А я продолжаю дебилить и просто пялиться на то, как по нему стекает пена. Я даже разочарован тем, что он реально хотел просто помыться. И вообще, как можно хотеть мыться, если у тебя член стоит, а рядом парень голый?!       У меня стоит, у него стоит, а мы с этим ничего не делаем. Дурдом!       Вик, ты изверг!       Все-таки выдавливаю гель на руки и начинаю мыться, раздражаясь при этом.       Зачем, блин, он это делает?!       Когда мы уже оба чистые, я зол, а член так и не упал, а вот Вик поворачивается ко мне, и на его лице нет косметики. Обалдеть! И линз тоже нет. Когда он их только снять успел непонятно. Глаза серо-голубые, оказывается.       — Зачем ты красишься? Тебе же так лучше, — выдаю в удивлении.       — Знаю, но мне так хочется. У тебя было с кем-нить? — переводит он тему.       — Нет, — честно отвечаю я.       Он обхватывает рукой мой член, отчего я резко выдыхаю.       — Тогда повторяй за мной.       Я, как не контролирующий свои действия, тут же послушно беру в руку его.       Он начинает двигать рукой, а я слишком перевозбужденный, да и меня никогда никто не трогал там. Пытаясь унять остроту ощущений, почему-то зажмуриваюсь, при этом не смея прекратить двигать рукой.       — Смотри на меня, — очередной приказ, и я смотрю в это облачное небо, теряя связь с реальностью практически сразу.       В ушах только наше прерывистое дыхание. От члена по телу распространяется наслаждение. А перед глазами его глаза. И все. Меня, естественно, надолго не хватает и, простонав, изливаюсь в чужую руку, ловя глазами искры.       — Хороший мальчик. Не останавливайся.       Продолжаю дрочить и слушать его дыхание. Красиво. Все что сейчас происходит — обалденно.       Через пару минут, когда у меня уже начинает болеть запястье, он кончает, простонав. И мне нравится слушать этот звук, хочу еще.       — Ну вот, ты перестал смущаться.       И правда, щеки больше не горят. Ничего не отвечаю и, сполоснувшись, вылезаю из душевой, сразу вытираясь полотенцем.       Одеваемся и идем к себе. Давно уже пора лечь спать.