СИД

Aurora              К этой встрече я подготовился заранее, продумав пути отхода. Если вылезти через левое крайнее окно, то там будет выступ, от которого идет пожарная лестница… Но заниматься такими не особо умными вещами не хотелось совершенно. А хотелось уже плюнуть на все и перестать увязать еще глубже. И все же…       Даня притягивает меня к себе, и я радуюсь, что он сидит, а значит, не почувствует ничего лишнего. Упираюсь ремнем в стол и тянусь к его губам. Я ждал и скучал безумно. Хочу целовать тебя больше. Всегда.       Поднимаю руку и аккуратно стягиваю резинку с волос, откладывая ее на стол. Я очень давно хотел это сделать. Зарываюсь пальцами в непослушные кудряшки. Мягкие.       Его руки ныряют под мою футболку и находят себе место на моих боках. Тепло, и мурашки разносятся во все стороны. Он не пытается лезть выше, что даже разочаровывает. Подними он руки выше, и все… Понял бы, что бюста нет, снял маску и… Конец. Полное разоблачение и никаких дурных тайн. Плохо только, что и дружбе нашей тогда тоже кирдык бы пришел.       Отстраняюсь и уже хочу сказать что-нибудь обличающее меня. Да хоть просто заговорить в полный голос. Но не успеваю. Даня начинает исследовать мою шею губами, спускаясь к плечу, и мысли от этого путаются.       Его руки поднимаются чуть выше, очерчивая ребра.       — Ты как дурман, — шепчет он. — Шалею от тебя, просто с ума схожу. На других и смотреть не могу.       А я не знаю, что сказать, кроме: «Зря, Дань, я плохой человек». Поэтому просто притягиваю его для еще одного поцелуя, на этот раз более нежного. Мне стыдно, что затеял это все. Мы потом оба будем мучиться. А еще никуда не делось то, что я делал с Виком. Теперь-то в любом случае это все закончится просто ужасно.       — Саш, я… Поговорить хотел. Точнее… Слушай, я так больше не могу, — он открывает сумку, на ощупь находит конверт и протягивает мне. — Знаю, обещал, но, правда, уже на грани. Не вытяну я до лета, понимаешь?       Я киваю, словно он может это заметить.       — В общем… Я надеюсь, что это поможет тебе сделать шаг. Может, глупо поступаю, но… Саш, я полюбил твою душу, не тело. Мне действительно все равно кто ты. Я не требую прямо сейчас, просто подумай, хорошо?       Я забираю конверт и открываю. Внутри два сертификата: на одно прощение и одно желание. Ох, если бы все было так просто. Да и не хватит мне одного прощения за все, что наворотил. Прячу подарок в карман.       — Я подумаю, — шепчу и, легко чмокнув его на прощание, провожу в последний раз по мягким пружинкам, после чего стремглав выбегаю из класса. Если быстро свалю, он не успеет меня увидеть.              

***

      Чуп@кабра              Следующие дни проходят в странном то ли ожидании, то ли нирване. Мозгом понимаю, что надо дать Авроре хоть пару недель, да и не факт, что она вообще решится. Но чувствую, что обязан дать ей время. Надежда, на то, что мне не придется ломать свои принципы, ещё теплится, правда, ее все меньше и меньше.       Немного от творящегося раздрая в душе спасает обстановка в общаге, отвлекает. Мы все так же продолжаем играть с Жешей, доводя до нервного тика. Парень оказался на удивление доверчивым — на мой вкус все выглядит слишком театрально, но он ведётся вообще на все. Наивняга.       Отличный шанс его добить выпал во вторник. Женя по глупости пришел в блок чуть раньше обычного, а мы с Саней Князевым как раз стояли в коридоре, сделав синхронную вылазку к холодильнику.       Заметив нас, Жеша стопорнул, а я просто не мог упустить такой шанс.       — Са-аня! — застонал я, закатывая глаза. По мне точно плачет театральный горючими слезами. — Не могу больше ждать, ты такой сладкий!       — Думал, ты никогда не скажешь. Я так хочу тебя, что с ума схожу, — говорит он томно, а потом обнимает и прижимает к холодильнику. — Давай прям тут, а? Боюсь не дойду до комнаты, член отвалится.       — А если Серёга зайдет?! — прикрываю я рот испуганно, скрывая улыбку, и закидываю ногу ему на бедро. — А похер, дымлюсь уже весь!       Хватаю его футболку и начинаю стягивать. Саня активно мне в том помогает и когда та оказывается на полу, тянется к моей. Кошусь на Жешу, который аж пятится, и понимаю, что надо действовать быстрее, пока он не слинял. Быстро стягиваю с себя футболку, и, притянув Саню ближе, провожу языком по его шее, не отрывая взгляда от Жеши. А чё, я его уже как-то разок лизал, чё уж теперь.       Саня стонет, откидываясь в моих руках, давая лучший доступ к шее, а Женек, икнув, врезается спиной в косяк.       — А ты чего так смотришь, малыш? Хочешь присоединиться?       Как не заржал в этот момент одному богу известно. У Женька же чуть глаза из орбит не полезли. Сдавленно охнув, влетает в свою комнату, шарахнув дверью.       Утыкаюсь лицом Сане в плечо, стараясь заглушить рвущийся смех, а сам аж трясусь от хохота. Саня меня все еще обнимает, и хорошо, потому что через пару секунд дверь снова гремит о косяк, а Жеша вылетает в коридор, сжимая в руке документы.       — Малыш, куда? — кричу вдогонку. — Подожди чуть-чуть, мы скоро закончим!       — К управляющему! Подальше, от этого дурдома!       — Ну и правильно, у меня все равно на тебя не встанет, — кричит Саня, под аккомпанемент захлопывающейся двери.       Смеясь, спускаю ногу с его бедра и, наклонившись, поднимаю обе футболки и тут взгляд случайно скользит по Саниным джинсам. А у него в паху топорщится недвусмысленный такой бугор. Резко отвожу глаза и разгибаюсь, чтобы не смущать его. Ля, все мы парни и все понимаем, что встать может на что угодно, ещё и в самый неподходящий момент. Да и неизвестно кого он там себе представлял, пока со мной обжимался, изображая африканские страсти. Может, у него фантазия бурная. У меня, вон, помню на физичку классе в седьмом встал, а она была далеко не красавица. А ещё случай был, когда перед выпуском зачитывал реферат перед классом, и вдруг хер вздыбился не пойми с чего вообще. От спермотоксикоза, видимо. Короче, чтобы не заострять на неловком моменте внимание, быстро меняю тему:       — Предлагаю красные стринги повесить над входом, как символ победы!       — Тогда придется воевать вечно. В институте по-любому полно таких вот Жешей и Егоров.       — Да ладно, кто ему поверит-то? Скорее психиатра вызовут.       — То есть, по-твоему, стремные труселя-«слоник» не привлекут внимания?       — Привлекут. Людей с хорошим чувством юмора. А вообще, ты где видел, чтобы геи себя напоказ выставляли? Сразу ж понятно, что прикол.       — Женя-то поверил.       — Мы не оставили ему шансов! — протягиваю Сане его футболку и натягиваю свою. — Эх, а я почти уломал Серёгу их надеть и продефилировать. Правда, он согласился при условии, что мы палочку вытянем. Даже жаль, что Женёк так быстро сдался, такой кадр можно было бы сделать.       — А если бы проиграл? Сам бы надел?       — Куда б делся? Но я везучий. Слушай, надо ребятам сообщить и отметить это дело.       — Да, круто. Но… прям во вторник? Завтра же на учёбу.       — В пятницу можно. Как раз к тому времени должен вопрос с его жильем решиться. Ты как, с нами, или опять слишком много народа?       — Много, но я с вами.       — Ну и правильно, — хлопаю парня по плечу и отхожу. — Давно пора, с нами весело.              

***

      Aurora              Собрались мы в комнате Соловьевых. Столы ломились от вкусняшек, которые я же и наготовил, а ещё было полно закусок и алкоголя. Парни пили водку, решив не мелочиться. Я же не рискнул пробовать чего крепкого, ограничившись пивом. Было шумно и некомфортно. Слишком много людей, перебивающих друг друга. Наша авантюра сплотила блок, но я все равно чувствовал себя лишним. Хотя замечательно, что все встали на сторону Вика и так его поддержали. Теперь даже было заметно, что все стали более дружелюбными, что ли. Ребята громко смеялись, а я лишь тянул губы в улыбке, так и не сумев влиться во всеобщее веселье.       Серега мел мясные палочки так, словно не ел неделю. Складывалось ощущение, что он не закусывает, а запивает. Вик о чем-то спорил с Кириллом с мегасерьезным фейсом.       Даня резко распахнул балконную дверь, запуская вечернюю прохладу, и громко спросил:       — Эй, народ, а может, в картишки?       Ну да. Только этого для полного счастья и не хватало. Как бы незаметно свалить?!       — Пф, денег все равно нет, толку? — закатил глаза Влад, закидывая в рот кусок колбасы. — Все ж потратили.       Тут Серёга, оторвавшись от поглощения палочек, и выдал:       — А давайте на трусы?       — Какие ещё трусы? — встрял в разговор Саша Торопыжкин.       — Ну так те, стринги. Кто продуется тот и примерит эту красоту.       Точно надо валить, они уже совсем неадекватные. И зачем я вообще на это согласился?! И ежу ж понятно, что такие веселушки не для меня.       Допиваю пиво и встаю с нагретого места. Но мою талию обвивает рука, обжигая даже сквозь футболку. Я ловлю ступор, а Даня утягивает меня на кровать, усаживаясь рядом.       — Идеально! Ну че, кто струсит?       — Я не умею, — тихо говорю, повернувшись к Дане.       Его рука до сих пор обхватывает мои ребра, и я уже готов словить инфаркт или просто растечься мороженкой на солнцепеке.       Даня придавливает подбородком мое плечо, решив, наверное, меня добить.       — Я помогу, — шепчет мне на ухо, вызывая мурашки и электрические волны-импульсы спускающиеся… Ну понятно куда. Я сегодня точно рехнусь.       Но Даня, не доводя до греха, отстраняется и достает карты. Его затея, на удивление, всем зашла. Сбежал лишь Торопыжкин-младший, открестившись:       — Не-не, я на такое не подписывался. Дальше сами как-нибудь.       Голосованием решили играть в какую-то «Буру» и Даня сдал каждому по четыре карты. Мне это не нравится! Почему я не ушел?       — Ходить одной мастью, — начал объяснять Даня. — Бьём по кругу, кто положит карту старше, тот и забирает себе все. Если никто побить не смог — забирает тот, кто сделал первый ход. Задача — набрать как можно больше карт. Потом считаем. Валет — два очка, дама — три, король — четыре, десятка — десять, а туз — двенадцать. Остальные не считаются. Если бить нечем, скидывай мелочовку. Все просто на самом деле. Наберешь четыре карты одной масти, кидай вне очереди.       Может и просто, если ты: трезв, уверен в себе, и рядом, плечом к плечу, не сидит предел твоих мечтаний. Но выхода все равно нет, и раз уж я остался и взял карты, пытаюсь играть.       Мы сыграли четыре кона и теперь у всех от восьми до десяти очков. До сих пор не понимаю, как умудрился не вылететь сразу? То ли не я один не умею играть, то ли ребята слишком пьяны. Последняя игра решающая. Проигравший обязан напялить на себя эти развратные стринги и прогуляться по общему коридору до кухни, где невозмутимо вскипятить чайник. Ну и ужас! Я так себя накрутил, что меня аж потряхивать начало. Никогда не планировал накладывать на себя руки, но вселенная прям принуждает меня к подобному шагу. Я этого просто не переживу.       Игра продолжается, и я уже предчувствую амбре позора и тонкую полоску ткани, впивающуюся меж ягодиц.       Скидываю на табуретку четыре одинаковых, но никто не бьет. Даня последним кладет четыре карты рубашкой вверх, и игра продолжается.       Когда начинается подсчет очков, никак не могу сообразить, откуда у меня взялись две десятки и два туза. Лежали они сверху и… получается… Мне их подкинул Даня, но зачем? У него ж, выходит, эта самая бура была, он мог ее скинуть и выиграть! Оглашают результаты и я понимаю, что, не пойди он на эту хитрость (или помощь мне, убогому), то выиграл бы. А теперь он проигравший и должен выполнить адову ставку.       Я не могу при всех спросить, зачем он так поступил, поэтому откладываю расспросы на попозже.       Серега ненадолго удаляется и под всеобщий хохот гордо вносит красные труселя.       Кирилл лезет за телефоном, заявляя:       — Я просто обязан заснять сей момент для семейного архива.       — Не забудь приложить его к тому видео, где ты, в юбке и на шпильках, в магаз ходил! Потом одновременно выложим, — тут же, ничуть не смущаясь, парирует Даня, и, выхватив подушку из-за спины, швыряет в брата. Тот ловит, но неудачно — теряя равновесие падает, стукнувшись о стену. Даня же, выхватив у Сереги трусы, и, прихватив одеяло, с важным видом удаляется.       Открываю новую бутылку пива и пью. Трястись-то я перестал, но то, что Даня нарочно проиграл, вызывает недоумение.       Все смеются, а я смотрю на Вика, который, улыбаясь, мне подмигивает. Закатываю глаза. Я-то, конечно, хотел бы посмотреть на раздетого Даню, но не так же!       Минут через десять возвращается, завернутый в одеяло. Абсолютное спокойствие на фейсе навевает мысль, что Даня сильно пьян.       Всей толпой вываливаемся в общий коридор, и Кирилл включает видео.       Даня скидывает одеяло, которое я сразу же ловлю. Негоже ему на грязном полу валяться, и зависаю на бледной коже ягодиц. Как же дотронуться хочется, сил нет.       Даня тем временем позирует Сереге, который фотографирует его с разных ракурсов. Помахав брату, мое кудрявое великолепие фланирует в сторону кухни. Редкие в такой час студенты, тормозят и тоже начинают снимать. Все смеются. Кирилл поясняет народу, что это карточный долг, но от съёмки не отвлекается и идет следом за братом.       — Зашло? — спрашивает Вик прямо над ухом, отчего я вздрагиваю.       Оборачиваюсь к нему и он, видя выражение моего лица, усмехается.       Мне вот вообще не до него, потому что снова слышу нарастающий гогот — значит, Даня возвращается.       Без зазрения совести разглядываю его. Представляю, как провожу руками по его животу и спускаюсь ниже, оттягивая красную ткань.       Вот зачем я это сделал, а? Теперь у меня стоит, а я, на минуточку, посреди коридора и одеяло сейчас придется отдать.       Когда Даня подходит, набрасываю на него одеяло и сую руки в карманы штанов, чтобы скрыть свою реакцию на его дефиле. Даня благодарно улыбается, а я пытаюсь не покраснеть. Знал бы все, фиг вообще бы на меня посмотрел.       Кирилл ловит подзатыльник от брата, но все равно ухохатывается.       Мы возвращаемся в комнату Соловьевых, Даня уходит переодеваться, а остальные начинают активно поглощать алкоголь. Я пью пиво, пытаясь перестать думать о раздетом парне.       — Ля, как вообще эту херь носят? — спрашивает Даня, заходя в комнату. — Мне булки будто разрезали. Давайте разливайте, чё ржете, гиены!       И пьянка продолжается. Я опять не участвую во всеобщем веселье, просто обнимаясь с очередной бутылкой пива.       Кирилл уходит к своей девушке, Влад готов вырубиться в любой момент, что говорит о том, что гулянка подходит к концу. И мне, наверняка, тоже уже можно свалить.       — Я спать, — громко объявляет Вик, привлекая мое внимание, и странно поигрывает бровями. Что у него на уме не понимаю.       Серега бледнеет, потом зеленеет, прикрывает руками рот и убегает из комнаты. М-да. Ну и гулянка.       — Проветримся? — тихо спрашивает Даня, покосившись на Влада.       Киваю и, надев чью-то куртку, выхожу вместе с ним в ночную прохладу, где приваливаюсь спиной к дверному косяку. Ветер отрезвляет.       — Чё, совсем все плохо? — спрашивает Даня, прикурив и пристроившись рядом.       — Ты о чем?       — У тебя моська такая кислая весь вечер, будто борешься с желанием немедленно смыться, но предлог найти не можешь.       Вздыхаю. Какой он все-таки догадливый в мелочах.       — Прости.       — За что?       — Я же этим все порчу.       — Глупости. Вот если б ты напился и кровать мне обоссал, тогда б да.       — Фуу. Ужас какой. Я не буду так делать. Никогда. Но ты прав, я хотел уйти. Мне не нравятся такие посиделки.       — Так зачем остался? — Даня вдруг повернулся, ловя мой взгляд. Его глаза блестят от явного перебора с алкоголем, но выглядит он на удивление серьезным.       — Из-за тебя, — отвечаю честно и тут же понимаю, что палюсь, поэтому спешу добавить: — Ну, то есть, ты же позвал и было бы некрасиво уйти в середине гулянки.       — Я ж знаю, что ты… Блин, слово забыл. — Даня вновь затягивается и, запрокинув голову, выпускает облако дыма. — О, этот, интроверт! Глупо обижаться на человека за то, что он не такой как ты.       Просто киваю, не переставая рассматривать его. Словно могу увидеть что-то новое, словно вселенная вдруг сжалится надо мной и исполнит мечту. Я бы хотел быть этой сигаретой. Чувствовать его пальцы и губы каких-то пару минут, пока все не кончится небытием.       — Почему ты скинул мне хорошие карты? — решаю спросить я.       — Заметил все-таки? На каком раунде? А вообще запомни на будущее: первое правило игры — смотри карты друга, свои всегда успеешь посмотреть. Ты ими так светил, что не палить было практически невозможно.       — Это не ответ на вопрос. Ты бы выиграл с ними.       — А ты бы проиграл. И твой мозг по кусочку выжрали тараканы. Ну и ты был единственным, кто не жульничал. Я, честно говоря, для этого и сел так, чтобы мой ход для тебя последним был.       Пропускаю информацию про нечестную игру и на эмоциях дотрагиваюсь до его руки.       — Спасибо.       Провожу пальцами по мягкой коже, ощущая внутренний трепет от своего действия.       Даня тушит бычок и, ткнув его в «пальму», накрывают мою ладонь своей. Отчего у меня даже дыхание теряется.       — Да ерунда, обещал ж помочь, а я слово всегда держу. Пойдем?       Киваю, не в силах выдавить из себя ни звука. Это действие шарахнуло посильнее алкоголя.       В комнате обе кровати уже заняты спящими парнями. Влад свернулся калачиком, а Серега развалился и похрапывает.       — Зашибись, — выдает Даня, оглядевшись.       У меня в комнате Вик дрыхнет, там не посидишь.       — Ты спать хочешь?       — Нет.       Я хочу побыть с тобой.       — Айда к Серёге тогда? Раз уж он мою занял, значит, я могу — его!       — Пойдем.       Не думаю, что это правильно, но и расходиться не хочется. Сейчас мы вдвоем, а я хочу больше таких моментов. Потом будет что вспомнить. Выбрасываю из головы пессимистические мысли. Завтра пострадаю.       — Давай только уберем все быстренько, а то ж протухнет все.       Даня вытаскивает большой пакет и, слив остатки алкоголя в одну бутылку, зашвыривает в него мусор. Я съедаю последнюю мясную палочку и собираю упаковки от закуски, тоже добавляя их в мусорный пакет. Отставляем его к двери и идем к Серёге, прихватив с собой пиво.       Его комната не особо отличается от других. Только одна кровать застелена, а на второй — бардак.       Усаживаемся на прибранную и открываем по бутылке. Он так близко. Его тепло ощущается даже через рукав футболки.       — Ха, прикинь, чё б с Жешей было, узнай он, что мы вдвоем на его кровати? Бедолага.       — По крайней мере мы ничего такого не делаем, хотя я ему обещал, что буду тут заниматься непристойностями. Может, фотку ему отправить?       Даня смотрит на меня восхищённо:       — Да ты тот ещё фрукт! Мстить умеешь с фантазией. Давай конечно!       — Только такую, что удалится после просмотра, чтобы он не вздумал ею ходить светить где.       — Думаешь вздрочнет на нас, красавчиков? — Даня смеётся, а потом отставляет пиво и махом стягивает с себя футболку.       ОМГ, я не доживу до утра!       Повторяю за парнем и чувствую, что начинаю заливаться краской… Кажется или тут просто ужасно жарко?       — Иди сюда, — Даня притягивает меня к себе, вынуждая положить ему голову на плечо, и делает селфи.       Кто бы мог подумать, что шуточки над Женей приведут к такому.       Даня проводит рукой в области солнечного сплетения, и я задерживаю дыхание. Мамочки! Не знаю, что на тебя нашло, но продолжай! Шумно выдыхаю и поднимаю на него глаза. Хватит шутить, я же не железный.              

***

      Чуп@кабра              У него кожа на груди такая мягкая. Гладкая. Ни единого волоска, такое вообще бывает? Я понимаю, что нетрезв и уже достаточно давно. Мысли путаются, прыгая как бешеные блохи, то затихая, то вскакивая в дикие дали. А тут аж подвис. Так трогать его приятно. Веду пальцами по груди, не особо соображая, что конкретно я делаю… И с кем. Саня замер, видимо шокированный моим странным поведением, а мне чёт так пофиг сейчас. Приятно. Как бархатный весь. И искрится в свете лампы. Или это у меня перед глазами все пляшет?       Когда пальцы добираются до ключиц, Саня вдруг шумно выдыхает, и я наконец отрываю зачарованный взгляд от его груди и заныриваю в расширенные зрачки. Он красивый такой, и медовые глаза — шальные, не испуганные, скорее удивленные донельзя. Они притягивают, гипнотизируют, затягивают глубже, не давая оторваться. В голове вдруг всплывают строчки.       …В них сладость меда, боль стрелы,       Отравленной соблазна ядом,       Потуги спрятаться малы —       К себе приковывают взглядом…       Смотрю, как его брови потихоньку убегают куда-то вверх, и понимаю, что ляпнул это вслух.       Ну и пофиг.       Чувствую его ладонь на своей груди. Она медленно спускается вниз, к животу, вызывая приятно тягостное ощущение где-то глубоко внутри. А у меня появляется новое, шальное желание. Выпрастываю руку из-под его шеи и, резко развернувшись, нависаю сверху. А потом делаю то, что вдруг ужасно захотелось: опускаюсь ниже и, пригнувшись, утыкаюсь носом в его шею, с наслаждением вдыхая потрясающий аромат свежести. Такой знакомый, такой любимый, что крышу сносит. Чувствую, как его руки обвивают мою поясницу, прижимая ближе, а у меня, видимо, сегодня речевое недержание, потому что я опять выдаю то, что в голове крутится:       — Как же я дурею от твоего запаха.       И вновь провожу носом по его шее, тормозя где-то за ухом.       — Твой лучше, — шепчет Саня, наслаждаясь моими действиями. Я не один сегодня двинулся? Бежал бы ты, Сань, а то у меня от твоего шёпота в паху отдается.       Чуть отстраняюсь и опять легонько оглаживаю его грудь, изучая чуть выпирающие косточки. Классный такой. Почему я раньше не замечал? Сумасшедшая неделя с постоянными зажиманиями повредила мой мозг? Или на почве недотраха и спермотоксикоза вся соображалка в член ушла? Прав был Кир, нельзя так себя мучить в нашем возрасте, а то и на соседей начать кидаться недолго.       Собираюсь отстраниться, чтобы закончить это безумие, но Саня вдруг подхватывает меня и переворачивает, нависая сверху. Смотрит в глаза несколько секунд, вновь снося мне крышу, и, медленно наклонившись, целует. Его губы нежно, но уверенно исследуют мои, а я, вместо того чтобы оттолкнуть его, приводя нас обоих в чувство, обвиваю его талию руками, прижимая плотнее, и приоткрываю рот. Саня тут же углубляет поцелуй, и я ведусь, отвечаю, пробую его, наслаждаясь, теряясь в нем, убивая в себе границы разумного. А где-то очень глубоко пьяное подсознание кричит, нет, даже орет мне, что происходящие уже было, что я знаю эти губы, что…       Но Саня потирается о меня бедрами, и я чувствую, что его желание сейчас ничуть не меньше моего — его стояк упирается в мой, а я, вместо того, чтобы испугаться, неожиданно для себя получаю удовольствие от мысли о том, что ему это нравится не меньше, чем мне. С девушками не так… С ними порой вообще непонятно, что они хотят, и надо ли им это вообще. Слова слишком обманчивы, а тут сразу все понятно.       Саня стонет в губы, и я уже собираюсь схватить его, прижимая сильнее, чтобы соединить наше удовольствие, как он вдруг резко отстраняется.       — Кажется, нам нужно поспать, — хрипит он, укладываясь рядом.       Несомненно, он прав. Кто-то должен был остановить это безумие. Но мне отчего-то обидно. Не хочу его отпускать. Не сейчас.       Поворачиваюсь и прижимаю его к себе, уткнувшись носом в его волосы. Охеренный запах. Безумный просто.       — Да. Пора, — шепчу совсем не то, что хочу. Но здравый смысл заставляет заткнуться, мы оба сильно пожалеем, если сейчас не тормознем.       — Доброй ночи, Дань, — и тихий выдох куда-то в ключицы.       Саня обнимает меня, чувствую щекочущее дыхание на своей коже, вновь вдыхаю аромат его волос и думаю, что хрен сегодня я с таким стояком усну. Но, неожиданно, окутавшись его теплом, сам не замечаю, как быстро и спокойно отключаюсь.