СИД

Чуп@кабра              Когда Аврора прислала сообщение о том, что планы меняются, а место встречи и время переносятся, я и обрадовался, и разволновался.       Могло ли это означать, что она решилась? Если б мы шли строго по карте, то встретились бы пятнадцатого марта в историческом центре Рязани. Однако она перенесла все на мартовские праздники, а адрес и вовсе находился в жилом секторе недалеко от общаги.       Я так и не решился рассказать ей о том, что у меня произошло с Саней. Да и как скажу-то? «Знаешь, Аврор, я тут целовался с другом, и теперь меня гложет грязненькое чувство, будто изменил тебе. Хотя мы не спали. Да и с тобой я не встречаюсь. Ой, нет, точнее, спали, но без интима, реально просто спали. Аж два раза. Но первый раз с нами был мой брат, а вот во второй не уверен, чем бы оно все кончилось, не тормозни он меня. И вообще он — парень, так что это не считается».       Ага, и следующей эсэмэской она мне скинет адресок психиатрии. И в общем-то права будет.       Так что на «свидание» я шел с двойственным чувством: и предвкушения, и страха. А вдруг я себе всего напридумывал, и она не собирается раскрывать свое инкогнито? Насколько, вообще, велика вероятность, что это ее квартира? А чья? Не на вечеринку ж с друзьями она меня позвала?       Помывшись, побрившись, напялив наглаженную рубашку, вытребованным у Сани утюгом, я, под ехидные комментарии брата, в положенное время вышел из общаги, но куда надо не пошел, а завернул сначала в цветочный. Не знаю, как она там себе все воспринимает, я же это называю свиданиями. А кто на рандеву с девушкой приходит без цветов?       В общем, выбрав небольшую композицию из тюльпанов и сиреневых фрезий, я — совсем не той уверенной походкой, какой бы хотелось, — отправился то ли к счастью, то ли на казнь, то ли хер знает куда.       Искомый дом обнаружился уже в двадцати минутах ходьбы. Причем, на удивление, я его даже узнал — именно тут ко мне когда-то и прибился пес. Так, второй подъезд, третий этаж…       Нужная квартира ничем не выделялась из остальных на этаже. Обычная коричневая дверь, золоченый номерок да звонок. Звякнув пару раз и, не дождавшись никакого ответа, наудачу дёрнул ручку. Дверь оказалась открыта.       В коридоре горел свет, но никаких звуков слышно не было. В квартире стояла полная тишина. Оглядываюсь. Пустая, необжитая прихожая, нет ни вещей, ни обуви, лишь одинокий пустой гардероб. Съёмная, что ли?       Полы чистые, поэтому тут же разуваюсь, вешаю куртку на крючок и топаю прямо по коридору. За первой же открытой дверью обнаруживается спальня. Ничего особенного — большая еврокровать по центру заправлена фиолетовым махровым пледом… На котором лежит какая-то записка и… Вроде, маска. Подхожу ближе и разочарованно вздыхаю. Все же она. Опять.       Кидаю букет на кровать и разворачиваю записку. Ровным почерком с завитушками там написано:       «Надень, пожалуйста. Это в последний раз».       Почерк кажется смутно знакомым. Ладно, потом об этом подумаю.       Что ж. Наверное, стоит тебе поверить. В конце концов, ты никогда меня прямо не обманывала, лишь недоговаривала.       Сажусь на кровать, так как стоя ждать ее с закрытыми глазами кажется глупым, и, в последний раз оглядев комнату, решительно завязываю маску.       Меня окутывает уже почти привычная тьма.       От тишины становится неуютно.       Сижу так, наверное, пару минут, не знаю точно, но ничего не происходит. На всякий случай громко говорю, что готов, но… Тишина мне ответом.       Ощущаю себя идиотом.       Наконец слышу, как дверь открывается, хлопок и щелчок замка. Она закрыла квартиру?       Тихие, легкие шаги.       — Привет, — говорю, когда она останавливается, судя по всему, в шаге от меня.       — Добрый вечер, Дань, — еле слышно шепчет она и проводит рукой по моей щеке. — Я скучал.       Она берет меня за руку и тянет на себя, вынуждая встать. Делаю, как она хочет, но удержаться и не сказать не могу:       — Я тоже, Саш, и очень. Не надоели ещё эти игры в жмурки?       — Последний раз. Пожалуйста.       Не дожидаясь от меня и слова, накрывает мои губы своими и целует. И все ненужные мысли и обиды тут же вылетают из головы. Как же я скучал! Не выразить словами все мои чувства к ней, что и пытаюсь воплотить в этом поцелуе. Всю мою любовь к ней, жажду, нетерпение, горчинку обиды за недоверие и УАЗик желания.              

***

      Aurora              Я все рушу. Мне самому надоели эти игры. Но мне так хочется еще чуть-чуть побыть счастливым рядом с ним. Это последняя наша встреча. А потом Аврора… Исчезнет. Пропадет.       Целую его, запускаю руки в его волосы, схожу с ума от его запаха. Он отвечает, с жаждой, тянется руками под футболку, сжимая бока. Его пальцы чуток подрагивают, и я не могу не заметить, как моментально он возбуждается.       Но, перед тем как мы начнем, нужно кое-что уточнить.       — Дань, придумай, пожалуйста, стоп-слово, чтобы я случайно не зашел слишком далеко, — спрашиваю и начинаю медленно расстегивать его рубашку, завороженно любуясь его кожей.       — Стоп-слово? Для чего? Саш, я доверяю тебе.       — Значит, оно не понадобится. Но быть должно. На всякий случай. Это же просто слово. Скажи любое.       Распахиваю полы рубашки и медленно провожу рукой сверху вниз. Красивый.       — Аврора. Пусть оно. Точно не забуду.       Чувствую, как руки Дани ползут вверх и ловлю их, убирая. Захожу ему за спину, целую шею, расстёгиваю манжеты, стаскиваю рубашку и кладу на стул.       Я хочу его связать, чтобы ненароком не нашел то, что не должен. Но сначала нужно его раздеть. Провожу руками вниз по животу и расстегиваю ремень. Даня хочет прижаться ко мне, но я не позволяю, придерживаю и подвожу к другому краю кровати, чтобы ему удобнее было лечь.       — Ложись.       Даня слушается. Обожаю его такого. И, как только он оказывается на кровати, снимаю с него всю оставшуюся одежду и снова любуюсь им. Его член уже стоит, впрочем, как и мой. Взаимное желание.       — Ты прекрасен, — шепчу и достаю из кармана шелковую ленту.       — Делать комплименты внешности, когда я не вижу твоей, немного нечестно, не находишь?       — Прости.       Квартира эта выбрана не случайно. Это был единственный вариант с изголовьем, на котором можно закрепить руки. Обвязываю запястья черной лентой и пропускаю её концы меж изогнутых столбиков.       — Ммм… Саш, я не против, но если б ты чуток объясняла, что происходит, было б попроще.       — Я не сделаю тебе плохо, не волнуйся. И ты всегда сможешь меня остановить, — как же страшно шептать длинные предложения, и в то же время до одури хочется, чтобы голос прорвался сквозь шепот и Даня догадался… Сам. И будь что будет.       Легко целую его в губы и удобнее устраиваюсь на кровати. Ночь будет долгой.       Провожу рукой от ключиц до середины груди, захватываю пальцами сосок, а второй — накрываю губами под легкие вздрагивания Дани. Засасываю горошинку, провожу по ней языком, слегка прикусываю зубами. Отрываюсь от своего занятия и, раздвинув его ноги, встаю между ними. Провожу рукой по изнывающему члену и наклоняюсь ближе.       — Дань, — зову шепотом.       — А? — он уже дышит совсем тяжело, и вопрос больше похож на тихий, скрадываемый стон.       — Я тоже тебя люблю.       Не дожидаясь его реакции, провожу по головке языком. На что он дергает бедрами и мычит что-то совсем неразборчивое.       — Здесь можно шуметь, если что, — сообщаю на всякий случай и, положив руку на его бедро, второй — обхватываю член и направляю его в рот. Как только мои губы касаются напряжённой, чуть влажной головки, Даня резко, с шумом выдыхает, и дёргает завязанные руки, забывшись.       Я думал, будет хуже, а оказалось… Не противно. Наоборот, заводит. Хочу дарить ему наслаждение. Стараясь не корябать зубами, медленно двигаю ртом вверх и вниз, помогая рукой. Начинаю ускорять темп и брать чуть глубже. Даня выгибается и стонет мое имя, но я не отстраняюсь, и он кончает мне на язык. Чуть горчит.       У меня уже у самого все дымится. Отстраняюсь от парня и, расстегнув ширинку, провожу пару раз по члену, после чего меня накрывает до шума в ушах и потемнения в глазах. Мне и понадобилось-то чуток совсем, я готов был кончить просто от открывшегося вида. И покрывало я все-таки испачкал. Быстро убираю свой член обратно, застегиваюсь и тяжело вздыхаю.       Смотрю на Даню, понял ли он что-нибудь? Но по нему ничего нельзя сказать — лежит, щеки раскраснелись, дыхание мало-помалу выравнивается, грудь медленно вздымается, в себя приходит.       — Ты в порядке?       — Саш… Сашенька… Развяжи меня. Пожалуйста.       — Если ты не снимешь маску и не будешь меня трогать.       Его в любом случае нужно развязать, чтобы руки не онемели. Долго вредно.       — Почему мне нельзя тебя трогать?       И вот что ему сказать?       — Таковы правила этой ночи. Сегодня наслаждаться будешь ты.       — Тогда поцелуй меня. Раз я сам не могу.       Надо было воды, что ли, взять. Ему, наверно, противно будет? Но, я так хочу его поцеловать, поэтому нависаю над ним и целую. Он ловит мои губы и отвечает.       Даня выгибается, пытаясь прильнуть всем собой, но я кладу руку ему на живот, тормозя. Мне тоже мало тактильного контакта, только все равно нельзя. Ты же поймешь и испугаешься.       Отрываюсь от его губ.       — Я сейчас тебя развяжу, и ты перевернешься на живот. Если пообещаешь себя хорошо вести, я не буду тебя связывать.       — Ты просишь невозможного. Могу пообещать лишь стараться себя сдерживать.       Вздыхаю. Ну вот что с ним делать? Руки же отвалятся.       Развязываю. Даня садится на кровати, я предусмотрительно держусь рядом, но не слишком близко. Он разминает кисти и запястья, и чуть зависает, раздумывая над чем-то, после чего ложится на живот, а я залезаю сверху и сажусь на его бедра. Надеюсь, ему не очень тяжело.       — Мне нравится смотреть на тебя. И трогать. И целовать тоже.       Начинаю массировать его плечи, спускаясь на спину, изредка наклоняясь и оставляя поцелуи то тут, то там.       — Твоя кожа обалденная.       В голову лезут всякие мысли. Я так много хочу с ним сделать! Боюсь, правда, он не оценит, если я с ним сейчас пересплю. У Авроры точно не может быть члена.       Заканчиваю с массажем, слезаю с Дани и, раздвинув его ноги, встаю посередине. Целую его в шею, почти ложась при этом на него сверху. Хорошо, что мозг еще не отказал, и я хоть чуток сдерживаю себя.       Медленно целую позвонки, спускаясь ниже. А когда добираюсь до копчика, тишину разрывает звонко хохочущий рингтон. На моем телефоне такого нет. Вздыхаю и отрываюсь от такого желанного тела.       — Лежи. Я сейчас принесу.       Данин смарт находится в кармане его штанов.       Возвращаюсь на прежнее место.       — Тебе какой-то «Придурок» звонит.       — Это брат. Я не сказал на сколько ушел.       — До утра.       Нажимаю ответить и прислоняю смартфон к уху Дани. Он берет телефон, а я возвращаюсь к прерванному занятию. Брат не брат, мне уже все равно.       — Кир, я занят сейчас.       Еще раз целую копчик и раздвигаю ягодицы. Он меня потом убьет.       — Ты во сколько вернёшься? — слышится из динамиков громкий голос Кирилла.       Дотрагиваюсь языком до входа.       Даня сдавленно охает, дернувшись.       — Не знаю. Утром. Завтра.       Уже более уверенно провожу языком и слегка надавливаю. Ох, Саня, ты маньяк! Дорвался, называется.       — Я приведу к нам Тинку тогда?       — Да веди кого хочешь!       Тугие мышцы поддаются и язык проникает внутрь. От моих действий Данин голос дрожит, а при последнем он и вовсе шумно выдыхает, коротко зарычав.       — А ты чем там таким занимаешься?       — Кир, все, давай, веди кого хочешь, куда хочешь, мне не звони.       Двигаю кончиком вперед и назад. Это не очень удобно, но мне не до комфорта. Хочу свести Даню с ума.       — Мне пора тебя переименовать?       — Кир!!! Иди в жопу!       Из динамиков несется смех и Даня, отключившись, откидывает телефон на подушку.       Теперь он только мой. Удерживаю его бедра и пытаюсь проникнуть глубже, ускоряя движения.       — Саша! Ты чего творишь?! — голос срывается от сильного возбуждения.       Даня пытается привстать, чтобы спастись от сладкой пытки, поэтому приходится отстраниться. Язык аж весь высох.       — Либо останови все, либо дай сделать то, что хочу.       — Как ты можешь хотеть… Это?       — Мы поговорим об этом в другой раз.       Пока он не сказал стоп-слово, облизываю палец. Крыша уже совсем свинтила. Подставляю его ко входу и массирую. После языка палец легко входит. Прикусываю ягодицу, отвлекая, пока ищу внутри него то самое, что дарит звезды в глазах. По крайней мере так меня заверял всезнающий интернет.       Наконец нащупываю уплотнение и Даню с обалделым вскриком выгибает. Ну вот, оно! Это же явно не вопль боли был. Продолжаю поглаживать в нужном месте, выбивая из парня все новые и новые стоны.       Он приподнимается. Моему мальчику не хватает меня. Второй рукой тяну его за бедра вверх, понуждая встать на колени. Обхватываю член рукой, начиная дрочить, не прекращая при этом гладить его внутри.       С громким криком, Даня изливается на покрывало и, поскуливая, оседает на кровать. Убираю руки и помогаю ему не вляпаться в сперму.       Он тяжело дышит и подрагивает весь. Пока он приходит в себя, снова достаю свой изнывающий член и двумя движениями довожу до разрядки. Убираю и ложусь рядом с Даней. Обалдеть!       Даня аккуратно переворачивается на спину, дыхание всё ещё сбитое, но он уже явно начинает потихоньку соображать.       — Что это было? — спрашивает тихо, неуверенно.       — Оргазм?       — Даже не думал что бывают… такие.       — Оргазмы или наглые люди?       — И то, и другое.       — Рад, что открыл для тебя это. Тебе же понравилось?       — Я в ахуе, но да. Никогда не приходило в голову, что там может быть столь… ммм… Приятно.       — Люди занимаются анальным сексом не из-за того, что хотят пострадать.       — Ммм… Ну мало ли. Может, им нравится, когда больно. Я в чужие фетиши не лезу. Саш… Как-то неудобно спрашивать, но… Ты-то откуда знала?       — Изучал. В интернете все есть. А уж статей, как удовлетворить мужчину, вообще выше крыши. Есть хочешь?       — Сначала в душ. И… я, конечно не вижу, но, кажись, здорово испачкал кровать.       — Это квартира на сутки. Сомневаюсь, что кто-то этому сильно удивится. Вставай.       — Даже думать не хочу, кто и чем ее пачкал до нас.       — Тут регулярно убираются и все стирают.       Мы встаем с кровати, и я помогаю Дане добраться до ванной. Но у самой двери торможу и прислоняю парня к стене. Красивый. Хочу его безумно. Мне нельзя оставаться — почти не могу сдерживаться. Я не планировал такого. Все должно было быть иначе. Но уже никуда не деться.       В губы я его, естественно, целовать после такого не буду, но вот шею можно. Наклоняюсь и целую нежную кожу, слегка засасывая и прикусывая. Люблю.       Даня опять пытается прижать меня к себе, но я не позволяю и поворачиваю его к ванной.       — Иди мыться, я пока еду погрею. На машинке одноразовые полотенца.       Закрываю за парнем дверь и иду на кухню.              

***

      Чуп@кабра              Как только дверь закрывается, тут же стягиваю ненавистную повязку, откидывая в сторону. Я только что пережил самый охрененный оргазм в своей жизни и даже не увидел с кем! Да что там, она и потрогать себя не дала. Кажется, желание до нее дотронуться уже мелкими разрядами бьет-колет кончики пальцев.       Я полностью голый, а она, кажется, вообще не раздевалась. Происходящее, вообще, нормально?       Включаю теплую воду и залезаю в ванну. Хочется помыть и голову — я аж взмок весь, но, к сожалению, тут это невозможно, поэтому просто быстро споласкиваюсь и, найдя полотенце, вытираюсь. Только на выход не спешу.       Присаживаюсь на бортик и, подняв маску, неуверенно верчу ее в руке. Она уже не вызывает той интриги и трепета, что в наше первое свидание. Сколько это будет продолжаться? Какой смысл и дальше тянуть кота за яйца?       Хватит. Мы и так зашли уже слишком далеко.