Экспонат

Какой сегодня день? Какой сегодня год? Ночь или утро на дворе? Он ничего не понимает и ничего не помнит. Как его зовут? Где он жил? Какого он пола? Кто такие люди? Кто он сам? Где он? Что это за место и как он тут очутился? Почему его руки в неясной голубой субстанции, одежда сорвана, а рядом лежит чьё-то тело? Простыни перепачканы, оружие падает на пол с неприятным лязгом, а тело около него стонет от боли, зажимая шею. Юноша встаёт, берёт скальпель в руки и возносит над чудовищем. Победил ли он? Он.... Нужно вспомнить, нужно всё вспомнить! Нельзя атаковать, пока он не разберётся, что к этому привело. Скальпель плотно зажат в ладони, он делает глубокий вдох и....

***

«Пообещайте мне её сохранность» «Пообещайте!» Обещания. Обещания - то, что нельзя нарушать, кем бы ты ни был. Даже для монстров обещания должны иметь хоть какой-то вес. Данное слово другому человеку, которое не смеют нарушать. Но даже обещания бывают разными. Пообещать прийти ко времени и опоздать на пару минут - страшно отличается от обещания не причинять вред близкому тебе человеком. Тому, кого внутренне ты пообещал защищать. Это была безумная сделка, ужасающая в том, с каким отчаянием прозвучало это предложение. — Возьмите меня вместо неё, — столь смиренно и спокойно, словно от смертника перед казнью. В тишине отчужденного от людского взора Пардис Дхяйа эта просьба была слышна так громко, так до пошлоты смешно, будто кто-то разбил несколько тарелок об кафель поздно ночью, когда все спят. Тигнари, Лесной страж, бывший учёный, а по совместительству наставник той, за кем пришёл монстр в этот ничем не отличающийся от остальных день. Говорят, монстры приходят только ночью, когда ты спишь. Они тянут свои лапы, хватают твою ногу из-под одеяла, но само одеяло - панцирь из свинца, который невозможно пробить и сдвинуть. За него можно спрятать ушки и оказаться в тишине. Под него нужно спрятаться полностью, не выглядывая наружу. Именно тогда тебе ничего не страшно: ни монстры, ни люди. Тигнари бы хотел залезть сейчас с ногами под одеяло-защиту, чтоб не слышать и не видеть. Знания даруют счастье, они же могут даровать и страшную горечь. Интересно, даст ли ему знание о своей дальнейшей судьбе хоть капельку успокоения? Хочется же хотя бы примерно предполагать, как тебя казнят. Хочется хоть на минутку собраться с мыслями, сжать руки в кулаки и просто опустить дыхание ближе к животу, перейдя с быстрого поверхностного на размеренно-глубокое. Так.. правильно - вдох, второй, третий. Он выдыхает полной грудью и прикрывает глаза. Вот он: маленький под одеялом, за окном слышны редкие ночные переговоры птиц, а в соседней комнате спят родители. Ещё один выдох. Теперь он уже мысленно в лесу Авидья. Рядом его верный товарищ - Сайно, что впервые за столько времени улыбается, наверное, увидел кого-то далёкого из прошлого, от этого такой счастливый. А около него, хватаясь за накидку стоит... кто же это? Маленькая девочка, вся в бинтах, прячет лицо. На вид маленький сорванец, а ведёт себя, как самый тихий ребёнок на земле. Лишь после Лесной страж сможет узнать её имя - Коллеи. Она станет его ученицей, подопечной... его радостью и страшным проклятием. — Знаете, люди часто говорили, что я - настоящее проклятие, вестник беды, — однажды вырвалось из её уст за совершенно обыденным делом. Да так весело, словно она говорила не о пугающем прошлом, а о чём-то столь весёлом, что удостоено смеха, будто Сайно, часто заходящий к ним в то время, впервые выдал смешную шутку. Тогда Тигнари лишь покачал головой и похлопал её по плечу, пытаясь ободрить. — Ты не вестник беды и не проклятие, Коллеи! Сейчас все эти слова кажутся до смеха лицемерными, если быть честным. Иногда казалось, что все проблемы, что взвалились на плечи: сотни пострадавших из леса, пожары, зоны увядания, Фатуи - её рук дело. Эти суждения были ложными, слишком эмоциональными, а Тигнари, как учёный в прошлом, не смел поддаваться порыву эмоций. Но кое-что оставалось. Монстр в темноте пришёл не за ним, он пришёл за этой девочкой. Это она была его целью, она была его жертвой, не её наставник... нет… Тигнари поворачивается и снова он ребёнок, снова пытается спрятать голову под мягкое одеяло, подальше от жутких чудовищ, что рисует его воображение. Он опускается, уже готовый к обороне из мягкой ткани, как резко стукается лбом о постороннего. Этот кто-то вскрикивает и оба выныривают из-под своей защиты на секунду. Мальчик понимает, об кого пришёлся удар. Коллеи. И мальчик, что в реальности был старше, сейчас же являлся её ровесником. Она тихо скулила, прикрывала ушибленный лоб, жалась к спинке кровати, словно это могло дать ей хоть какую-то защиту. Волосы её обрамляли личико, прятали заплаканные глаза. Сердце так и разрывается на части, стоит увидеть её такой - маленькой, испуганной, беззащитной. У любого человека от такого должно дрогнуть сердце, у любого, кто считает себя человечным. И у Тигнари оно не то, что дрогнуло, оно раскололось в этот момент, а осколки его тяжестью упали в желудок. Выход один - под одеяло! Но вот ужас. Одеяло мало для двоих испуганных детей. Тигнари сжимает кулачки на ткани, смотрит на них непозволительно долго. Кто-то или же что-то уже начинает скребстись в дверь. Это создание заливается хохотом, пугая ребят ещё сильнее. Столь мерзкий, нечеловеческий смех... Урчащие звуки приближаются к проёму, к самому входу в комнату. Чудовище рычит, пищит, радуется будущей трапезе. Мальчик думает, судорожно ищет пути решения, обводит комнату глазами, резко обнимает Коллеи руками, всем, чем может: ушками и хвостиком, пытаясь закрыть собой. Бежать некуда, совершенно! И защищаться нечем, ребёнок бессилен перед тем, что пугает даже взрослого. Дверь отворяется, а в голове ужасная, но единственная мысль: «Спрятаться может только один. Другому придётся выйти» И кому выходить в лапы чудовища? Они - два ребёнка, совершенно равных в своей беспомощности и страхе. Только вот в реальности... Ребёнок лишь она. И какой из него взрослый? Какой из него наставник, учитель, защитник, если он трусливо спрячет голову и подставит девочку? Никакой! Он не посмеет больше смотреть в глаза тем, кого ценит, не посмеет больше и заикнуться про доблесть, честь, если так поступит. Всё его существо навеки будет опорочено столь эгоистичным поступком. Нельзя, так нельзя поступать. Тигнари утирает ладонью мокрые глаза, толкает девочку на кровать и резко накрывает её одеялом, пряча полностью. Сам же он не может сдвинуться с места, сотрясая тело едким страхом. Глупое решение? Это... было глупое решение? Что-то касается его затылка, зарывается в волосы, неприятно дёргает их, дышит в изгиб шеи. А запах... странный. Совершенно не как он представлял - болотный гул сгнившего мяса. Нет... аромат парфюма, да и к тому же, кажется, дорогого? Что-то не сходится! Чудовища не пахнут так! А лапы, что представлялись когтистыми и холодными - вовсе без когтей, да и к тому же они мягкие, тёплые, человеческие. Да даже смех уже не кажется таким горловым и урчащим, как до этого. Словно уравнение, которое он понять не в силах, а подсказок нет. Тигнари резко вздрагивает, а рука спадает с его волос. Он поворачивается, ловит ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Ни когтей, ни огромного роста, ни ужасающего гортанного голоса. Но всё равно. Спрятаться может лишь один. И он сделал выбор, кого спрятать. Сделал свой выбор, когда попросил лишь об одном перед своей иллюзорной смертью для всего Тейвата. Монстры... умеют слушать? Они могут соглашаться? Похоже на то. Он ничего не мог вспомнить из тех дней, кроме одного - оно случилось ровно через неделю, как прозвучала просьба. Кроваво-красное от огня небо, бегущие из леса животные, жженая трава... Сумеру воспылало, как спичка. И тлело оно быстро, погасая на глазах. Сердце снова режет где-то в груди от созерцания последнего стона его родины, а Лесной страж поднимает глаза к этому самому небу, пытаясь разглядеть хоть иллюзорный шанс на спасение. Ничего. Пустой и затхлый от дыма небосвод заставляет осознать: ему не на что больше надеяться. Где-то вдалеке раздаётся взрыв, слышны чьи-то крики, а воздух наполняется ещё большим количеством дыма, вынуждая прикрывать рот. Кажется, кто-то привёл в действие реакцию горения от сочетания Дендро и Пиро... На плечо Тигнари ложится рука и кажется, что в любой момент на этой руке всё же появятся когти, но ничего. «Неужели представление скоро начнётся?» «Начнётся». Видеть своих товарищей на протяжении работы в лесу Авидья - одно. Видеть их по другую сторону баррикад - другое. Юноша внимательно следит за ходом битвы. Счёт 0:2 в пользу Фатуи. Позади него за этим наблюдает и Предвестник. — Пообещайте, — начинает Тигнари, обращаясь к мужчине, — что никто из них не пострадает, — он указывает на товарищей. Взгляд цепляется за них вновь: генерал махаматра - Сайно и крутящаяся около него девушка с зеленистым оттенком волос. Всё как и в первый день знакомства. — Не выходи из образа, не порть им представление, — тихо протягивает Фатуи, чуть склоняя голову. Образ, представление? Явно не об этом мог думать Лесной страж, когда жизни близких людей на кону, когда на одной чаше весов они, а на другой он сам. Но как бы горестно не было признавать, они уже обо всём договорились в Пардис Дхяйе в тот день. Каждая мелочь, каждая деталь. Повторять смысла не было, Предвестник был прав. Более того, по его же словам - это милость в сторону Тигнари, как проявление уважения к нему, как к бывшему учёному, а соответственно, коллеге. Сайно атакует не так яростно, как обычно, причиной чему была крутящаяся в ногах Коллеи. Остановить её в поисках своего наставника махаматра не мог по моральным причинам, считая невозможным лишать её знания правды, но вот сражаться бок о бок с ней он аналогично был не в силах - внимания требовалось на что-то одно: либо на бесконтрольную битву, либо на девушку и её оборону. Тигнари бы ему наверняка не простил, если бы с ней что-нибудь случилось. Тигнари бы никому это не простил, особенно самому себе. Алое зарево раскололось на несколько частей вновь, а на поле боя было брошено Сердце Бури Виджняны, окружая Сайно пеленой из Дендро частиц. Слишком знакомый почерк, от которого Фатуи резко отступили: Агенты ушли в свою невидимую форму, простые атакующие скрылись за занавесой едкого газа. Сайно стоит на месте, не двигается и задерживает дыхание, аналогично ему действует Коллеи. Почему враги отошли, если похоже, эта мина даже не содержала яда? Не могло быть так, что их напугает это, только если... Коллеи проводит взглядом по округе, пытаясь понять, откуда конкретно выпустили мину. Лиловые глаза цепляются за высокий холм, а после распахиваются с новой силой. Она хватает Сайно за локоть, просит громким молчанием посмотреть в ту же сторону. На лице генерала как и обычно, никакой эмоциональной окраски ситуации, но что-то в нём явно не так. Тигнари не может разглядеть с такой высоты, а чужая рука на его плече начинает вести его в сторону, так и хочется выкрикнуть: «Подождите!» Он всматривается и понимает - лишь брови махаматры нахмурены сильнее обычного, а уголки губ опущены непривычно сильно. Он хмурее тучи и, кажется, секунда - бросится на Предвестника. Но он стоит, молча ища глазами ответы в выражении лица своего бывшего товарища и друга. Ладонь на плече надавливает сильнее. — Плохой из тебя актёр, догадаются, — тихо шепчет мужчина на ухо, обжигая своим голосом и без того опалённый рассудок. И Лесной страж берёт себя в руки. Вдох-выдох, вдох-выдох. Пора. Выражение лица, движения, он всем видом так и говорит: «Неужели не поняли, благодаря чьей помощи взрывчатые вещества смогли попасть в самый центр леса?» Сайно улавливает этот посыл, улавливает и Коллеи. Самая сложная часть для Тигнари - со смакованием, лживым спокойствием наблюдать, как личико его подопечной искажается, а она пытается сорваться с места, выдавить из себя хоть что-то. — Коллеи, уходим, — тихо командует ей махаматра, беря девушку под руку, но та словно глуха: резко вырывает руку, срывается с места. Обоженная огнём трава хрустит под ногами, дым заполняет лёгкие. Куда же она так рвётся?! Её состояние здоровья после этого оставит желать только лучшего! И кажется, Тигнари сам готов сейчас пуститься к ней, вовлечь в объятия и забрать от этого всего, укрыть под лже-свинцом одеяла, чтобы никакие люди и монстры не были страшны. «Нельзя!» - разрывают его голову команды самому себе. Сайно стоит не двинувшись, кажется, уже осознавший, что именно происходит, поэтому и не вмешивается в это шоу. Лишь огорчённый той ношей, что способны заметить лишь самые близкие. — У тебя не было другого выбора, — практически беззвучно проговаривает он, после кивая своим же мыслям, — Я позабочусь о ней. Невообразимо, на самом деле. Была ли причина столь смиренного поведения забота о всём регионе, который вздохнет спокойно, стоит убраться куда подальше Фатуи? А может, причиной его спокойного принятия было уважение к чужому выбору? Лесной страж был уверен, что генерал хотя бы попытается противостоять, на такое был заготовлен и свой план, но он не стал, улавливая в глазах юноши одну просьбу - просто отпустить его без шума. Тигнари внутренне улыбается, как даже эту невидимую улыбку срывают с лица. В его руку цепляется третий человек, Коллеи. Разочарование, боль, ненависть на лице его подопечной выходили вместе с робкими слезинками на щеках. Еë наставник, её учитель... её лучший друг оказался предателем, работающим на того, кого она боялась больше смерти. Ярость, страх, крик. Девушка, замершая до этого, словно статуя, резко рванула с места, вцепившись в плечи Тигнари с такой силой, что ногти оставляли неприятные порезы сквозь одежду. Словно не желая пускать, она пыталась вырвать его из лап человека позади, а тот и не держал вовсе: улыбался, хихикал, тихо хлопал в ладоши. От него уже тошно. Словно наблюдать за чужими страданиями для него не более, чем забавное шоу. Омерзительно. Лесной страж опешил. Будто не своими движениями пытался вырвать руку, полностью отстранённый от происходящего, так не хотелось ему запоминать эту малышку такой. Только вот его спутник не опешил, наоборот: резким движением оторвал чужие руки от Лесного стража и толкнул Коллеи на траву, там, где она чуть мягче и зеленее, позволяя приземлиться не столь болезненно. Даже монстры умеют держать обещания. Вот и он сдержал своё. С головы девушки и волоска не упало, как договаривались. Тихая сцена, немое кино: Тигнари обхватывают за плечи, а он в свою очередь, распологает руку на пояснице Предвестника, борясь со столь сильным отвращением, что ненароком беспокоится, вдруг его можно заметить. Коллеи смотрит то на наставника, то на своего бывшего лечащего врача. Оба они - те, кто оставил на ней свой отпечаток, словно облили руки краской и провели по её груди, по сердцу. Никогда. Никогда бы не подумалось ей, что она сможет сравнить доброго и учтивого Тигнари, заботящегося о ней с... с этим. Но сейчас в её глазах они стали равны, полностью одинаковы, как одна персона и при том очень неприятная. Сработались... как они могли сработаться?! Как он мог предать её, предать лес, предать всё? Ничего не вязалось в голове, а мысли постепенно покидали. Почему Сайно не пытается его спасти, допросить? Почему? Наоборот, махаматра подходит уже спокойнее, ставит девушку на ноги и молча уводит за собой. Почему? Потому что он уважает выбор своего друга. Потому что он впервые за столь долгое время бессилен. Потому что он понимает, зачем всё это надо. И никогда, никогда он не скажет, не посмеет перечить возможно последней воле Тигнари, не посмеет раскрыть его ложь. Второе самое сложное - удаляться. Понимать, что это последний раз, когда ты мог видеть их. Такие моменты веют жалостью воспоминаний. Он помнит, как незадолго до этого Сайно вновь зашёл к ним спустя столько времени. Он часто заходил в прошлом и ещё больше, вероятно, хотел бы зайти в будущем. Должно быть, чутье махаматры его не подвело. Он лишь единожды обронил подобный нынешнему взгляд. «Что у тебя на уме?» - спросил он тогда. Тигнари даже не осознал, когда тот успел догадаться о том, что что-то пошло не так, как должно было. Что-то неосязаемое сдвинуло домино и маленькая башня их счастья, выстроенного обманом - рухнула с грохотом, содрогая землю. Что-то в голосе и поведении Лесного стража было не так. Он был молчалив, куда более молчалив, чем обычно. Тигнари плохой актёр, ему никогда не было надобности полностью скрывать свои чувства от кого-то, особенно от кого-то столь знакомого, близкого и любимого, как Сайно. И это его подвело. Неопытность - худшее, что может поджидать учёного или лесного надзирателя. «Наставник, Вы куда?» - не так давно протянула Коллеи, жалобно складывая руки, чем напоминала милого щенка. Тогда Тигнари собирался на очередную встречу с «ним». Тогда они планировали обговорить план в неформальной обстановке, вдали от членов организации. Столь потешно. По желудку прошла тошнота в ту секунду, когда изнеженного слуха коснулись ноты голоса подопечной. Что же он делает? Мысли его перемешаны, а действия машинальны. Он уже не думает. Он уже мёртв. Так казалось, так хотелось - лечь замертво и заснуть вечным сном. Нельзя. Не о таком явно он мечтал - отталкивать дорогих людей, смехотворно выставлять себя предателем, лишь бы они не подумали себя винить. Это был его выбор. Теперь это его ноша. Тигнари покидает холм вместе с Иль Дотторе, оставляя друзей в безопасности ценой своей шкуры.