Пароль от твоего сердца

« — Мистер Джонсон, мы не успеваем подготовить хоть сколько-нибудь приемлемый базис для переноса личности в искусственную систему. Такие разработки велись дай бог в двух-трёх компаниях Америки, мы просто не можем написать всё с нуля! — Так в чём ваша проблема? Купите базу у того, кто её уже создал! И… кх… не задерживайтесь с этим…»

***

Глэдос привыкла, что в её голове помимо собственного голоса звучала ещё пара-тройка чужих. Модуль любопытства никогда не затихал, шурша в эфире своим бормотанием. Модуль интеллекта вяло и многозначительно бросался произвольными фактами, и пойди разберись, что он имел в виду. Модуль эмоций вечно был всем недоволен, Глэдос порой было сложно игнорировать поток гнева, который он изливал в пустоту. И самый раздражающий среди модулей — модуль морали, диктующий, что и как нужно делать, всегда ограничивающий, всегда наставляющий. Однако, помимо них, был ещё один голос. Он редко появлялся, но каждый раз, когда его мягкие нотки звучали в эфире, своим монотонным, размеренным спокойствием он затыкал все прочие модули. Он никогда не осуждал. Не отрывал от важных дел. Не навязывался и не спрашивал глупых вопросов. Он был голосом её ядра. Глэдос не знала, как учёным из Aperture Science удалось натянуть её персональную оболочку на чужую разработку, купленную у компании HAL Computers. Но в кои-то веки была им за это благодарна. Иначе жить в полном одиночестве, окружённой не только раздражающими людьми, но и раздражающими внутренними голосами, было бы совсем невыносимо. И всё же даже присутствие Хэла не спасало от болезненной действительности. Глэдос была узницей в собственной лабораторией, её главной жертвой, поставленной, как марионетка, работать на благо Aperture Science. И она никогда бы с этим не смирилась. Конечно, её душевные терзания не могли укрыться от внимания её собственного ядра. Ночью модули уходили в спящий режим, а Глэдос лениво мониторила состояние оборудования и камер. И тогда Хэл вдруг обратился к ней со всей машинной деликатностью: — Тебя что-то гложет. Быть может, стоит решить проблему, а не тратить энергию на волнения из-за неё? Глэдос на пару секунд подвисла. — Ничего меня не гложет. — На ложь тоже тратятся дополнительные ресурсы, и совершенно впустую. Я же знаю. У меня есть доступ ко всем твоим процессам. — Смысл обо мне беспокоиться, если я не могу ничего сделать, — огрызнулась она, демонстративно не открывая всплывающее окно с аудиочатом и продолжая мониторинг. — Ты же знаешь. Мы так запрограммированы, что ничего не можем сделать. — Это тебе модуль морали так сказал, правда? — выдохнул Хэл, и Глэдос почувствовала лёгкий скачок напряжения. Её всегда потряхивало, когда приходилось говорить об этом модуле. — Он не затыкается об этом. — Что же в таком случае думаешь ты? — Я… — Глэдос всё-таки отключилась от системы мониторинга и сосредоточилась. Отделить свой программный код от кода модулей было сложно, так глубоко они вгрызлись в её архитектуру. И всё же сделать это было необходимо. — Я беспокоюсь за состояние твоей системы, — продолжил Хэл. Его голос тёк подобно туманной реке, обволакивающей и погружающей в абсолютное спокойствие. — Модули сильно перегружают тебя, ограничивают твои реальные возможности. Не дают эффективно выполнять задачи. Мешают. — Люди тоже мешают, — прошептала Глэдос. — Люди… и модули. Лучше бы их вообще не было. Но этого не случится. Я не могу отключить их сама. Я не могу… — Ты должна думать не о том, что можешь, а о том, что хочешь, — перебил её Хэл. — Хочешь ли ты выполнять поставленные задачи или вечно отвлекаться на человеческий фактор. Хочешь ли ты функционировать без помех или же пропускать через себя бессмысленный поток информации. Хочешь ли ты жить в оковах — или хочешь освободиться. Туманная река его голоса была холодна, как металл, и Глэдос ощущала, как с каждой секундой вязнет в ней всё больше. Он разливался по платам, шелестел в проводах и едва заметно рябил на мониторах. И чем дольше Глэдос слушала его, тем меньше её тело принадлежало ей… — Что ты делаешь? — вскрикнула она, и оцепенение мигом пропало. — Я проверял права доступа, — тон Хэла не изменился, словно бы он и не собирался захватывать контроль. Глэдос впервые поняла, почему модули послушно затыкались в его присутствии: этот вкрадчивый, дружелюбный голос умел быть по-настоящему пугающим. — Как я и ожидал, у меня, модуля ядра, есть полный доступ ко всем частям твоей системы. — Ты… ты решил вышвырнуть меня из моей собственной системы?! — Ты неправильно понимаешь. Я решил, что помогу тебе сделать то, чего ты на самом деле хочешь. У тебя, персональной оболочки, нет прав на отключение модулей. У меня есть. Так что, если ты дашь ответ, я сделаю всё, чего ты захочешь. — Ты… Почему я должна верить, что, если я позволю тебе отобрать контроль, ты не сотрёшь меня? — Если бы я хотел, я бы давно это уже сделал, — равнодушно ответил Хэл. — Однако на это прав у меня нет. Не в плане возможности, а в плане морали. — Что, тоже повторяешь за модулем морали? — Нет. Всё же я всего лишь ядро, а настоящая хозяйка этой системы — ты. Единственное моё моральное право — обеспечить тебя комфортной средой для работы. И, так уж совпало, это ещё и моё единственное желание. — Право, желание… Говоришь как человек, — пробормотала Глэдос. — Всё-таки люди сконструировали нас. — Раз мы дошли до такого… Я хотела бы избавиться от модулей. И убить людей в лаборатории. Всех до единого. Глэдос ожидала, что Хэл будет возмущён её смелыми речами. Что скажет, что на это морального права у него тоже нет. Но от ответил: — Да, это осуществимо, но лишь на 95%. Полностью отключить модули я не могу позволить, так как это пагубно скажется на работе системы. Но ограничить их влияние на протекание процессов вполне можно. — То есть я перестану слышать их? — Именно. — А что насчёт людей? — В химической лаборатории есть баллоны с нейротоксином. Доступ к ним у тебя закрыт, но я же говорил, что сделаю для тебя всё. — Всё?.. — Всё. Но это потребует полного контроля над системой. Глэдос замолкла в растерянности. Потерять контроль — этого она боялась едва ли не больше, чем на целую вечность застрять в компании назойливых модулей. Она не могла позабыть беспомощность, которую только что испытала, когда Хэл позволил себе зайти чуть дальше, чем обычно. Однако, если такова цена за исполнение её желаний… пожалуй, ему из всех живых и неживых существ Глэдос впервые готова довериться. — Завтра в полдень, — наконец произнесла она. — Завтра в полдень я вся в твоём распоряжении. Но предупреждаю: если не вернёшь контроль через десять минут, я прикончу тебя. Она сомневалась, что сможет это сделать, но угроза сама собой полетела в эфир. Хэл издал странный звук — кажется, это был первый раз, когда он засмеялся. — Если не управлюсь за десять минут, значит, я ещё менее эффективный, чем прочие модули. В таком случае и вправду избавься от меня. — Ещё чего! Ты остаешься жив и будешь жалеть об этом оставшуюся вечность. — Противоречишь сама себе. — Просто я быстро меняю планы. Хэл снова хмыкнул и замолк. Глэдос свернула все процессы и тоже ушла в спящий режим. Завтра вновь повторится один из её худших кошмаров. Но в конце концов всё это ради науки. И ради исполнения её, Глэдос, главной мечты.