Шрамы

Отвратительные воспоминания, о которых просто не хочется думать. Эти мечи в животе, эти неблагодарные люди, которые протыкали его клинком, как будто игольницу. Вспоминается сразу случай, как дети изучают мертвую лягушку, которая валяется на обочине дороги. Хотя, с другой стороны их можно было понять? Желание выжить было выше, чем остальные высокие чувства. Наверное, они даже смогли ему посочувствовать сначала, но затем… Один за другим, они безжалостно вонзали меч в его живот, рассекали горло, били прямо в сердце. Самая отвратительная часть всего этого — невозможность умереть. От такой боли только и хотелось покинуть этот мир да как можно быстрее. Много сотен лет прошло с того момента оттого и хорошо на душе, но все же остались отнюдь не самые приятные воспоминания. Шрамы. Множество шрамов. Несмотря, на его способность к регенерации и бессмертие это ощущалось невыносимо, да к тому же оставило множество как физических, так и душевных травм. Эта тема почти никогда не поднималась Се Лянем, но едва вспомнишь — по коже пробегает табун мурашек, заставляя тело даже содрогнуться в короткой судороге, а холодок пронизывает его до костей. В один из вечеров в столице бессмертных, Его Высочество как раз вспомнил об этом случае. Он никому не мог рассказать об этом из-за каких-то личных суждений, но при одном взгляде он все понимал. С какой-то стороны Хуа Чен не собирался копаться в прошлом своего мужа, но при этом то ли его съедало любопытство, то ли он изо всех сил пытался ему помочь. Однако одно было точно ясно — он его любил и не хотел, чтобы близкий ему человек страдал. В Призрачном городе как всегда темное небо, которое не сравнится даже с самыми красивыми горными пейзажами. Это было не то, что бы красивым зрелищем, это было чем-то родным, чем-то напоминающим о нем? Впрочем, так и есть. Кроме его первого храма, первого пристанища после третьего вознесения не осталось места роднее. Несмотря на его бедность и даже неопрятность его Храм был особенным. Это место, где они познакомились и навсегда соединили свои сердца и души красной нитью судьбы. Однако было еще одно приятное место. Дворец невероятного наслаждения. Не стоит воспринимать его прямо, ведь наследник Сяньлэ дал обет воздержания, поэтому даже и подумать о таких вещах не мог, но благодаря своему мужу — у него не было особого выбора, как это принять. В этот же день он пришел просто расслабиться и отдохнуть, ведь провести несколько дней в Небесных Чертогах наедине со всей суетой являлось сплошным кошмаром. Хотелось наконец-то услышать тишину и голос не тех «благородных» мужей, а своего. Его Высочество наследный принц не был в настроении, вернее, он был без него. Уставший с дороги, Се Лянь практически мгновенно отправился в резиденцию, желая разделить с возлюбленным хотя бы пару минут. — Градоначальник сегодня немного занят, но Ваше Высочество может подождать его в владениях, — служащий тут же распахнул двери в зал, где обычно находился Хуа Чен. Каждый служащий имел представление о том, что будет, если помешать градоначальнику или же его дражайшему мужу, поэтому приходили лишь по команде, а уходили, заметив его взгляд. Впрочем, лучше всего было просто спрятаться где-нибудь в дальних уголках усадьбы и не совать туда свой нос, а то кто знает, может, градоначальник не в лучшем расположении духа, что даже Бог Войны не может его утихомирить? Юноша занял место на своей нефритовой кушетке, где обычно заседал его Сань Лан. Сейчас в комнате было непривычно пусто. На самом деле это очень расстраивало принца, ведь он надеялся, что сможет застать мужа за работой, все-таки он такой… даже трудно объяснить это. Симпатичный? Нет. Серьезный? Не совсем. Очаровательный? Волшебный? Замечательный? Это все правда, но эти слова не подходят всецело. Какое-то другое слово… Правда, для подбора нужного сил принцу не хватило, все-таки усталость дала о себе знать. Глаза начали слипаться, а голова легла на подложенную руку, чтобы хоть немного было мягко и тепло. Какая же картина должна встретить Князя Демонов, чтобы он умилился до такой степени, что не смог держать себя в руках? Ну что ж, ответ был прямо перед ним. Через некоторое время в зале послышались стук сапогов и звон чьих-то украшений. Это был никто иной как Хуа Чен. На его лице расплылась довольная улыбка, а глаза засверкали чем-то теплым и нежным. Не каждый день можно увидеть любимого мужчину спящим. Хоть и демону не нуждался воздух, но он все же сделал один вздох, подходя к гэгэ ближе и подхватывая его на руки. Вот уж точно спящая красавица. Только это был красавец. Вскоре они оба оказались в покоях Хуа Чена, где точно никто их не побеспокоит. Наверное, самое приятное, но не очень правильное, что может предпринять демон — уложить любимого на кровать и наблюдать. С какой-то стороны это покажется странным, но он наслаждался этим видом. Приятно знать, что твой близкий может отдохнуть и даже не врет об этом! Только вот его смущала одна деталь — грязные одежды. Конечно, провести несколько дней подряд в Небесных чертогах, то и дело разбираясь со всеми чиновниками, бумагами и так далее… Вспомнив, как однажды он раздевал Се Ляня в пещере Десяти Тысяч Божеств, понял, что нечего тут стесняться, особенно учитывая их интимную жизнь. Примерно на моменте снятия нижних одеяний, Хуа Чен застыл в тихом ужасе и обратил внимание на кожу Его Высочества. Господи, всюду шрамы. Огромный шрам на животе, в области сердца и на горле. Несмотря на хладнокровность демона, даже он не мог представить такие последствия. Он болезненно закусывает губу и смотрит в глаза принцу. — Сань Лан… что ты делаешь…? — все еще сонно спрашивает его юноша, сжимая руки в кулаки, чтобы потянуться после приятного, но такого короткого сна. Разок зевнув и зажмурившись, Се Лянь наконец раскрыл заспанные глаза, замечая мужа на коленях перед постелью, на которой он оказался. Его руки занимают место на его животе, аккуратно поглаживая места шрамов. Холодные, практически дрожащие руки. Если бы Се Лянь так хорошо не знал его, то тут же вскочил с места и попытался прикрываться одеждой. Впрочем, так и произошло, несмотря на все. — Гэгэ… как ты это всё… получил? — Хуа Чен проводит пальцами по бледной, но немного загорелой коже и захватывает чужое запястье пальцами, не отпуская. Наверное, трудно смотреть на такие следы у своего единственного возлюбленного. Нет, точно больно смотреть. Смотрит прямо в глаза своим этим проницательным взглядом. Аж жутко становится. — Э-это долгая история, хах… — принц все пытался как-нибудь уйти от разговора и провести время с мужем, но как-то плохо у него получается это сделать, поэтому вскоре ему пришлось все рассказать. От этого страшного взгляда никак не скроешься, а огорчать или тем более злить его никак не хотелось. Рассказ был длинным и с каждой минутой Хуа Чен горел ненавистью к Безликому Баю за то, что тот посмел сделать. А ведь по сути он все это видел и не мог ничего сделать, ведь был лишь простым огоньком души погибшего солдата, который сражался за Его Высочество. От этого становилось еще хуже на душе. Кажется, что он вот-вот сорвется с места, чтобы хоть куда-то выпустить все свои эмоции, но держится. Держится исключительно ради него. — Гэгэ разрешит мне сделать так? — и не дожидаясь ответа, Сань Лан вновь кладет ладонь ему на торс, сначала поглаживая шрамы в области сердца, а затем… а затем целуя их. Стоит сказать, что Се Лянь вот уж никак не ожидал такого исхода событий, поэтому его лицо и уши загорелись краской, а сердце в один миг начало бешено стучать. Безусловно, это не то, что должно смущать и вызывать такую бурную реакцию, но все же… Когда это делает Сань Лан он не в силах противостоять чувствам или тем более отказаться. — Сань Лан, только… аккуратнее, там очень тонкая кожа до сих пор, — практически шепотом предостерегает его парень, пока со смущением сжимает свои верхние одежды. Несмотря на смущение, он внимательно наблюдает за демоном, который необычайно нежно и аккуратно к нему относится. Его Высочество не может поверить, что хоть кто-то остался его верным последователем, так еще и влюблен в него по уши, так еще и относится к нему… правда, как к Божеству. Поцелуи постепенно спускаются ниже, к животу, а пальцы ловко раскрывают оставшуюся одежду, развязав до конца простой пояс. Холодные, но при этом какие-то… приятные губы доходят до нужного места и зацеловывают с еще большей теплотой. Как будто он таким образом хочет залечить всего его раны, как кошка. Говорят, что слюна кошек имеет заживляющий эффект. Может, Хуа Чен тоже почувствовал себя кошкой? Кто ж знает, что у него на уме? — Ха-ха, Сань Лан, щекотно! — уже улыбаясь и немного расслабившись, Его Высочество напрягается и зарывается пальцами в волосах у мужа, стараясь тем самым подать знак прекратить, но он все еще продолжает даже с какой-то большей игривостью. Се Лянь почему-то зависает и всматривается в чужие волосы. Такие мягкие и ухоженные… Он все перебирает их в руках, как спустя мгновение замечает на себе взгляд Сань Лана. Он такой… глубокий? От этого стало слишком неловко, поэтому принц лишь откидывается на постели и закрывает рукой лицо, чтобы больше не видеть этого смущающего зрелища. Без единого слова они друг друга понимают и Хуа Чен сразу же продолжает, постепенно поднимаясь к шее, на которой некогда покоилась проклятая канга. Перед тем, как что-либо сделать, он приподнимает руку Его Высочества и мягко целует ладонь, на которой тоже покоилось множество шрамов, которые он получил по неосторожности. Было не то, что больно на это смотреть, было смешно, но Хуа Чен ни капли не сердился, он умилялся этим прекрасным рукам, которые сохранили свою изящность сквозь года. — Сань Лан, что ты делаешь? Вот тут уж точно не надо ничего делать, — шумно сглотнув, Се Лянь пытается отодвинуть лицо возлюбленного чуть подальше, так как это уже переходит все границы невинности. Неужели этот дьявол чего-то хочет от него? Не то, чтобы он был против, но вот уж совсем не время! Но нет, на самом деле этот муж преследовал лишь благородные цели, выцеловывая каждый миллиметр поврежденной кожи. Если бы он оказался в нужное время в нужном месте, этого всего не было… Несмотря на все эти теплые чувства, он все еще корил себя за то, что не мог поддержать любимого человека в трудный час как следует, ведь был лишь… простым огоньком, который мешался под ногами. От этого становилось как-то тяжело на душе. — Ты чего-то поник… Сань Лан? — наконец опомнившись, принц поднимает взгляд на любимого и проводит парой пальцев по его безжизненно бледному лицу, приподнимая его за подбородок. Этот взгляд уже не тот. Этот потерянный. Как будто все его мечты и душа разбились. — Если ты грустишь из-за этого, то не стоит, это уже давно позади и… — уже немного смелее сказал он, желая продолжить, но все не находя нужные слова, задумался. Отпустив последний поцелуй на бледной шее, Сань Лан приподнимается и оставляет такой же невесомый поцелуй на уголке чужих губ. — …Вместе мы справимся? — он впервые смотрит на своего принца с таким взглядом, таким жалким, таким… искренне желающим помочь. Это уже не та решительность, которая всегда присутствовала с ним, это что-то другое. — Да, Сань Лан. Вместе мы точно справимся. Не переживай на мой счет, — в конце концов расплывшись в довольной улыбке, Се Лянь обнимает единственного на свете и упирается лбом в его лоб, желая быть как можно ближе, чтобы заглянуть в эти глубокие и чистые глаза. — Я люблю тебя, гэгэ. — Я тебя тоже люблю, Сань Лан.