Горящий очаг

      Дамблдор сидел в своём кабинете, поглаживая бороду, как он делал всегда, когда находился в раздумьях, и выслушивал недовольную Молли Уизли:       — Альбус! Как ты мог вновь отправить мальчика к этим маглам?! Только подумай, что может произойти с ним за лето! Я лично, конечно, не общалась с Гарри, но даже из того, что писали мне Рон и близнецы можно сделать вывод, что мальчик нуждается в заботе и настоящей семье. Поэтому я решительно настаиваю, чтобы Гарри отдали под нашу опеку: мы с Артуром являемся родителями семерых детей, уж кому, как не нам, знать, как позаботиться о несчастном ребёнке!       Директор Хогвартса потёр виски — если честно, у него начинала болеть голова.       Когда в начале учебного года, Гарри Поттер приехал в замок, Дамблдор надеялся, что мальчик будет в восторге от волшебства вокруг него, но реальность оказалась совершенно другой. Ребёнок был замкнут, не шёл ни с кем на контакт и уж тем более не собирался ничем восхищаться. Он скорее был похож на маленького забитого зверька, который рычит на любого, кто осмелится приблизиться к нему, отовсюду чувствуя угрозу.       Альбус решился посетить Петунью и её семью, чтобы выяснить причину такого поведения, и только тогда понял какую ужаснейшую ошибку он совершил, оставив мальчика на попечение этих людей и не удосужившись ни разу за все десять лет проверить младшего Поттера.       Дурсли круглые сутки унижали Гарри, боясь его магии и считая из-за неё уродом. Но мальчик оказался с сильным характером, и вместо того, чтобы превратиться в покорного домового эльфа, радующегося и корке хлеба, не боялся показывать опекунам «зубки». Это, конечно, приводило к побоям и голодовке, но тем не менее в конечном счёте достигло своей цели — Дурсли сократили контакты с племянником до минимума и стали меньше дергать его, лишь награждали презрительными взглядами.       Не удивительно, что и в Хогвартсе Гарри не изменил своего поведения: мальчик привык к пренебрежительному отношению к себе со стороны окружающих и никто не мог изменить его мнение. Сколько бы учителя ни старались показать, что хорошо к нему относятся, Поттер вёл себя всё так же агрессивно.       Друзей за целый год он так и не завёл, держась ото всех особняком, но довольно часто ввязывался в драки с Малфоем, который после отказа в дружбе всячески стремился поддеть гриффиндорца.       И только с профессором зельеварения Гарри вёл себя более менее учтиво.       Северус Снейп был строгим, но справедливым преподавателем, не выделявшим среди студентов любимчиков и никого не принижавшим. На своих уроках он требовал от учеников собранности и внимательности, постоянно акцентируя внимание детей на том, что неправильно сваренные зелья могут оказаться очень опасными.       Изредка, когда класс радовал его хорошим поведением и выученным материалом, мужчина мог немного пошутить. Тогда на его, словно из мрамора высеченном лице, немного сглаживались острые черты, а в тёмных глазах появлялись смешинки. Дети улыбались в ответ на его шутку и расслаблялись на несколько минут.       В классе профессора Снейпа всегда царила тишина и порядок, а сам он терпеть не мог лени и неуважительного отношения. Поэтому, когда в начале года Поттер огрызнулся, то немедленно получил отработку. Сам мужчина не был в ярости из-за поведения гриффиндорца, но решил прекратить подобное на корню.       Отработки зельевар обычно назначал с Филчем, так как сразу после занятий направлялся домой. Хоть у него и были покои в Хогвартсе, в замке он не жил, занимая исключительно должность преподавателя, несмотря на то, что Дамблдор уже несколько лет предлагал ему занять пост декана Слизерина. Но Мастер зелий упорно отказывался.       Но в случае с Поттером, мужчина сделал исключение и остался после занятий, чтобы лично провести отработку у первокурсника. Изначально он планировал ограничится лишь строчками, но после того, как мальчик отказался и вновь стал грубить, поставил гриффиндорца на полчаса в угол. Гарри вспыхнул и запротестовал, что так наказывают лишь малышей, но Снейп без лишних слов самолично подвёл его к пересечению стен. И только после того, как гриффиндорец признал своё поведение неправильным, посадил его писать строчки.       После этого случая Поттер чуть сбавил обороты, хоть и не перестал отовсюду ждать угрозы и огрызаться. И лишь на зельеварении он не позволял себе проявлять непочтительность к учителю, стыдливо опуская глаза, когда Снейп ровным, беззлобным голосом отчитывал его за какой-то проступок.       Наверное, это и стало одним из ключевых моментов, когда Дамблдор, как опекун Гарри в волшебном мире, принимал решение о его дальнейшей судьбе.       — Альбус! Ты вообще меня слушаешь?! — возмущённо воскликнула миссис Уизли.       — Конечно, Молли, — мягко ответил ей седовласый волшебник, — и если бы ты дала мне слово, то узнала бы, что Гарри не отправился на лето к своим родственникам. Я передал мальчика под временную опеку другой семьи.       — Другой семьи? — в шоке переспросила женщина, — но в нашей семье ему было бы легче прийти в норму! У него бы было много братьев, сестра, которые помогали бы ему и защищали…       — Не переживай, Молли, — улыбнулся Дамблдор, — в этой семье у Гарри тоже будут братья и сестра, и все они тоже волшебники, если ты беспокоишься об этом.       — Но… — растерялась миссис Уизли, — могу ли я поинтересоваться, в какой семье мальчик проведёт это лето?       Альбус загадочно улыбнулся, но всё же ответил:       — В семье Снейпов.

***

      Гарри не нравилось в Хогвартсе — слишком много людей, слишком много взрослых от которых он не знает чего ожидать. Порой он ловил себя на мысли, что хочет вернуться на Тисовую улицу, но тут же кривился только от одной мысли о «горячо любимых» родственниках. Но те во всяком случае были злом знакомым, а обитателям замка ещё предстояло показать, что он человек, а не половая тряпка, с которой можно делать всё, что хочешь. Чем он, собственно, и занимался весь первый курс.       По началу профессора пытались говорить с ним, твердили, что так вести себя нехорошо, но мальчика тошнило от их доброжелательности и настойчивого стремления втереться к нему в доверие. Поэтому Гарри, наоборот, только больше огрызался после таких бесед, и учителя постепенно стали опускать руки, оставляя его в покое.       Был только один человек, который не вёл себя подобным образом — профессор Снейп. Когда тот назначил Поттеру отработку за непочтительное поведение, мальчик ожидал, что с ним вновь будут сюсюкаться, будто он какой-то недалёкий. Или кукла, которая будет делать всё, что ей скажут.       Но зельевар не оправдал ожиданий Гарри: мужчина спокойно, без заискиваний сказал, что не потерпит в своём классе такого поведения, и велел написать сто строчек «я буду уважительно вести себя со своими профессорами». Поттер, естественно, отказался исполнять указание, ожидая того момента, когда взрослые обычно срывались и начинали свою «проповедь». Но вместо этого Снейп указал ему на угол. А когда растерявшийся мальчик пробормотал, что он не малыш для такого наказания, лично отвёл к пересечению стен.       Гарри поразило нестандартное поведение зельевара, и больше на его уроках он не осмеливался вести себя, как раньше. Почему-то черноволосый мужчина вызывал в нём каплю уважения в отличие от остальных взрослых. К тому же Снейп никогда не выделял его из-за событий Хэллоуина 1981 года, а относился к мальчику, как к обычному ученику.       Но даже всё это не удержало Поттера от ярости, когда полоумный директор после экзаменов вызвал его к себе в кабинет и сообщил, что на всё лето он передаётся под временную опеку профессора Снейпа.       Разразившись праведным, как он считал, гневом, Гарри обозвал старика всеми известными ему бранными словами и даже покусился на артефакты, которыми был забит кабинет.       Остановил истерику мальчика, как ни странно, профессор Снейп. Он решительно взял гриффиндорца за руку, когда тот уже замахнулся на какой-то хрупкий прибор, и шлёпнул по мягкому месту, а затем развернул лицом к себе и, глядя прямо в глаза, велел успокоиться.       И даже не смотря на то, что Мастер зелий был недоволен поведением мальчика, в его глазах не было ненависти или хотя бы злобы. Лишь что-то такое, что Гарри идентифицировал как разочарование. И от этого отчего-то стало стыдно за то, что он так бранился и ломал чужие вещи, а перед мысленным взором всплыла та сотня слов, которую профессор заставил написать его в начале года.       Правда уже через пару секунд стыд исчез, уступая убеждению, что он просто защищался от произвола взрослых, но под напором строгих тёмных глаз зельевара Поттер всё же буркнул директору: «Простите». А после ему пришлось смириться, что это лето он проведёт у своего профессора, как бы против он не был.       Поэтому теперь, собрав все свои вещи, Гарри спускался в подземелья к кабинету Мастера зелий. Его одноклассники бурно обсуждали окончание учебного года и предстоящую поездку на Хогвартс-экспрессе, и мальчик был даже рад покинуть Гриффиндорскую башню — он ни с кем не дружил, а шум почему-то всегда напоминал ему крики Дурслей и последующие за этим наказания.       Постучавшись в дверь и дождавшись приглашения, Поттер вошёл в кабинет своего временного, фу, опекуна. К его удивлению рядом со Снейпом стояли ещё два мальчика примерно его возраста, старший был с Хаффлпаффа, а младший — со Слизерина.       «Неужели такие же приживальцы, как и я?» — хмыкнул про себя Гарри, не удосуживаясь поздороваться с присутствующими первым.       Северус вздохнул и обратился к другим мальчикам:       — Дэнни, Ларри, идите первыми, мы с мистером Поттером придём через пару минут, — дети кивнули и, бросив Летучий порох в камин, исчезли в зелёном пламени, — мистер Поттер, — обратился к поражённому гриффиндорцу мужчина, — Гарри. Могу ли я так к Вам обращаться? — мальчик заторможенно кивнул, всё ещё не отойдя от шока, что те двое не сгорели в огне, — я так понимаю ты ещё не знаком с Каминной сетью. Это один из способов передвижения волшебников. При помощи специального порошка можно переместиться в нужное место, если камины магически связаны между собой.       Зельевар уменьшил вещи Поттера и, убрав их к себе в карман, протянул мальчику руку. Гарри ещё никто не держал за руку, только если не хотели схватить и наказать, поэтому он с опаской вложил свою кисть в раскрытую ладонь мужчины. Но ничего плохого не случилось: зельевар притянул его к камину и, произнеся: «Не бойся» — кинул порох, и они шагнули в пламя.       Гарри не вовремя вдохнул, отчего зола попала ему в нос, и мальчик сильно закашлялся, пропустив момент, когда они оказались в просторной гостинной, посередине которой стояли те два мальчика, которых гриффиндорец уже видел в кабинете, а так же девочка и ещё один мальчик помладше.       Увидев Снейпа, младший ребёнок широко улыбнулся и с разбега запрыгнул ему на руки, произнеся: «Папа».       У Гарри закружилась голова — у их профессора есть дети? Но… Как? Почему никто не говорил об этом? Или просто никто не обсуждал это, когда Поттер был поблизости и мог бы услышать?       Тем временем на лице зельевара появилась мягкая улыбка, он коротко поцеловал сидящего у него на руках мальчика в лоб, а затем подтолкнул гриффиндорца к остальным детям.       — Как я уже говорил вам, — обратился мужчина к детям, — этим летом с нами будет жить Гарри Поттер. Прошу любить и жаловать. Гарри, — Мастер зелий переключил своё внимание на настороженного подопечного, — добро пожаловать. Позволь представить тебе, мои дети, Дэниэл, — Снейп указал на хаффлпаффца, — Лоренс, — им оказался слизеринец, и Поттер вспомнил, что видел его на потоковых занятиях, значит они поступили в Хогвартс в один год, — Николь, — девочка широко улыбнулась Гарри и помахала рукой, — и Мэттью, — гриффиндорец и не заметил, когда младший мальчик успел слезть с рук зельевара. — А теперь пойдём, я покажу тебе твою комнату, — Снейп подтолкнул Гарри в сторону лестницы, — Дэнни, Ларри, разложите вещи и приведите себя в порядок. Николь, Мэтти, разогрейте обед, — раздал указания мужчина, и дети бросились выполнять то, что им велели.       Оказавшись в отведённой ему комнате, Поттер прислушался к себе, не зная, что чувствовать в огромном по его меркам помещении, которое полностью перешло в его пользование. Но эмоций было слишком много, и гриффиндорец просто бросился на кровать и уткнулся в пахнущую свежестью подушку, чувствуя, как глаза начинает щипать из-за слёз. Ну, почему у всех детей есть родители и дом, а у него — нет? Почему? Мальчик ужасно не хотел верить словам Дурслей, что у таких уродов, как он, не может быть дома и семьи.