Горящий очаг

      За обедом, во время которого Гарри сидел вместе со всеми за столом, а не стоял у стены, как было у Дурслей, мальчик незаметно разглядывал детей зельевара.       Старший, Дэниэл, был на полголовы выше гриффиндорца и судя по всему имел лёгкий и весёлый характер. Некоторыми чертами лица он был похож на своего отца, но в отличие от старшего Снейпа его волосы были намного короче и имели вид организованного беспорядка.       Второй мальчик, Лоренс, был больше всех похож на Мастера зелий: у него были такие же заострённые черты лица, проницательные тёмные глаза и длинные, до плеч, чёрные волосы. Он отличался спокойным нравом и не говорил без необходимости. Глядя на него, Гарри невольно вспоминал поговорку «beware of a silent dog and still water», не зря же этот Ларри попал на Слизерин.       Третьим ребёнком в этой семье была Николь. Почему-то младшие дети не были похожими на зельевара, и Поттер решил, что те пошли в мать. Девочка была самой бойкой и весёлой среди братьев, и тугие тёмно-русые, доходящие до поясницы, косы то и дело подпрыгивали у неё на спине, когда она крутилась, расспрашивая старших мальчиков о том, как они сдали экзамены.       Самым младшим был спокойный, мягко улыбающийся Мэттью. Гарри подумал, что он, как и Дэниэл попадёт на Хаффлпафф. Волосы у мальчика были аккуратно уложены и, как и у Николь, имели тёмно-русый цвет. Зато голубым цветом глаз Мэттью отличался от всех остальных кареглазых Снейпов.       Матери детей нигде не было видно, а в доме не наблюдалось её вещей, из чего Гарри сделал вывод, что та либо умерла, либо почему-то ушла из семьи.       После того, как обед был закончен, Мастер зелий объявил, что дети могут заняться своими делами, а посуду помоет он сам, но с завтрашнего дня обязанности каждого будут указаны в таблице.       Гарри совершенно не понял о какой таблице идёт речь, но решил, что не даст превратить себя в прислугу, как пытались сделать Дурсли. Но проницательный Мэттью вызвался показать гриффиндорцу дом и, утаскивая гостя в сторону лестницы, объяснил, что в их семье все помогают по дому, а обязанности Северус распределяет между детьми на неделю и записывает в специальную таблицу, которая висит на входе в кухню.       Поттер был поражён, что Снейп заставляет своих детей работать — в его представлении все родители были, как Вернон и Петунья, которые, наоборот, делали всё, что пожелает их ненаглядный Дадличек.       Но ещё больший шок вызвал у Гарри список дел, который зельевар поручал своим детям: содержание своей комнаты в чистоте, полив цветов, вытирание пыли, помощь отцу с приготовлением обеда и ужина, мытьё посуды. Уборка дома устраивалась раз в неделю и участие в ней принимала вся семья без исключений. Садом же Снейп занимался исключительно сам, но если дети вызывались помочь ему в этом, то мужчина обязательно награждал их, например, различными сладостями.       А где же непомерное количество дел, только от перечисление которых хочется куда-нибудь исчезнуть? У Поттера голова пошла кругом от всего этого, поэтому он послушно шёл за Мэттью, пока тот показывал ему дом, и молча слушал младшего мальчика.       Жилище Снейпов оказалось просторным и уютным двухэтажным домом, расположенным на окраине небольшого города в графстве Ланкашир. На первом этаже располагались кухня, совмещённая со столовой, гостинная и кабинет Мастера зелий, на втором находились спальни, а в подвале — лаборатория, в которую детям возбранялось заходить без разрешения.       За ужином Гарри всё так же отмалчивался, не желая вступать в контакт с чужими людьми, от которых он не знал чего ожидать, да и обстановка в этом доме его откровенно пугала. Ну не может быть, что к нему будут относиться так хорошо, как рассказывал Мэтти! Скорее всего тот имел в виду то, как здесь живут хозяйские дети, а его, приживальца, так баловать не будут и запрягут какой-нибудь грязной работой.       После ужина и мытья посуды, которое было поручено Николь и вызвавшемуся помочь ей Ларри, все Снейпы переместились в гостинную, рассаживаясь перед большим камином.       Гарри почему-то стало тошно от созерцания их счастливых лиц и, буркнув что-то невразумительное, он сбежал в выделенную ему комнату. Рухнув на кровать, даже не раздеваясь, мальчик ожидал, когда же к нему ворвётся разъярённый Мастер зелий и по примеру дяди Вернона начнёт кричать, что он — наглец и нахлебник, и не имеет право уходить, пока ему не разрешат: ему стоило тихо стоять у стены и прислуживать хозяевам дома, пока те наслаждаются отдыхом.       Но время шло, а никто не приходил, и мальчик, разморенный усталостью, сытным ужином и свежей постелью, незаметно заснул, даже не переодеваясь в свою поношенную пижаму, которая уже давно была ему мала. И отчего-то ему показалось, что кто-то укрывает его одеялом и гладит по торчащим во все стороны волосам. Но кому могло понадобиться делать это? Скорее всего это был лишь глупый сон.       Но на следующее утро гриффиндорец проснулся от того, что кто-то настойчиво тормошил его за плечо. Открыв глаза, мальчик отшатнулся от нависшего над ним Мастера зелий.       — Доброе утро, Гарри, — мягко произнёс профессор, — пора вставать.       Поттер затравленно кивнул, показывая, что понял, и с облегчением выдохнул, когда мужчина вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Переодевшись, мальчик спустился на первый этаж, обнаруживая за столом позевающего Дэниэла. Зельевар же стоял возле плиты, готовя завтрак. А через пару минут в столовую, совмещённую с кухней, спустились остальные обитатели дома.       Во время еды дети проснулись и стали непринуждённо болтать, но Снейп-старший бдительно следил за их беседой и делал замечание, если кто-то начинал громко разговаривать и нарушать этикет.       Для гриффиндорца это было странно — Дадли ел, как свинья, и Дурсли никогда не делали ему замечаний, а в Хогвартсе было слишком много студентов, чтобы следить за каждым в Большом зале. Но удивительней всего было то, что в глазах зельевара не было злости, когда ему приходилось делать замечание, он всегда смотрел на своих детей с любовью и нежностью. Но когда мужчина посмотрел таким же взглядом на Гарри, мальчик не выдержал и, сжав кулаки, уткнулся в свою тарелку, переставая глазеть на окружающих.       Позавтракав, дети поблагодарили отца и подскочили к таблице со своими обязанностями, бурно обсуждая, что же им предстоит делать на этой неделе. Поттер подошёл последним и встал поодаль, но к нему подскочил улыбающийся Дэниэл и сообщил, что они вместе будут вытирать пыль. Гриффиндорец напрягся, но кивнул.       В процессе совместной уборки старшему мальчику удалось вытянуть из Гарри несколько предложений. Поттер даже поймал себя на мысли, что симпатизирует Дэнни, как он сам попросил его называть. У Снейпов в принципе, как заметил гриффиндорец, было принято называть детей ласковыми формами имён.       А потом Гарри неожиданно обнаружил, что вместе с хаффлпаффцем сидит «в засаде», чтобы напугать того, кто пройдёт по коридору на втором этаже. Не повезло Николь. Девочка, ничего не подозревая, шла в свою комнату, как вдруг из-за угла на неё неожиданно выпрыгнул Дэниэл. Послышались визги и угрозы отомстить мальчишкам.       На крики поднялся Мастер зелий и, увидев убегающего от сестры старшего сына, покровительственно улыбнулся, а затем велел детям успокоиться и пожурил Дэнни и Гарри за то, что они напугали Николь. А уходя, потрепал гриффиндорца по волосам.       Поттера захлестнула целая буря эмоций и он убежал в выделенную ему комнату, просидев там до самого ужина. Почему профессор не отругал их? В частности его? Ведь Дурсли всегда всё сваливали на своего племянника. И этот тёплый жест. Зачем Снейп потрепал его по голове? Не ударил, не оттаскал за волосы, а погладил. Почему?! Но ответа мальчик так и не нашёл.       А в последующие дни история повторилась: после завтрака они с Дэнни вытирали пыль, в процессе чего хаффлпаффец втягивал Гарри во всё более и более длительный диалог, а после обеда старший мальчик утягивал гриффиндорца к остальным детям.       Время от времени Поттер «приходил в себя» и старался улизнуть от Снейпов, но постепенно стал привыкать, что все ведут себя доброжелательно и никто не собирается причинить ему боль. Да и что говорить, было весело играть в прятки в небольшом саду, прячась за кустами и деревьями от внимательного Ларри, стараясь при этом не наступить на грядки лекарственных растений, которыми так дорожил зельевар. К тому же было забавно вслушиваться в перепалки Дэнни и Ларри по какому-то научному вопросу, а потом наблюдать, как мальчики убегают от сестры, которой надоедали их споры. В один момент Гарри даже тихо засмеялся, взирая на эту картину, а потом заозирался по сторонам, надеясь, что никто не заметил его проявление чувств. И к своему ужасу понял, что это не укрылось от Мэттью. Но младший мальчик не стал ничего говорить, лишь улыбнулся побледневшему Поттеру и неожиданно обнял его.       Вообще Мэтти постоянно с кем-то обнимался и был очень тактильным ребёнком, и это совершенно никого не злило, наоборот, вся семья считала голубоглазого мальчика маленьким солнышком. Теперь вот и Гарри, видимо, присоединился к ним.       Удивляло гриффиндорца практически всё, но больше всего то, что Мастер зелий почему-то относился к нему точно так же, как и к своим детям. Мужчина никогда не выделял его, не напоминал, что он здесь лишь на лето, не называл «лишним ртом», «уродом» и тому подобное. Гарри имел те же самые обязанности, что и младшие Снейпы, ел с ними за одним столом, играл вместе с ними, спал в такой же, как они, комнате и даже получал такое же наказание.       Точнее это было не совсем наказание. Просто в один из вечеров они с Дэнни и Ларри очень развеселились (чего Поттер совсем от себя не ожидал) и случайно разбили вазу в гостинной. Это тут же отрезвило Снейпов, а Гарри заставило похолодеть от ужаса, что за это с ним сделает профессор. Но мужчина лишь укоризненно посмотрел на троих мальчиков, указал на то, что в доме бегать не следует и восстановил вазу «Репаро». А когда поутихшие дети проходили мимо него, легонько шлёпнул каждого пониже спины.       Дэнни и Ларри надулись и что-то недовольно пробурчали, а Гарри не мог поверить, неужели это всё? Снейп не будет их, или в частности его, бить? Не запрёт в кладовке на несколько дней без еды? Вечером же, лёжа в кровати и вновь прокручивая в голове произошедшее днём, гриффиндорец неожиданно расплакался, понимая каким семейным был этот момент.       С отходом ко сну в этом доме тоже было не всё так просто. То, как Гарри укрыли одеялом в первую ночь после приезда, как оказалось, совершенно не было сном: каждый вечер Снейп заходил к каждому ребёнку, укрывал его и целовал в лоб, желая добрых снов. Гриффиндорец, конечно, не мог позволить, чтобы кто-то целовал его, да и отвечать на пожелание он не хотел, поэтому, когда зельевар заходил к нему, отворачивался и изо всех сил притворялся спящим. Но мужчина всё равно поправлял на нём одеяло, гладил по волосам и тихо желал спокойной ночи.       Подобным образом проходили дни и даже недели, но ничто не может быть вечно, и в одно мгновение Поттер поймал себя на том, что громко смеётся над шуткой Николь, и его сердце болезненно сжалось от страха, что он слишком расслабился, чем обязательно воспользуются окружающие и причинят ему боль.       Резко замолчав, гриффиндорец напрягся и отодвинулся от остальных детей.       — Что случилось, Гарри? — спросил, первым заметивший перемену его настроения, Дэниэл.       — А тебе какое до этого дело? — мгновенно ощетинился зеленоглазый мальчик, возвращаясь к поведению, выработанному за годы проживания у Дурслей.       — Гарри, почему ты грубишь? Что на тебя нашло? — забеспокоилась Николь и попыталась приблизиться к гриффиндорцу, но Поттер грубо оттолкнул её.       — Заткнись и не смей прикасаться ко мне! — яростно воскликнул мальчик, восприняв попытку приблизиться, как угрозу, потому что практически каждый, кто касался его, причинял ему боль. За исключением профессора зельеварения.       — Что здесь происходит? — ну вот, только стоило вспомнить, как Снейп тут же отвлёкся от своих грядок и подошёл к детям, замечая, что его дочь вот-вот расплачется, — Гарри, почему ты довёл Николь до слёз?       — Ну, конечно, — картинно цыкнул гриффиндорец, хотя внутренне его просто колотило от страха, что с ним сделает мужчина, — давайте, обвините меня во всех смертных грехах. Это же Поттер всегда во всём виноват.       На миг в саду воцарилось молчание. Снейп внимательно смотрел на зеленоглазого мальчика, сжав губы в тонкую линию, а Гарри агрессивно смотрел в ответ, чувствуя, как по его спине стекает холодный пот.       — Тебе нужен перерыв, Гарри, — наконец, прервал тишину Мастер зелий. При этом его голос был лишён даже намёка на злость или раздражение, — иди в свою комнату и отдохни немного.       — Что? — Поттер надеялся, что он ослышался. Потому что не может взрослый говорить таким спокойным и понимающим голосом, когда чужой ребёнок довёл его дочь до слёз.       — Когда почувствуешь, что успокоился, можешь вновь присоединиться к остальным, — как ни в чём не бывало продолжил Северус.       — Прекратите! — закричал вдруг Гарри, — прекратите говорить таким голосом и делать такое лицо, чёртов сальноволосый придурок! — нет, взрослый ни за что не примет чужого ребёнка, и доказательство тому вся его жизнь. Поэтому пусть Снейп не смотрит на него так, словно он понимает его. Это просто невозможно! А ему самому пора прекратить даже допускать мысль о том, что он хоть кому-то будет небезразличен.       — Гарри, — ни один мускул не дрогнул на лице зельевара, даже не смотря на бранные слова, — пожалуйста, иди в свою комнату.       Поттер зарычал от злости и чувства беспомощности — он не понимал чего ждать от мужчины, не понимал почему тот никак не отреагировал на оскорбления. Это дезориентировало и заставляло мальчика ощущать себя уязвимым.       Не зная что ещё предпринять, Гарри и правда направился в дом, хотя это скорее можно было назвать побегом. В такой ситуации ему очень не хотелось следовать словам Снейпа, но комната и правда была тем местом, где он мог уединиться.       Упав на кровать и уткнувшись лицом в подушку, мальчик закричал что есть силы: внутри него было слишком много эмоций и он не знал как с ними справиться. Крик немного помог сбросить напряжение, но, пролежав так некоторое время, Поттер лишь отчётливее ощутил свои злость и беспомощность и, не особо понимая, что делает, сорвался с места, направляясь в комнату Мастера зелий.       Спальня профессора, в отличие от его лаборатории и кабинета, никогда не закрывалась, показывая детям, что мужчина всегда открыт для них. Несколько раз за время пребывания в этом доме Поттер видел, как утром кто-то из детей выходил из комнаты Снейпа, что означало, что профессор позволял им спать вместе с ним. Для Гарри это было дико, но в данный момент сыграло ему на руку.       Ворвавшись в спальню зельевара, мальчик бегло оглядел обстановку, выбирая с чего бы начать свои разрушительные действия. Кипевшая в нём злость требовала выхода, и лучшим вариантом, который приходил ему в голову, было что-то разбить или сломать.       Кровать, шкаф, кресло… Ага, на прикроватной тумбочке стояло несколько колдографий. Снейп наверняка придёт в ярость, когда увидит вдребезги разбитые семейные снимки, которыми он, наверняка, дорожит.       Не медля, Гарри подскочил к тумбочке, схватил первую же, подвернувшуюся в руки колдофотографию с маленьким Мэтти и уже занёс руку, как его взгляд вдруг упал на небольшой портрет, нарисованный обычным простым карандашом на пожелтевшем от времени пергаменте. Из-под стекла на мальчика смотрела девушка с немного вьющимися волосами, открытым взглядом и нежной улыбкой. И Гарри узнал её — когда Хагрид пришёл на его одиннадцатый день рождения, он принёс гриффиндорцу альбом с фотографиями его родителей, и теперь мальчик без сомнений мог сказать, что перед ним портрет его мамы. Но что он делает у Снейпа? Неужели, мужчина сам его нарисовал? Они с его мамой были знакомы?       Вопросов было слишком много, и, не долго думая, Поттер схватил портрет Лили и выскочил из комнаты зельевара.