Милое дитя

Почувствовав, как просела рядом с рукой кровать, Кейл морщится. Пасмурная погода и дождь не вызывали у него желания просыпаться и вставать. Дети шумным балаганом с раннего утра сорвались куда-то, рядом с ним осталась только Мара, тоже не сильно воодушевленная перспективой раннего подъёма. Возможно, он привык, что она вечно где-то под боком, тихая, наблюдающая, мягкая и комфортная, а потому не сразу заметил, что уже какое-то время её не было рядом. Ей сегодня не снились кошмары, и их связь молчала, спокойная и мирная. И вот, она снова тут. Собирается его будить. От неё слегка веет осенним холодом, запахом опавшей листвы и хвои. – Папаня, – полушепотом зовёт она раз, другой, по комнате блуждает сквозняк, а воздух становится попеременно то влажным, то сухим. Мара сурово шикает, и всë резко прекращается. – Дураки, – небрежно бросает она элементалям и вновь бережно толкает его левую руку. – Папаня, давай, ты уже не спишь, я знаю, – Кейл всë же с неохотой открывает глаза. – Доброе утро, – она улыбается ему. – Доброе. В слабо освещённой светом магических ламп комнате было пусто, Марианна находилась в тени опущенного балдахина, освещённая рассеянным искуственным и естественным светом, пробивающимся сквозь щель отодвинутой плотной ткани. Одетая в тёплое мягкое платье молочного цвета, подобранное слугами, она держала в руках аккуратно составленный букет белых крокусов и небольшую коробочку. Она даёт ему время приподняться и протереть глаза, невзначай замечая: – Уже обед. – Обычно ты не встаёшь так рано, – Кейл поднимается с кровати и направляется в личную ванную, где споласкивает лицо тёплой водой в раковине и зачесывает мешающиеся волосы на затылок. – Да, – просто соглашается Мара, когда он возвращается обратно, садясь на кровать. – Но сегодня твой день рождения, так что это не обычный день. – Уже восьмое? – вздергивает бровь Кейл, оглядываясь на настенный календарь. – Ты совсем не следишь за датами, папаня, – хихикает Мара звонко, поднимая букет с колен и вталкивая его в руки. Освободившимися руками она отталкивается от кровати, поднимаясь для того, чтобы повиснуть на крепкой шее мягким осенним облаком и оставить на щеке щекотливый поцелуй. – С днём рождения, папаня. Люблю тебя. Марианна замечает некоторую заминку в действиях, прежде чем тёплая рука опускается на спину, обнимая её чуть крепче, чем обычно. Она делает вид, что не чувствует лёгкую дрожь, что нет вот этой шипучей искрящейся эмоции, отголоском разливающейся по их связи подобно пенистым волнам. Всë это время она долго думала, что могла бы подарить Кейлу, у которого было буквально всë, чего бы он не захотел и который, казалось, не испытывал особой привязанности к конкретным вещам и не коллекционировал ничего, кроме денег. В своём подарке она оттолкнулась именно от этого. – В такое время ещё цветут крокусы? – спрашивает он, одной рукой придерживая девочку за спину, пока она не отстранится. – Я спросила у ребят, и они помогли мне их найти, – пожала плечами Марианна, игнорируя примечание Цундере, элементаля воды, что без устали следовал за ней по пятам. [Ты весь лес обчистила ради этих букетов. Одному белые крокусы, другому – белые гелениумы. Тьфу. Повезло ещё, что природа к тебе благосклонна] Марианна игнорирует бесполезную болтовню элементаля, уделяя большее внимание коробочке в своих руках. – Знаешь, я долго думала, что тебе подарить, – девочка вертит основной подарок в руках какое-то время, а затем протягивает его, вручая. Коробочка открывается с лёгким щелчком. Внутри, на бархатной подложке, лежит крупный янтарь, казалось бы, совершенно обычный. – Поднеси к свету. Марианне не нужно было говорить дважды, ведь скряга и воришка уже настойчиво наседали на Кейла, торопя его. Розово-золотая молния сверкнула в его руке, державшей янтарь, и по комнате распространился вязкий запах смолы. В ярком отблеске молнии сверкнула находившаяся внутри янтаря древняя золотая монета. – Круто да? – вторит восхищенному вздоху девочка, плюхнувшись головой на колени, чтобы получше рассмотреть диковинку. В её прошлом, в том мире, где она раньше жила, существование подобной вещи было попросту невозможным, ведь янтарь формируется тысячелетиями, а монеты придумали не так уж и давно по меркам этого мира, запечатанная в янтаре монетка там была обычной фальшивкой, но не здесь. Мир с цивилизацией, чья история насчитывает более чем десятки тысяч лет, где на каждом шагу можно было встретить что-то странное и диковинное, вполне мог произвести на свет заточенную в янтарь древнюю золотую монету. И Кейл прекрасно понимал, что цена такой диковинки на рынке была бы баснословна. – Где ты её нашла? – спрашивает он, убирая камень в коробочку. – В Лесу Тьмы. Знаешь, папаня, это прозвучит странно, но это место мне, хм, приснилось? Я тогда совсем не знала, что же тебе можно подарить, и мне на протяжении нескольких дней снился какой-то стремный камень в корнях. Это меня достало, и я решила его найти. И вот. Дарю, – эта ситуация совсем не кажется забавной ни Маре, ни Кейлу, но девочка рассказывает об этом шутливо, отмахиваясь от очевидных вопросов и догадок. – Кстати, остальные тоже сюда заглянут совсем скоро, я пойду присоединюсь к ним. Они все хотят тебя поздравить. – Мара. – А, и дядю Чхве Хана я тоже поздравила! Подарила ему подвеску на меч. Чтобы не щелкал им так жутко, когда нервничает. – Мара, – окликает Кейл девочку ещё раз, и этот маленький назойливый ангел наконец поворачивается к нему в самых дверях. – Да, папаня? – Спасибо тебе. Марианна лучезарно улыбается, довольная произведённым эффектом и реакцией. Она открывает дверь, впуская в комнату свет коридора, когда её окликают вновь. – Мара. – Что-то ещё? Когда Марианна оборачивается на Кейла, перед ним, закрывая лицо и делая его нечетким, висит таймер, отсчитывающий время. – Тебе пора просыпаться.