Милое дитя

Искуссно вышитые лозы блестели золотом на бархатном алом мешочке в руках маленькой девочки. Она опускала в него худенькую маленькую ладошку и доставала блестящий бриллиантовый песок, неосторожно сжимая его в маленьком кулачке. Некоторая небрежность в движениях и откровенная скука на лице девочки-эльфа свидетельствовали, что видеть этот красивый переливающийся песок ей очевидно надоело. Тем не менее она упорно доставала порцию за порцией, сдувая с ладоней сверкающие голубым песчинки, которые тут же подхватывал ветерок и рассеивал по жухлой листве. Этот же ветер играл с объемными рукавами плотной бордовой накидки девочки, подпоясанной искусно украшенным чёрным поясом, и дёргал милые красные пушистые заколки, закрепляющие особо непослушные пряди. Она то и дело недовольно морщила нос, сдувая со лба тонкие каштановые волоски, норовящие то попасть в глаз, то залезть в рот. Очередная порция бриллиантового песка взмыла в воздух, подхваченная и унесенная местными элементалами ветра в сторону поваленного ударом чьих-то мощных когтей дерева, на боку которого красовалась россыпь белых махровых грибов. Этими грибами была усыпан большой холмик, с которого, как подумала девочка, наверняка было бы удобнее "разбрасывать проклятый песок". – Там ядовитый могильник, не подходи ближе, Мара, – предупреждает еë глубокий чистый голос, разнесшийся по поляне, и Марианна тут же ставит поднятую в направлении холма ногу на прежнее место. "Ну пиздец", – думает она. Место ей сразу же начинает казаться жутким. Девочка предпочла повернуться в направлении голоса, чтобы не думать о том, кто или что там захоронено. Возможно, ей стоило рассказать об этом месте Хон, рыжий котёнок с ума сходил по всяким ядовитым штукам. Эрухабен, сидевший на дереве, свесив левую ногу, а правой упираясь в толстенную ветвь, казалось, скучал. Марианна задаётся вопросом, а не похожи ли они со стороны на эльфа-наставника и ученицу? Только Эрухабен её в ученики по сути не брал (место было занято Раоном, который был его преемником), дракон был горделив (хоть и намекал, что если постараться, то уговорить его получится), а сама Марианна ученицей становиться не спешила, прибегая за помощью только в совсем тупиковых ситуациях. Скорее их взаимодействие походило на вынужденного няньку и карапуза. Туда не иди – убьет, это не трогай – убьет. А что не убьет – черт его знает, но лучше не трогай, а то убьёт. Древний дракон очевидно и нормально для гордых и высокомерных существ никогда раньше не интересовался возможностями человеческих детей, а потому его желание случайно не угробить ребёнка было оправданным. Конечно, это не мешало Марианне от всей своей мелочной души заниматься всякой дичью, но то было ради веселья и из чистого любопытства. Несмотря на странную опеку (местами гиперопеку), Марианна не возражала, ведь еë лечили, кормили, одевали, объясняли, когда она задавала вопросы, в целом, терпели и как будто бы испытывали некоторую привязанность (наверное?). По какой-то причине он ведь не распутывал ту толстенную красивую косу из длинных золотых волос с золотыми украшениями шпильками, которые она нарыла в какой-то шкатулке. Мара очень старательно плела (и заодно тренировала моторику рук), пока он спал. Не мог же он еë не заметить? – Это из-за грибов? – спрашивает она, старательно не обращая внимания на причёску и пытаясь смириться с тем, что даже в самом небрежном виде Эрухабен умудрялся невозмутимо утирать нос всем известным Марианне красивым людям. – Да. Они какое-то время молчали. Древний дракон с долей скуки наслаждался тишиной, покоем и наблюдением за чужим упорным трудом. Марианна же думала о своём, игнорируя общую утомленность долгой прогулкой. Она должна была постараться, чтобы всё было идеально. – Почему нельзя просто раздуть его магией? – недовольно проворчала она себе под нос как можно тише, продолжая разбрасывать песок то там, то здесь. В первый час это казалось ей весёлым, но когда дело дошло до трёх-четырёх часов беготни по прохладному болотистому лесу, "игра" стала для неё невыносимой. Спасало Мару только то, что она отвлекалась на мох, листья, редкие цветы, шишки и ядовитые ягоды. Фотоаппарата тут не существовало, а потому моменты приходилось запоминать, а красотой любоваться в моменте. Вместе с тем Мара была при своём уме и памяти, чтобы не таскать всякий (исключая полезный) мусор в дом. Откуда-то с дерева раздался хмык, заставивший Марианну вздрогнуть и немного расстроиться – сказать тихо всë же не вышло. У драконов был превосходный слух. – Я знаю! Глупый вопрос, – вздохнула она, эмоционально отряхивая чуть замёрзшие ладони от песка. Песок из замороженной кондумании – великолепный проводник для маны, с которым возился древний дракон последние полтора месяца, морозил руки и бесил. Хоть и сверкал красиво – глаз не оторвать. Поскольку цветок обладал прекрасной совместимостью с маной, то любое заклинание, кроме природных воздействий, его бы активировало и уничтожило, из-за чего Мара была вынуждена отказаться от любой магии и положиться лишь на помощь элементалей, пока они тут с ним возятся. Слишком уж привиредливый и труднодобываемый реагент. "Потому, наверное, и изчез почти весь," – с сожалением думает Марианна, разбрасывая его в Лесу Тьмы своими руками и при безвозмедной помощи элементалей ветра, пускающих порывы ветра, разнося его по всему периметру. Марианне одни эти цветы напоминали пережитый стресс. К чёрту такие эмоциональные качели ради сомнительного букетика. – Сколько ещё там осталось? – спрашивает она, задирая голову вверх, разглядывая чужие туфли, свисающие с ветки. Выбившиеся из общей причёски золотые пряди красиво всколыхнул ветер, и Эрухабен чуть свесился вниз, смотря сперва на Марианну, а затем оглядывая округу. – Этого достаточно. Марианна облегченно вздыхает, стряхивая с себя остатки порошка, и кивает в ответ на предложение помощи элементалей ветра, которых оставил рядом с ней Кейл. Такая скрытая забота была довольно милой. Она взмывает в воздух прямиком к ветке, на которой расположился древний дракон. – Нагулялась? – спрашивает тот с усмешкой, разом припоминая Марианне всë то нытьё о необходимости прогулок, что он выслушал, пока она находилась в его логове. – Да, люблю с тобой гулять, дедуля Голди. Тебе тоже полезно проветривать кости, – не поддалась девочка, провокационно улыбаясь с расчётом на то, что слабого человеческого ребёнка этот магический древний гигант лишь из-за беззлобной подколки давить не будет. – Наглеешь, детеныш, – предупреждает тот только, звуча вполне серьезно. Марианна тут же идёт на попятную. – Ты мне нравишься, дедуля Голди. Ты классный. "И чертовски красивый", – опускает она, проговаривая лишь в мыслях, – "но он и без меня об этом знает". Древний дракон лишь фыркает в ответ на откровенную лесть. Улыбка, впрочем, сползла с лица девочки так же стремительно, как и появилась, когда на своей одежде она краем глаза обнаружила мохнатого толстого паука странной расцветки. Марианна побледнела и напряжённо замерла, чем привлекла внимание древнего дракона. Припоминая, что в Лесу Тьмы единственное безопасное мирное существо на весь периметр – это Кейл, Мара не решилась хватать эту мохнатую машину для убийств руками. Ещё больше её беспокоило, что эта "неведомая восьмилапая пёстрая многоглазая херь" сидела где-то около еë волос. – Брысь с меня, – задушенно пискнула она, взбрыкнув в воздухе. – Ха-а-а, так вот что значит у людей "ребёнок – зеркало его родителей". Сильная рука уверенно остановила еë в воздухе, встряхнула за шиворот пальтишка, и паук тут же на паутинке устремился вниз. Марианна проследила за ним взглядом, убеждаясь в депортации паука со своих плеч, и задумалась о том, что на расстоянии этот мохнатый комок чем-то напоминал паука-скакунчика, смешные и милые видео с которым в одно время завирусились в интернете в её прошлой жизни. – Миленький... – наблюдать за такими пауками было забавно. Но только издалека. И только когда они были маленькими, а не такими как этот. Теперь вместо восьми паучьих черных её сверлило два золотых глаза с вертикальным зрачком. – Что? – вздернутая бровь золотого дракона чётко передавала недоумение от такого явного противоречия. – Мне его вернуть? – Чт.. Нет! Не-не-не, не надо! – Испугаться до слез паука и затем назвать его милым. Ты очень странный ребёнок. Марианна проигнорировала вопиющую гиперболизацию уровня еë страха, настойчиво уворачиваясь от широкой изящной ладони, потянувшейся к еë лбу для проверки температуры. Эрухабена забавляло то, как настойчиво сопротивлялась почти любой заботе Марианна, стараясь внешне казаться смелой, независимой и взрослой. Весь старательно выстраиваемый образ ломало то, как покорно висела у него в захвате эта малышка, надув щеки и крепко вцепившись в его запястье. Было интересно наблюдать, насколько похожей на одного несчастного ублюдка растёт этот ребёнок. – Есть хочу, – да, и то самое раздраженное выражение голода на лице. У кого-то он его уже видел. – Мясо? Марианна скорчила гримасу. Не дожидаясь второй попытки, девочка мечтательно вздыхает: – Тот красивый разноцветный суп, – Марианна болтает ногами в воздухе, невесомо поддерживаемая элементалями ветра. – А, этот. Вернёшься в замок – будет тебе суп. – Ты куда-то уйдёшь? – ребёнка вполне логично не посвящали в планы, да и Мара не была в полной мере уверена в том, что хочет знать. – Ты же вроде домой хотела? Передумала? – вставляет шпильку дракон, отчего девочка опешила. – Ха?? Я просто хочу увидеть папаню, это не значит, что с тобой не классно! – возражает она. Маре было трудно понять, о чем думает Эрухабен, а точно считать эмоции по пристальному взгляду золотых глаз не получалось. Девочке в принципе было трудновато долго смотреть в глаза дракона – настолько пронзительным был изучающий взгляд. – Повторю, если ты на старости лет забываешь, – она болтает ногами в воздухе, игнорируя дернувшуюся бровь. – Мне нравится проводить с тобой время, дедуля Голди. Ты красивый, – Эрухабен вздернул бровь. Девочка поняла, что надо продолжать. – Сильный. Умный. Прямо вау! – Ха, твой словарный запас закончился на трёх словах. Растешь, детёныш. За несколько месяцев, которые Марианна провела в его компании, Эрухабен успел достаточно изучить скорость роста девочки. Она действительно оправдывала комментарии Мирового Древа. Они оба прощупывали почву, выискивая границы дозволенного, но девочка эти границы в первую очередь ощутила в библиотеке. Привыкшая к поглощению большого количества информации, она за последний месяц не раз от скуки покушалась на "секретные" архивы, ведь там она могла найти для себя много полезного и, возможно, узнать хоть что-то о своём состоянии. Она знала, что является химерой, но для неё оставалось загадкой, как и в какой части. Она чувствовала тайну, которой с ней делиться не хотели, и Маре от этого было лишь любопытнее. Для опытного дракона еë попытки пробраться к шкафам с запрещенкой были подобны детской забаве: магию тот играючи колол, как орешки, на уговоры и провокации не поддавался, усердно снимая навешанную лапшу с острых эльфийских ушей, элементалей и вовсе гонял, а за режимом сна следил и держал при себе, не давая ночью шастать где не надо. Иногда они путешествовали, но чаще Эрухабен занимался своими исследованиями, что вызывало у девочки скуку. Скука в свою очередь помогала ей разобраться в себе и построить план развлечения. Скучала ли Марианна по дому? Определённо. Было ли ей достаточно того короткого времени, что она провела рядом с родителями? Определённо нет. Труднопреодолимая тоска выводила из себя. Было это следствием её детского тела или долгого одиночества, но Мара скучала по родителям и хотела их увидеть хотя бы ненадолго. Девочка несдержанно надувает щеки и хмыкает. – Он скоро будет тут, – вздохнули у неë над головой. Мара вздрогнула. Она поняла, что проморгала не только то, как оказалась на руках у Эрухабена, явно не торопившегося слезать с насиженной ветки, но и то, как снова начала ныть. [Шестьдесят пять], – вставляет свою копейку элементаль воды, ведущий подсчет еë ежедневного девиза "хочу домой" приравненного самим же Цундере к "хочу увидеть пап". "Веду себя как какой-то маленький капризный ребенок," – смущенно думает маленький капризный ребёнок. Освой она сложную магию телепортации, всë стало бы гораздо проще, но на безрыбье и рак – рыба, а потому Мара прибегла к торгу. Одной из наград Марианны было то, что Кейл оторвется от своей командировки, чтобы хотя бы встретиться с ней лично. Поскольку еë вполне логично не пускали в Бесконечное королевство, им пришлось искать компромисс. Хоть Кейл и был в облике вампира Нару, но Мара признавала, что даже такая короткая встреча ей была необходима. Впрочем, встреча – не единственное, что потребовала принцесса. В то же время это не было той предоплатой за работу, которую она попросила вперед. Еë предоплатой был запрет на даже мысленное серьёзное обращение Кейла к себе как к отбросу. Она даже подобрала убедительный аргумент: "– Я не... – Тогда я – химера. – Ты не химера, Мара. – А ты не отброс. – Ха-а.... Хорошо". Если Кейл прекрасно понимал язык сделок, то, что ж, Марианна будет говорить на этом языке, если это позволит ей добиться желаемого. – Думаю, пора? – спрашивает она у Эрухабена, вслушиваясь в шёпот местных элементалей, стекавшихся на слабое ощущение еë присутствия. Элемент Мирового Древа в ней пробуждал во всех элементалях любопытство и тянул их к ней, как привязанных. Любое ощущение присутствия того старого пня за пределами известных элементалям зон было для них подобно нонсенсу, пробуждающему безудержное любопытство, ностальгию, тягу и безусловную привязанность. Марианна святым человеком не была и пользовалась этим при первой же необходимости раз уж природа относилась к ней благосклонно. Это они и решили использовать. – Направляются сюда, – Марианна прислушивается, улавливая неестественные для леса шорохи. Природа словно зашепталась в шорохе листьев, лёгком треске брёвен и дуновении прохладного осеннего ветра. Слышать природу девочке удавалось намного лучше, чем контролировать ману. – Тебе природа подсказала? – Мгм, – она сталкивается с пристальным взглядом древнего дракона, разволновавшись, делает глубокий вдох и длинный выдох. – Ты совсем не контролируешь свои уши, – вскользь замечает златовласый эльф, с весельем наблюдающий, как остроухая малышка тут же прижала руки к ушам. Марианна скомкано вздохнула, встряхивая головой. Не время было вестись на провокации. "Главным" в придуманном папаней плане штурма Чёрного Замка был тëмный эльф Мок с графским титулом. Сильный старый тёмный эльф имел выдающийся отряд, сплошную головную боль для ушей девочки. Мара вдоволь наслушалась от элементалей историй об их собратьях-каннибалах, заключивших контракты с эльфами Бесконечного Королевства (у того, кто придумывал название для этого государства, явно не было ни фантазии, ни вкуса). Одна мысль об этом всë вызывала у Мары некое внутреннее неприятие и раздражение. Элементали-каннибалы ассоциировались с раковыми клетками в организме. Возможно ли исправить этих элементалей? Марианна не тешила себя ложными надеждами и осознавала, что она сейчас совсем мала и не обладает нужными ресурсами и желанием, чтобы заниматься такими масштабными исследованиями и разбираться во всём этом. Эрухабен справедливо прокомментировал еë мысли, когда они обсуждали этот вопрос, отметив, что проблемы нужно решать постепенно, и они ещë вернутся к этому вопросу вместе с Раоном, который крайне заинтересовался этой темой. По небу пролетела стая ворон, часть которых тихо расположилась на ветках в тени ещë не опавшей листвы. Девочка вновь оглянулась, прислушавшись и передернув плечами. Еë била лёгкая дрожь от гнетущей атмосферы. – Птицы шамана тигрового племени. Не обращай внимания, – проследил за ее напряжённым взглядом Эрухабен. – Он наблюдает за территорией с их помощью. "Жуть," – Маре это напоминало классический троп какого-нибудь ужастика. Ещё раз пропустив воздух через лёгкие, Марианна сжала кулаки, унимая дрожь, и достала из кармана покрытую слоем толстого инея колбу. Сквозь покрытое морозными узорами стекло невозможно было разглядеть содержимое, но Марианне это и не было нужно. Откупорив тут же рассыпавшуюся в ледяную пыль крышку, она перевернула колбу и подставила ладонь – на неë тут же вывалился тонкий нераскрывшийся цветок замороженной кондумании. Он блестел и переливался на свету подобно отполированному бриллианту, красивый и изящный. Уничтожать такой цветок было даже немного жалко. – Сконцентрируйся. Не спеши и вливай в него ману медленно, – Мара нахмурилась, буравя цветок взглядом, концентрируясь на растении и мане. Цветок в еë руках начал медленно оттаивать и распускаться. Ей совершенно нельзя было ошибиться.

***

Лес Тьмы совершенно не оправдывал своё звание одной из запретных территорий Западного континента. Здесь не было монстров, о которых ходили столько слухов, не было и какого-то природного необъяснимого катаклизма, а наличие ядовитых растений – не что-то особо выдающееся, чтобы дать этой территории статус запретной. Лес Тьмы совершенно не оправдывал своё название. "Или это специально распущенные слухи, или группа Кейла Хенитьюза здесь всë зачистила, воспользовавшись статусом территории для основания своей базы", – тёмный эльф глубоко вдыхает свежий прохладный воздух. Запах перегноя и травы вязко оседает на языке. В любом случае отсутствие дополнительных препятствий играло им на руку в тщательно спланированном штурме Чёрного Замка. Так или иначе Андрэ, командир третьего штурмового отряда тёмных эльфов, ожидал увидеть в Лесу Тьмы кого или что угодно, но не маленькую худую девочку с внешностью куклы, одетую в жёлтое пальтишко, украшенное искусной ручной вышивкой. Малышка выглядела уставшей и потерявшейся, терла глаза руками, шмыгала носом, икала, жалась к высокому дубу, чуть ли не прячась в его корнях, и, кажется, была близка к истерике. "Это монстр?.. Нет..." – в замешательстве Андрэ остановил отряд движением руки, взглянув сперва на своего сходящего с ума элементаля, а затем на молодого господина Нару, остановившегося рядом с ним и наблюдающего за маленькой испуганной нимфой мрачного леса с серьёзным лицом. Взгляд мальчишки был пронзительным. Как только они приблизились к Лесу Тьмы, их элементали начали вести себя странно: они гудели, словно зачарованные, перемещались туда-сюда подобно стае мелких птиц, наклевавшихся забродивших ягод и устраивающих пьяный дебош в кронах деревьев. Повинуясь приказам, часть элементалей-каннибалов разлетелась по округе в поисках других элементалей и засад, но, чем дальше их отряд шёл вглубь леса, тем чаще они находили собственных элементалей лежащими на покрытой голубоватым инеем траве. Элементали-каннибалы вели себя слишком странно: они жевали траву подобно скоту на выпасе, восхищённо попискивая, икая и выглядя донельзя счастливыми. И вот неподалёку от одного из последних потерянных элементалей обнаружилась напуганная малютка возрастом не старше двух-трёх лет. Но обычная ли это девочка? Точно не нимфа или какой-то монстр, скрывающийся под личиной милой малышки? Андрэ сомневался. Как командир, он должен был принять быстрое и взвешенное решение. Тёмный эльф положил ладонь на рукоять меча, готовый вынуть его из ножен при любом подозрительном движении. Бледная тонкая рука тут же взметнулась рядом – его остановил молодой господин Нару, буравящий девочку цепким взглядом. Почувствовал ли вампир что-то или дело было в чём-то, что Андрэ упускал из виду? "Почему она плачет?" – Кейл чувствовал головную боль, пытаясь разобраться в клубке передающихся по связи смешанных эмоций отвращения, испуга и легкого страха. Он провёл воспитательную работу с дочерью, после которого она дала слово не прерывать связь, что бы ни случилось. Хоть и поворчала на чрезмерный контроль и вмешательство в личную жизнь. Какая личная жизнь у двухлетнего ребёнка, который всякий раз норовил прыгнуть ему или Альберу на руки? "Твою ж мать, какие они стремные, кто-нибудь уберите от меня эту хуйню, пожалуйста! Боже! Бля-ять, только не ползи ко мне..!" – Мара, погруженная во внутреннюю панику от увиденного зрелища помешанных, сходящих с ума, ползущих к ней жутких помятых элементалей, от испуга перестала фильтровать свою мысленную речь. Она не обращает ни на что внимание и совершенно игнорирует происходящее, матерясь в душе и от всего сердца. Наличие жуткой пасти с клыками у этих элементалей лишь добавляло ей острых ощущений. – "Куда пропал дед, когда он так нужен?!" Древнего дракона было невозможно обнаружить под маскировкой, и даже концентрация ей бы не помогла, если бы у Мары была, конечно, эта возможность сконцентрироваться. Приступ щекочещего чувства прокатывается по внутренностям, родное присутствие привлекает внимание, и она отводит взгляд от стремной картины, сталкиваясь с жутким взглядом вампира Нару. "А ты-то что так жутко смотришь, папаня?" – Мара дёрнулась, икнув, потеряв весь воздух из лёгких и затихнув. Паренек хмурился, не сводя с девочки острого взгляда, что заставило Андрэ приглядеться повнимательнее. Еë аура была слабой и несколько сливалась с природной, но мастер меча не видел ничего необычного. Рост не выше метра, худовата, что, впрочем, хорошо скрыто очевидно дорогой одеждой, жёлтый с вышивкой плащ, закрытые туфельки на низкой подошве в цвет плащу, выглядывающее чёрное платье, колготки, растрёпанные темно-алые волосы с золотой прядью, голубые глаза... Глаза эльфа едва расширились, когда слабый ветер, словно привлекая его внимание, всколыхнул волосы девочки. Он заметил и как малышка вздрогнула, увидев их, и как замерла, как стояла, в обнимку с деревом, нос и глаза девочки покраснели. Для Андрэ всë наконец сложилось в единую картинку. Это определённо была Марианна Кроссман, дочь Кейла Хенитюза и наследного принца Империи Роан, ребенок, захват которого принесёт очевидно больше одобрения их господина, нежели простое уничтожение Чёрного Замка. У эльфа-мастера меча зачесались руки. Действительно, где бы ещё Кейл Хенитюз мог спрятать свою дочь после провального покушения, кроме как в тщательно покрытом Чёрном Замке? Знал ли об этом вампир Нару? "Вряд ли, иначе господин уже знал бы об этом". Андрэ начинал убеждаться в том, что ему крупно повезло. К чёрту графа Мока! Если он приведёт господину этого ребёнка, он точно выйдет из осточертевшего списка благородных ожидающих! Теперь он понимал, почему Нару фон Эджеллан выглядит настолько недовольным. Это ведь ребенок его заклятого врага, как тут может быть иначе? Даже светлое и доброе сердце молого господина Нару не смогло не ожесточиться после произошедшего с его отцом. "Я обязан еë захватить", – решил Андрэ, кивнув своему приближенному, но тут девочка, нелепо и громко икнув, прикрыв от смущения рот руками, спросила: – К-кто вы? – она пробежалась глазами от одного к другому, останавливая вгляд на молодом вампире, словно завороженная. В еë глазах плескалось опасение, недоверие и тонкий лучик надежды. Андрэ подумал: "Неужели молодой господин ей приглянулся с первого взгляда? Это мне на руку". Кейл вместе с тем читает за ширмой продемонстрированных чувств странную неловкость, смущение, сильное облегчение и большую радость от встречи. Получившейся заминкой решает воспользоваться мастер меча. Он убирает руку с рукояти и делает вперед шаг, другой, сокращая расстояние с девочкой и отвлекая ту разговором, когда замечает маленький испуганный шажок – отступление за ствол дерева: – Мы друзья вашего отца, Ваше Высочество, – говорит Андрэ осторожно. – Друзья папы? Папы Альберу? – Что?.. Нет, мы друзья Кейла Хенитьюза. – Мамы? – девочка хлопает длинными ресницами с жемчужинками слез совершенно невинно. Андрэ на секунду запинается, опешив. Позади раздаётся тихий, с трудом скрытый смех одного из рыцарей-вампиров, следовавших за Нару, а также сдержанные смешки эльфов. Девочка тут же начинает оглядываться, в поисках смеявшихся. Если она не нашла всех сама, то Эрухабен уж точно заметит каждого. Увидев серьёзный взгляд герцогского сына, Андрэ быстро берёт под контроль лицо и мысли. Напрягается, понимая, чем это может обернуться, и даёт невербальную команду замолчать. Стараясь не вызвать у девочки опасений и каких-либо подозрений, уверенный в детской наивности, он кивает, дружелюбно улыбаясь: – Да, ваша мама послал нас сюда, сообщив, что вы задерживаетесь на своей прогулке. Девочка смотрит на него какое-то время, шмыгает носом и вновь оглядывается вокруг. Андрэ напрягается, сжимает руку в кулак дважды: команда отряду брать в окружение. – Я потерялась... – смущенно произносит девочка, вытирая лицо рукавом, она смущенно и естественно шаркает ногой по земле, незаметно спинывая жуткого элементаля камнями, – Мама будет ругаться? – она опускает взгляд и продолжает скромно ковырять носком жёлтой туфельки землю, ещё сильнее пачкая её в грязи. "Неловко, когда он смотрит так пристально. Чувствую себя как ребенок на утреннике в детском саду", – она не может спокойно выдержать настолько долгий взгляд Нару, но, выбирая между картиной "клыкастая мини-хтонь катается по траве" и "папаня слишком пристально следит за моим концертом", Мара выбирает последнее. Она стреляет глазами в сторону сделавшего ещё пару шагов мастера меча. Тот предусмотрительно останавливается. – Нет, что вы, Ваше Высочество, – улыбается Андрэ, решивший, что было бы прекрасно, если этот наивный и доверчивый ребенок сам с ними пойдет. – Он очень беспокоится за вас. "Настолько беспокоится, что его клещами с работы доставать приходится, ага" – от этих мыслей настроение Марианны резко портится. Девочка внезапно капризно надувает губы. – ..дну? – несвязно произносит она, делая пару маленьких шагов назад. – Что, простите? – Почему тогда я тут одна?! Ну уж нет! Я... Я никуда не пойду! Пусть идет сюда сам! Я уйду только если он сам сюда прийдет! – девочка эмоционально топает ножкой, скрещивая руки и с капризным хмыком отворачивает голову в сторону. "Черт, у нас не так много времени, чтобы возиться тут с ней", – у Андрэ заканчивалось терпение для переговоров с капризным ребенком, но тут, словно услышав его мысли, вперед уверенно вышел вампир Нару. – Ваше Высочество, господин Кейл, – тут бровь молодого вампира дергается, что Андрэ находит забавным. Называть своего заклятого врага господином, должно быть, тот еще удар по гордости вампира. Нару тем временем справляется с лицом и светло улыбается: – настолько сильно скучает по вам, что отправил нас сюда обеспечить вам должное сопровождение. То, как искренне играла на публику его дочь было очень милым. Он видел в ней талант. Нару выходит на один уровень с Андрэ, делает ещё пару шагов вперёд, приближаясь, и галантно протягивает девочке руку. Эльф тихо хмыкает. Он сомневался, что молодой вампир сможет убедить капризного ребёнка. – Правда?! – но гнев на лице девочки тут же сменяется милостью, и она спрыгивает с толстого корня, радостно подбежав к Нару. Обняв мальчика за руку, она поднимает голову и с грустью замечает: – Тогда всë закончилось плохо. "Этот вампир действительно ей понравился. Какая ирония", – мастер меча опускает руку с эфеса своего клинка. – Плохо? – зачем-то уточняет он. У Андрэ не было информации, что произошло с сопровождающими того ребёнка, но он знал, что их штурмовая группа под командованием опытной эльфийки Карии была полностью разгромлена. – На этот раз мы этого не допустим, Ваше Высочество, – с подкупающей уверенностью заверяет он девочку. В отличие от предыдущей группы они такого провала не допустят. Кейл чувствует, как маленькая тёплая ладошка ощутимо сжимает его пальцы, с высоты роста вампира Нару ему было гораздо проще проследить за выражением лица дочки. Она лучисто улыбается ему глазами, и взгляд её в один миг приобретает озорной блеск. – Мгм. На этот раз всë будет хорошо, – Марианна улыбается солнечно-солнечно, сдувая со своих плеч золотой порошок, и обнимает его руку покрепче. – Командир! Аргх! – Что это за..?! – Элементали не отзываются! Черт! Под ногами раздаются быстрые хлопки, напоминающие взрывающиеся огни фейерверка, череда маленьких взрывов и огненных всполохов стремительно распространяется во все стороны, а ноги Андрэ опутывают золотые веревки. – Отходим! – темный эльф вынул меч из ножен, но не успел замахнуться им. Другая веревка тут же сковала его руки и тело, сковывая движения. "Черт!" – они были в ловушке. – Кто ты такой?! – кричит Андрэ, слыша раздающиеся вскрики своего отряда, очевидно захваченного тем же заклинанием. Вдруг ему на глаза бросается безмятежное лицо девочки, которая смотрит куда-то наверх. На дерево, под которым сидела. Там, среди зелёной листвы сидел поражающий своей красотой светлый эльф с бело-золотыми длинными волосами, собранными в конский хвост с заколотой сбоку тонкой косичкой. – Ты! – девочка тут же испуганно вздрогнула от гневного обращения в еë сторону и оглянулась на Андрэ. – Агх! – ещë одна золотая верёвка тут же звонко хлестнула его по челюсти. – Какое разочарование. Так не обращаются к детям, – холодно вздыхает Нару. – Испугалась? – спрашивает он у девочки, заглядывая той в глаза и совершенно не обращая внимания на злой рык Андрэ. Эльф быстро соединил точки. Мара лишь качает головой. Связанный Андрэ не вызывал у неë опасений, но резкий крик заставил маленькое сердце подскочить. Молодой вампир, убедившись, что она в порядке, вздыхает, привычно подхватывая девочку на руки и позволяя ухватиться за свою шею. – Ты наконец стала тяжелее? – спрашивает он тихо, Мара пораженно открывает рот, закрывает его, подобно рыбке, и посылает ему в ответ лишь недовольный хмык. Такая реакция Кейла устраивает, и он примирительно хлопает надувшуюся девочку по спине. – Вы разозлились, сэр? Он обращается к эльфу на дереве. Андрэ не верил своим ушам. – Слишком нагло было позволить себе такое на территории дракона, – от светлого эльфа исходило сильное давление, заставившее нутро Андрэ вздрогнуть. Золотые веревки затягиваются туже, и мастер меча слышит чей-то задушенный хрип. Они были связаны и обездвижены, Андрэ понимал, что они не смогут даже передать информацию через своих элементалей, ведь те их совершенно не слушали, сошедшие с ума от "этого аппетитного запаха". Что же Кейл Хенитьюз здесь сотворил? Какую слабость элементалей он нашёл, раз те ведут себя так? – Вы нас предали, молодой господин Нару?! Всë, что ему сейчас остаётся – говорить и ждать удобного момента. Молодой вампир ему не отвечает, его взгляд сосредоточен на зрительном контакте с девочкой, которая ему в это время что-то шептала. Вместо вампира с ним заговаривает его рыцарь, снявший с головы шлем, скрывавший его личность за слоем металла всë это время: – Не сказал бы, что это так. Взгляд Андрэ задрожал, а в душе поселилась бессильная злость от осознания: – Герцог Фредо.

***

Золотой кнут в руках Кейла обжигал его руки – настолько сильно ему хотелось выкинуть эту штуку подальше. Однако вопреки своему желанию он лишь сжимал кнут в руке покрепче, игнорируя пристальный недовольный прищур Марианны. – Что такое? – спрашивает он. Дочь молчит недолго, бегло оглядывая округу, отвечает неохотно: – Не важно. Элементали воздуха вели себя странно, их голоса имели свойственную пьяным протяжную нотку, они зажевывали слова, и Кейлу приходилось вполуха слушать о том, что большинство элементалей-каннибалов совсем сошли с ума от витающего по всему лесу следу маны с элементом мирового древа. Парню не составило труда догадаться, чья эта мана была. Эрухабен не поделился с ним деталями "любопытного открытия", которое "поможет обезоружить элементалей", и теперь уже Кейл буравил взглядом Мару. "Что для тебя "обычный", старое ты полено?" – возмущается он про себя. Ловушка, устроенная золотым драконом и Марой, ударила в разной степени по всем элементалям, а ещё сильнее – по тем, кому доступ к мировому древу был навеки закрыт. Именно поэтому элементали-каннибалы сейчас сходили с ума, а остальные элементали веселились и дебоширили, словно пьянь на фестивале. "Разве она не подкармливает их своей маной направо и налево в обычное время?" – задаётся он вопросом, не припоминая у элементалей воздуха ранее такой реакции. Словно считывая его интерес, девочка кратко поясняет в воздух, словно бормоча себе под нос: – Нет. Значит, обычно элементали просто праздно шатаются рядом и помогают ей на альтруистичных началах? Он убирает золотой кнут себе на пояс. Кейл опускает взгляд, обращая внимание на крепко сжимающие его рубашку пальцы: Мара вцепилась в него, как детёныш коалы, очевидно, поставив себе цель прилипнуть к нему жвачкой. Неприятное тоскливое чувство, играющее всë это время где-то в глубине грудной клетки, неясно чье, может быть, даже общее, наконец перестаёт щекотать нервы. "Мило," – думает парень, разглаживая складку меж бровей несколько печальной девочки. – Ты подумал что-то глупое, – замечает она внезапно. – Я подумал, что ты милая. Разве это глупо? – невозмутимо уточняет он, наблюдая как стремительно вспыхивают румянцем щеки девочки, – М? – тычет в румянец. Мара отворачивается, морщась. Кейл заметил, как счастливо сверкнули голубые глаза: – Не дразнись, – бурчит. – Ха, – он усмехается и достаёт из кармана шёлковый платок, поворачивая обратно к себе зареванное, красное от смущения хмурое лицо, и начинает приводить дочь в порядок,– Выглядишь так себе, – замечает между делом. – Ты сказал, что я милая? – возражает Мара вопросительно. – Да. Мара вздыхает. – Милая и "так себе" – это разное. – Ты милая. Но твоё заплаканное лицо мне видеть не нравится. – А, – с осознанием на лице протягивает гласную девочка, послушно стоя на месте. "И всë же, что еë там испугало?" – он оглядывает лесную чащу с лежащими на земле, крепко связанными золотыми магическими верёвками эльфами из отряда Андрэ и не видит в этом ничего пугающего. Тем более она всегда была рядом с золотым драконом. Было немного любопытно. – Ты подросла за то время, что мы не виделись, – "и стала тяжелее" вновь хочется добавить Кейлу, за что он тут же получает злобный чмок в щеку. Он смеётся, потому что это было в стиле Мары – выражать бессильное недовольство (и затыкать) доступными мягкими методами. Среди вампиров раздаётся серия поражённых охов. Со стороны захваченного отряда сцена их милого и мирного общения выглядела так, словно встретились два друга детства. – Ты... Как давно ты это планировал? – раздаётся хрип Андрэ. – Кто знает? – неопределённо пожимает в ответ плечами герцог Фрэдо, с холодной улыбкой оглядывающий захваченный отряд. Кейл бросил на них равнодушный взгляд, а затем снова вернул его обратно к дочери, подтянув еë чуть повыше. Мара тут же схватилась покрепче, нахмурилась и внезапно стала гораздо легче. – Они сказали, что помогут, так как им тебя жалко, ведь ты слабый, – как можно тише шепнула ему Мара. Кейл кивнул. – Я бы похвалил тебя за концерт, но... ты ведь не совсем играла, верно? – проницательно спрашивает он, тут же предупреждая дальнейшее действие девочки и щипая еë за щеку: – Ну-ка не отворачивайся. Девочка зашипела в ответ на щипок и неохотно качнула головой в сторону чащи. На еë лице отчётливо читалось нежелание хоть как-либо пояснять это: – Те хищные элементали очень противные. Неправильные. Страшные. Зубастые. Противные. Они... – лицо девочки хмурится, она бросает взгляд на нескольких из них вновь и прислушивается, начиная повторять то, что услышала: – "Я ел бы это вечность!", "Это лучше, чем те хлюпики в тысячи раз!", "Я люблю копчёный привкус огненных придурков, но это лучшее, что я пробовал!", "Я никогда не смогу этим наесться! Я знаю, источник где-то рядом! Я найду его и съем первым!". И один полз ко мне. Это... Я... Это ужасно. Она с чистым сердцем жаловалась. Мара крупно вздрагивает, отворачиваясь от противной картины, и отвлекается, завороженно наблюдая, как переливается голубым на свету прядь серебристых волос. Она протягивает маленькую ладошку к челке хмурого Нару, чтобы рассмотреть поближе. "И впрямь стрёмно звучит," – вампир терпеливо смотрит, как быстро успокоившаяся дочь самозабвенно играет с его чёлкой подобно сороке с побрякушкой. С одной стороны его напрягало, что больше остального Мара боится именно этих элементалей, а не вражеского отряда, но с другой – для того она и была "скинута" на золотого дракона, чтобы в любой ситуации чувствовать себя в безопасности. Он признавал и гордился тем, что Марианна не была глупой и быстро училась новому, но его также беспокоило и то, что она не обращала внимание на опасность ситуации. Было ли это следствием нанесённой травмы? Впрочем, Кейл и сам чувствовал себя в разы безопаснее рядом с древним драконом. – Какая прелестная сцена. Мой нежный милый сын наконец заводит себе друзей, – елейно произносит Герцог, привлекая к себе внимание Кейла и Марианны. – Ваше Высочество, – он приветственно, согласно всём нормам этикета, склоняет голову. С тщательно скрываемым нежеланием Мара повернулась к Герцогу и сладко улыбнулась: – Я очень люблю братика Нару! – ни капли не лукавя, заявила она. – Что, даже замуж за меня выйдешь? – Кейл абсолютно бесстыдно смотрит в круглые удивлённые голубые глаза, словно спрашивающие, что за чушь он несёт. Нару засверкал нежной мягкой улыбкой. Он веселился, читая за строчками по связи то, как прицельно пущенная улыбка сразила этого ребёнка наповал. Он понял давным давно, что его дочь падка на смазливые лица. Радовало только то, что голову от них не теряла. И тут девочка в его руках словно трескается и поспешно смущённо отводит взгляд, избегая ответа. "Хм?" – Нару тут же в подозрении прищуривается. – Ох, тогда получается, у меня будет не только сын, но и дочь? Ах, как быстро растут дети. Кейлу хотелось заткнуть этот рот, из которого лилось слишком много чуши, но вместо этого он, освободив одну руку (спасибо элементалям ветра за уменьшение веса его растущей ноши), в который раз ловит подбородок дочери, мягко поворачивая его обратно. Мара посмотрела на него смущенно, но держала оборону стойко, сопротивляясь неминуемому ответу. – Ты кому-то уже пообещала? – ему даже не нужно было получать ответ, он его уже услышал. Из-за их связи никто не мог друг другу лгать. Эта высшая степень доверия была их своего рода ровноценной сделкой. – Я пообещала папе... Мара быстро стрельнула глазами на лицо Нару и немного побледнела. – Папе, да? – с сияющей улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, уточнил Нару. – Боюсь, тогда я не могу ничего с этим поделать, верно, отец? Герцог Фредо встрепенулся, переводя взгляд с взволнованной малышки на, кажется, разозленного "сына". – А? Да... – Отец, мы пойдем? – вновь обратился Нару к герцогу, пока Мара в панике пыталась до него достучаться, лепеча что-то про неудачную шутку и про то, что незачем так обижаться на глупые фразы, это ведь абсолютно несерьезно. Воины племени тигров уже распределили между собой пленных, которых они собирались переместить в замок. – Мелочный, – бурчит в его руках девочка раздосадованно. – Как скажешь, – прилетает ей вредно в ответ. – Оба мелочные. "Зачем вообще спорить с ребенком?" – задумался он. – Твоя жизнь и твоё будущее – вовсе не мелочь. – Это очевидно, – признает невозмутимо Мара. – И вообще. Я уже передумала. – девочка со вздохом обнимает его за шею крепче, пока они стремительно направляются к месту дислокации второго отряда. Девочка зевает. Лёд на цветке, незаметно торчащем из кармашка пальто Мары начинает, откалываться. Кейл следит, как один из лепестков, оттаяв, срывается с ледяного стебля и с лёгким шлейфом дыма и запахом жженой травы уносится прочь. – Почему? – Мара не отвечает какое-то время, уткнувшись лицом ему куда-то в шею, противясь сну. В один миг земля под ними совсем незаметно начинает переливаться голубым. "Это порошок, полученный из тех цветов?" – задаётся он вопросом, но тут наконец отвечает девочка. – Вы оба оставили меня одну. Надолго. А папа вообще пошёл к тебе и меня не взял, – вздохнула девочка вяло. – Всë в порядке? – уточняет Кейл, получая в ответ мгновенный бодрящий тычок острым подбородком в плечо. Навалившаяся тяжёлым грузом усталость медленно отступила, словно кто-то подкрутил колёсико мощности. – Спасибо. – Да. Это сложно. Использовать кондумании сложно. Дедуля Голди сказал быть осторожной и внимательной, но... Уфф, – девочка вздохнула и цветок перестал светиться. – Цундере говорит, что братик классно справился. Они с дедулей Голди ждут тебя. – Ммм. Кейл скосил взгляд на клюющую носом девочку, которая превосходно выполнила свою часть сделки, устранив угрозу в виде элементалей-каннибалов. Лучшим вариантом сейчас было бы отдать еë золотому дракону, чтобы тот телепортировался вместе с ней в Чёрный Замок, самое безопасное место из возможных, и уложил спать. Вместе с тем он столкнулся с острым нежеланием это делать. Маленькое мягкое тепло грело его руки и шею, подбородок щекотали пушистые короткие локоны, а нос то и дело улавливал свежий аромат полевых цветов. Кажется, такой он чувствовал на той поляне у корней того старого мирового полена. Всë это напомнило ему о том, что он оставил свою дочь одну (почти) на очень долгое время. Непозволительно долгое. Одно напоминание об этом портило Кейлу настроение. – Что-то не так, молодой господин Нару? – спрашивает у него вампир Селена, всë это время бросавшая любопытные взгляды на них с Марой. – Нужно закончить побыстрее. – Что, простите? – У неë время для обеденного сна. Селена опускает взгляд на лицо девочки, пребывающей в полудреме, и вдруг сталкивается с сонным внимательным взглядом, пробирающим до самых костей. – А... – Селена нервно сглатывает, сосредотачиваясь на дороге. Это совершенно обычный человеческий ребёнок, который в силу возраста совершенно ничего не понимает. Только вот... отчего-то ей показалось, что прямо сейчас еë серьёзно оценивали. – Мара, – тихо предупреждает Кейл, в ответ слыша лишь счастливое хихикание. – Я не усну. Не сейчас. Я ещё не увидела папу, – совершенно проигнорировала его слова девочка, время от времени дергая молодого вампира за рукав рубашки с той стороны, куда стоило бы повернуть. Так он понимал, где оглушенных элементалей меньше всего. Кейл лишь вздохнул. Будь что будет, он не хочет сейчас разбираться с жутким характером своего ребёнка.

***

Альберу (ныне Боб) запускает руку в мягкие волосы спящего ребёнка. Он улыбается, когда девочка зашевелилась, прижимаясь теснее к его бедру, но не просыпаясь. Ни для кого не было секретом, что по ночам Маре часто снились кошмары, которые не давали ей полноценно спать. Альберу замечал, как сильно портится настроение Кейла, когда он обнаруживает пустую кровать по ночам и идёт возвращать пропажу. У него и самого просыпается раздражение всякий раз, когда он видит бледное лицо своей дочки и еë подрагивающие руки. Те, кто сотворил это с ребёнком, должны быть уничтожены. – Она начала лучше спать, – его пальцы останавливаются на тонкой шее, отслеживая размеренный пульс. О хорошем самочувствии также говорило и мирное выражение лица этой непоседы. – В последнее время ей почти не снятся кошмары, – признаёт Кейл, расположившийся по другую сторону. Снявший свою маскировку, он разминал шею, закинув руки на спинку дивана. Улучив момент, Альберу поцеловал ближайшую, получив в ответ довольный хмык. Кейл явно хотел сделать что-то в ответ, но охнул, получив пинок пяткой в бедро. Он подловил ноги ребенка, уложив их себе на бедра, поправил смявшееся платье. – Это обнадёживает, – вздыхает нисколько не расстроенно Альберу. – Не сглазь. Какое-то время они молчат, погружённые в свои мысли. Альберу соскучился по такой уютной тишине, когда за ним не бегают подчинённые с нескончаемыми проблемами, когда время, неустанно бегущее вперёд, ненадолго останавливается, позволяя насладиться своего рода идиллией. Сейчас, кроме них, в комнате никого не было: его наставник с чёрным драконом и тиграми заботились о пленных, герцог Фредо со своей свитой расположился во дворе, а золотой дракон был занят общением с повелителем драконов Шеррит. Альберу посмотрел на Марианну. Если так подумать, их дочь хоть и была эльфом-полукровкой, но появилась из подобия драконьего яйца. – Как-то много вокруг тебя драконов собирается, – Кейл в ответ лишь вздергивает бровь, очевидно не придавая этому значения. – Они не вокруг меня собираются, – отмахивается он в привычной манере, чем вызывает у Альберу смех. Ну да, конечно, не вокруг него. – Более того, Альберу... Ухо тёмного эльфа-полукровки дернулось. Этот ублюдок называл его по имени и "на ты" в исключительных личных случаях, обычно предпочитая прятаться за титулами и панибратством несмотря на их очевидно романтическую связь. – С каких это пор ты подбиваешь собственную дочь на брак? – А..? – кронпринцу казалось, что он ослышался. – Что?! – раздаётся крик Раона у другого уха, звоном прокатившихся по черепной коробке мужчины. – Кронпринц, ты серьёзно? Моя младшая не может выйти замуж! Я не разрешаю! – Тихо, – тут же реагирует Кейл, которому этот крик дважды резанул по ушам. Раон испуганно ойкнул, видимо, для надёжности закрыв когтистами лапами пасть. Мара беспокойно заворочалась, даже приоткрыла глаза, но Кейл, действуя на опережение, умело загладил, усыпляя. Не в силах сопротивляться, Мара молча зарылась в правый бок, куда-то в недра чёрного плаща эльфа-полукровки. – О каком браке ты вообще..? – шепчет Альберу, не припоминая и не рассматривая даже вероятность того, что предложит любимой дочке брак с кем-то. Во всей империи Роан не было человека, столь же благородного и достойного, чтобы просить руки принцессы! Да и кто бы посмел..! - А... Кронпринц вспомнил. Он посмел. Кейл фыркнул, хорошо понимая ход мыслей наследного принца. – Ваше королевское высочество, ярчайшее солнце империи, одним своим светом способное... – Хватит, – обернул его кронпринц, но Кейл не унимался: –... одарить не только небосвод, но и умы и сердца ваших преданных и искренне верных подданных, вы хоть представляете список людей, да что там людей, великих драконов, – на этой заметке Раон с важным видом кивает головой и высокомерно хмыкает, а Кейл между тем проникновенно завершает, – чье одобрение необходимо, чтобы наша прекраснейшая и нежнейшая дочь заключила помолвку или вышла замуж? Даже за собственного отца? Я, конечно же, не в счёт. – Эй!.. Ты! Ха-а... – Альберу лишь вздыхает, понимая, что разговор заходит куда-то не туда. Впрочем, не то чтобы его такая праздная болтовня не устраивала. Было в этом что-то, что отвлекало от войны и сражений, от продумывания стратегии внутренней и внешней политики, от всех дворцовых интриг среди знати. Лишь пустая болтовня да ровный стук сердца под рукой. Кейл какое-то время молчит, видимо, наслаждаясь уютом и безопасностью. В комнате было достаточно нагрето, чтобы не беспокоиться о тёплых вещах. Хотя, кажется, их дочери и нравились всякие объемные и пушистые вещи, в которые можно было бы закутаться. Совсем недавно об этой маленькой слабости ему рассказали котята, которые, пользуясь своим пушистым мехом во всю (как бы ни пыталась сопротивляться соблазну Мара), старательно пытались купить сердце девочки. Хенитьюз не спал уже второй день, но не чувствовал какой-нибудь усталости, будь то благодаря Энергии сердца или тому, что ему хватало отголосков сна Мары, которые он чувствовал через связь. Возможно, что даже благодаря им всем вместе взятым. Кейл бросает взгляд на Раона, которого разрывало от желания задать вопрос настолько, что, казалось, ещë немного, и он прожжет в его спине дыру. [Человек, мне надавить на кронпринца?] – словно по таймеру слышит Кейл, покрываясь мурашками. – Хен. Альберу отрывается от плетения хвостиков на короткой шевелюре спящей девочки, спотыкаясь взглядом о сладкую улыбку этого ублюдка. – Как вы смотрите на... – Нет. – Я не договорил. – Когда ты так говоришь, это ничего хорошего не предвещает. – Ну, нет так нет, – подозрительно быстро сдался Кейл, добавив невзначай напоследок. – Наша принцесса расстроится. Верно, Мара? Альберу быстро смотрит вниз, сталкиваясь с мокрым от слез обиды взглядом. Девочка надувает губы, сверкая голубыми глазами и выпутывается из плаща. Она ничего не говорит, лишь ныряет в объятия показательно успокаивающего еë Кейла. – Я сделал всë, что мог, – сокрушается ей парень, получив ноющее "угу" из недр его рубашки в ответ. – Что..? Кроссман не совсем понимает. – Тогда мы поедем на море на зимовку вдвоём, ничего страшного. – Человек, младшая, я поеду с вами! Остальных тоже возьмём с собой! И дедулю Голди с сильным Чхве Ханом с собой позовём! – тут же подключается чёрный дракон, начиная составлять список всех тех, кто поедет с ними. – Море? – ах, кажется, теперь он понимает. И вообще, когда Мара успела проснуться? Как это вообще заметил этот рыжий нечестивец? – Стой, подожди, давай с начала, донсен, – он останавливает нарастающую песню из жалоб друг другу. Марианна в это время отвлеклась от белой рубашки Кейла, подбирая выпавшую игрушку героя Серебряного Щита. – Море? Зимовка? – Видите ли, хен, в качестве награды за свой невероятный, изматывающий, кропотливый труд, маленькая звёздочка нашей империи попросила провести незабываемую зимовку на побережье моей виллы в Королевстве Джунглей. На ней она обязательно хотела видеть и своего королевского отца, но... – Я понял, – прерывает тёмный эльф, ловя в ответ лукавый взгляд. Кейл даже не скрывал своего веселья от того, как Альберу попал в ловушку. Кронпринц берёт в руки тонкую маленькую светлую ладошку, поворачивая ребёнка к себе. – Я выделю время, – обещает он, прикидывая, насколько придётся сжать собственный график ради хотя бы недели отпуска у моря. Впрочем, это было проще сделать, пока он не являлся официальным правителем. – Правда? – слезы на глазах Мары высохли подозрительно быстро. – Да. – Клянешься королевской фамилией Кроссман? – Чт... Откуда ты? – Альберу не нужен ответ, он поднимает взгляд на столь же озадаченного герцогского сына и тотчас становится в своём ответе несколько неуверен. – Дедуля Голди рассказал. – А что значит клясться королевской фамилией? – задаёт вопрос Раон, ранее явно не сильно заинтересованный в королевском этикете. – Это значит обещание, которое член королевской семьи не может нарушить, – поясняет тому кронпринц. Он вздыхает и вновь смотрит в серьёзное ожидающее лицо его пухлощекой дочки со сверкающими лазурными глазами в бело-бирюзовую крапинку. "Милашка". Он не мог этому противостоять, поэтому сделал один (нет, не один) поцелуй в лоб. Марианна засопела, но смолчала, стойко выдерживая попытки отвлечь. Альберу вздыхает. – Хорошо. Клянусь своим королевским именем, что выделю минимум неделю на нашу совместную зимовку на побережье моря, – голос его звучит поставленно величественно, ловя восхищённый вздох девочки. Он игнорирует сдержанный хмык со стороны Кейла. "Один – ноль в пользу щенячьих глазок", – начинает подсчёт Хенитьюз, бесстыдно сползая по спинке дивана вниз и ныряя в подушки. Сейчас он собирался отдохнуть в кругу семьи.