Дракон и демон

За два года их разлуки Маджима, кажется, постарел сильнее, чем за десять лет, которые Кирю провёл в тюрьме. Быть может, всё дело было в чёрном костюме и галстуке, который на шее Маджимы казался больше похожим на удавку. Но Кирю заметил и другие перемены: опущенные плечи, на которые свалилась львиная доля забот о клане Тоджо, ещё сильнее обострившиеся скулы, едва наметившийся тёмный круг под глазом и мелкие морщинки, протянувшиеся из уголка век. Если на арене можно было поверить, что с Кирю сражался всё тот же Бешеный пёс, то сейчас перед ним сидел Маджима Горо, глава семьи Маджима и офицер клана Тоджо. Совершенно иной, почти незнакомый человек. А Кирю вместо того, чтобы хоть что-то узнать об этом незнакомце, вновь говорил о делах, не находя ни слов, ни душевных сил задать по-настоящему важный вопрос. — В общем, тебе лучше самому увидеться с Флористом, — Маджима потянулся к кнопке на столе, открывающей тайный проход в «святилище» главного информатора Камурочо. Кирю понял, что иного шанса всё уладить может и не представиться, и перехватил его руку. — А-а? Тебе так осточертел этот старый лис? — поднял бровь Маджима. — Нет. Я ещё не закончил с тобой. Маджима откинулся на спинку кресла и пригласительно развёл руками. — Если есть что сказать, говори. Или ты недоволен тем, как прошёл наш поединок? Я не собирался открывать арену вновь только ради одного боя, так что можешь возвращаться в любое время. — Нет. Я хочу, чтобы ты сказал, что ты сейчас чувствуешь. Глаз Маджимы расширился от неподдельного удивления. На губах застыла новая, не знакомая Кирю улыбка — словно бы её ножом прорезали. — Что я… чувствую? Слушай, я понимаю, что на Окинаве чудесно, но голову от солнечных ударов всё же следовало беречь, — он на пару мгновений замолк, делая глубокий вдох, и вот уже в голос вернулись знакомые высокие нотки: — Конечно, я рад увидеть тебя, Кирю-чан! Что ещё я могу чувствовать? — Я это вижу. Но также я вижу, что это далеко не всё. Радость на лице Маджимы погасла в одно мгновение, словно бы кто-то дёрнул за рубильник. — Так тебе интересно? Знаешь, я не люблю расстраивать тебя. — Расстроишь, только если солжёшь. — Смотри, сам не пожалей о своих словах, — он снова вздохнул и отвёл взгляд. — Можем сыграть в занимательную игру «Помогите Кирю-чану понять, что чувствовал Маджима». Помогите Кирю-чану понять, что чувствовал Маджима, когда он наконец стал сам управлять своей жизнью, вышел из клана и завёл скромную строительную фирму с нескромными амбициями, а потом к нему пришёл Кирю-чан и вежливо попросил бросить всё, над чем Маджима работал последний год, чтобы опять вернуться в Тоджо. Наверно, Маджима чувствовал, что это не та просьба, за которую он возьмётся с удовольствием, но и отказать Кирю-чану он не мог, особенно после того, как из него снова выбили всю дурь. Но это лишь догадки. Кирю сжал кулаки. Тогда он уходил от Маджимы с лёгким сердцем, думая, что тому приятно будет вернуться в привычное русло и занять высокое положение в клане. Верил, что и клану, и самому Маджиме будет только лучше. Однако, уговаривая его, Кирю пропустил все его слова мимо ушей. Убеждал и словом, и кулаком, пока тот не был вынужден дать обещание. — Продолжим, — всё ещё говорил Маджима. — Помогите Кирю-чану понять, что чувствовал Маджима, когда больше года он не слышал никаких новостей и только через третьи лица узнавал, что Кирю-чан теперь заведует приютом и отлично проводит время на Окинаве, в то время как у Маджимы не было даже сраной открытки, чтобы поглядеть, какова эта Окинава. Наверно, Маджима думал, что о нём решили поскорее забыть, как о кошмарном сне, несмотря на то, что он действительно вернулся в клан и делал всё, чтобы укрепить авторитет Шестого Председателя. Как его и просили. Но это снова лишь догадки. Кирю мотнул головой. Каким же он был идиотом. Всё время думал лишь о том, что не хочет, чтобы приют был хоть как-то связан с якудзой, и потому почти не поддерживал связь ни с кем из Тоджо. Но правда, чего стоило хотя бы открытку послать? — И наконец, — на этот раз Маджима и вовсе закрыл глаз, чтобы вид Кирю не сбивал его с мысли. — Помогите Кирю-чану понять, что чувствовал Маджима, когда, прибыв в Камурочо, Кирю-чан успел заглянуть в «Новую Серену», поболтаться по городу в компании юного дружка с Окинавы и даже нанести визит Канде до того, как вообще вспомнил, что у него есть хороший знакомый в Тоджо. И пришёл он к этому хорошему знакомому только потому, что тот засветился на одной фотографии с большой политической шишкой. Наверно, хороший знакомый слегка удивлён, что Кирю-чану понадобилось столько времени, чтобы дойти до штаб-квартиры семьи Маджима. И ещё более удивлён тем, что из всех возможных людей ему предпочли грязное рыло Канды. На последней фразе голос Маджимы едва не сорвался на крик, но он сам одёрнул себя, и в паузу Кирю успел вставить: — Канда был главным подозреваемым в покушении на Кашиваги. — Как бы то ни было, это всё ещё лишь догадки. Я не про Канду, а про то, что чувствовал Маджима. Повисло неловкое молчание. Маджима открыл глаз, но всё ещё не мог смотреть прямо на Кирю. — Ты сам попросил быть честным, — проворчал он. — А я очень серьёзно воспринимаю твои просьбы. — Знаю, — отозвался Кирю. — Так, если мы уладили этот вопрос, вернёмся к делам… — Мы ещё не уладили. — Чего? Что ещё? Кирю обошёл массивный стол и остановился рядом с креслом Маджимы. Тому пришлось задрать голову, чтобы заглянуть ему в лицо. — Я тебя не пойму. Я снова сделал всё, что ты просил, и тебе недостаточно… Маджима не закончил фразу, потому что Кирю нагнулся и поцеловал его. Прямо и без лишних слов. Сперва Маджима замер, затем попытался отстраниться, но из сильных рук Кирю, приобнявших его за плечи, так просто не вырваться, и в конце концов сдался. Подавшись чуть вперёд, запустил пальцы в волосы Кирю и ответил так, словно бы не было этих лет разлуки. Словно бы с него слетели последние оковы, которые он добровольно принял на себя, вернувшись в Тоджо. — Прости, — выдохнул Кирю, прервав поцелуй и уткнувшись лбом в плечо Маджимы. — Прости. Я и правда был идиотом. — Ла-адно, замяли, Кирю-чан, — с до мурашек знакомой интонацией протянул тот, похлопывая Кирю по спине. — Если честно, знал бы я, как ты извиняешься, то вспомнил бы ещё пару-тройку твоих должочков.