Дракон и демон

Кирю понял, что задремал, лишь когда чужие губы прикоснулись к его щеке — мягко, но настойчиво. Ресницы дрогнули в попытке открыть глаза, но по всему телу разлилась такая приятная усталость, что не хотелось ни вставать, ни поворачиваться, ни говорить. Слишком удобно он устроился. Слишком вымотался за последние дни, а заботам конца-края не видать — может ведь он позволить себе ещё хотя бы пять минут поваляться? В конце концов, пару часов назад Маджима сказал, что он может ощущать себя на его территории как дома. А эта квартира — тоже его территория. Над ухом что-то пробормотали перед тем, как оставить ещё один поцелуй — ниже, у мерно бьющегося пульса сонной артерии. Одеяло начало соскальзывать с Кирю — не само по себе, насколько он мог догадаться, но он не стал препятствовать этому. Коротко выдохнул, когда пальцы Маджимы пробежались по его обнажённой груди — пока лишь очерчивая мускулы, прослеживая все изгибы не из желания раздразнить, но из праздного любования. Любовался Маджима не только взглядом, но и касаниями — это Кирю уже успел уяснить. И полюбить тоже. — Загорел ты, — теперь он смог разобрать бормотание Маджимы. Издал неопределённый звук, нечто среднее между «угу» и «хм». — Там жарко как в аду, на этой Окинаве, — Маджима правильно проинтерпретировал этот ответ. Провёл рукой по плечам и сжал бицепс — Кирю машинально напряг его. Не столько чтобы покрасоваться, сколько ради чужого удовольствия. Одобрительная усмешка подсказала, что он всё сделал правильно. — Жарко, под боком пляж и уйма магазинчиков, в которых прилавки ломятся от мороженого. Его рука сместилась ниже и вдруг хлопнула Кирю по животу — достаточно сильно, чтобы он дёрнулся и перехватил Маджиму за запястье почти на автомате. Глаза, конечно, пришлось открыть — и бросить на нахала тяжёлый взгляд, пока тот справлялся с приступом внезапного хохота — впрочем, лишённого злого умысла и абсолютно счастливого. — Как ты форму не растерял там — вот главная загадка, — заметил Маджима сквозь смех. Без труда высвободился из хватки Кирю, чтобы вновь притянуть его ближе для ещё одного поцелуя. Тот лишь вздохнул: пока Маджима был острым и дерзким, легко было забыть о том, каким он умеет быть нежным, если захочет, и так же просто было обмануться его мягкостью, забыв о бешеном блеске в уголке здорового глаза. Грани сменялись непредсказуемым калейдоскопом, но Кирю готов был обманываться, потому что, какой бы стороной эта загадка, принявшая форму человека, к нему ни поворачивалась, она всегда оставалась всё тоже — всё тем же Маджимой Горо. — Признаться, я боялся, что ты станешь типичным многодетным папашей — дряблым и упитанным, — продолжал тот тем временем, умудряясь произносить эти колкие словечки с такой лаской, что у Кирю не получалось на него рассердиться даже в шутку. — Что, детишки не дают расслабиться? Каждое утро вместо зарядки ты швыряешь их в море? — Маджима снова захихикал. — Интересные у тебя представления о том, чем занимаются на досуге многодетные папаши, — Кирю хмыкнул, приобнимая его. — А так… дел в приюте всегда хватает. У нас не так много средств, поэтому приходится справляться своими силами, если надо что-то починить, например. Или поймать рыбы на ужин — тоже сокращает расходы. Он замолк, заметив, какое серьёзное выражение приобрело лицо Маджимы. — Нет, — сказал на опережение, но тот всё равно предложил: — Я мог бы высылать вам эти средства. Мне они всё равно не сдались. — Это средства… от якудзы. Прости. — Ясно. В застывшем молчании Кирю ощутил ту неловкость, которая всегда настигает посреди прерванного разговора. А потому сам спросил первое, что на ум пришло: — А если бы я… ну… допустим, веса набрал или в таком роде… Это правда разочаровало бы тебя? Маджима фыркнул, уткнувшись лицом в его плечо. — Придумаешь тоже! Хм… — пальцы прошлись по выступам пресса. — Это тело создано, чтобы сводить с ума, — мечтательно промурлыкал — от этого тона у Кирю всегда пробегали по спине приятные мурашки. — Год или два назад я был бы в бешенстве, выбрось ты его на помойку… Сейчас… Наверно, это уже не так важно… — последнее он произнёс куда тише. И тут же добавил, снова посмеиваясь и сжимая бока Кирю там, где за них можно было как следует ухватиться. — Но знаешь, если бы ты нагулял жирок, со мной он бы долго не продержался. Я люблю активный отдых, Кирю-чан, — и оскалился так многозначительно, что Кирю невольно сглотнул, представляя себе все ужасающие и обольстительные вариации такого «отдыха». — Кому не помешал бы настоящий отдых, так это тебе, — он убрал со лба Маджимы налипшие волосы. — А? С чего бы? — оскал не поменялся, но интонации стали почти угрожающими. — Просто, — уклонился Кирю, снова вздыхая. Он знал: если сказать Маджиме, что тот выглядит неважно, тот будет лишь огрызаться и назло демонстрировать, что в его пороховницах пороху ещё хоть отбавляй. Однако Кирю видел это, чувствовал кончиками пальцев и ощущал в моменты их близости, какой бы она ни была: Маджима устал. Устал нервно от работы, которая осточертела ему ещё со времён Шимано, и физическая усталость притянулась за компанию. Его поджарое тело стало ещё суше, ещё больше потеряло в весе; наметились первые морщины, а тёмный круг под правым глазом стал таким же естественным, как пустота в левом. Кирю не нравились эти перемены. Далеко не в плане эстетики, конечно. Но разве мог он хоть что-то исправить? — Знаешь, я подумал… — начал он. И когда на него посмотрели вопросительно, ожидая конца фразы, выдохнул: — Если ты приедешь к нам, как частное лицо… просто так, погостить… тогда я мог бы взять у тебя деньги. Как у частного спонсора. Если ты захочешь. — Ясно. Тот же короткий ответ, но как же он отличался от первого. Кирю улыбнулся, отвечая на ещё один счастливый оскал.