Дракон и демон

— Фу-у-у! Убери его, убери! Услышав испуганный крик, Кирю поспешно выглянул во двор Morning Glory. Если у кого-то хватило ума тронуть его детей, несчастный очень быстро об этом пожалеет. Однако тревога оказалась напрасной, посторонних возле приюта не было. Только Изуми и Коджи; девочка, снова взвизгнув, отпрянула от паренька, который держал что-то в руке и очень увлечённо совал ей под нос. — Гадкий! — Изуми обняла себя руками и вздрогнула от отвращения. — Да ладно, он не гадкий, он смешной!.. — увещевал её Коджи, но как только он повернул голову в сторону Кирю и заметил его нахмуренные брови, сразу же замолк и сконфузился. — Что у тебя там? — спросил Кирю, подходя к детям. Изуми сразу же юркнула поближе к нему, и он ободряюще положил ладонь ей на плечо. Рядом с ним дети ощущали себя в безопасности, и Кирю невероятно ценил их доверие, ощущая порою уколы вины за то, что не всегда мог оправдать его. — Фу-у, там червяк, — прохныкала Изуми прежде, чем Коджи успел открыть рот. — Противный! — Зачем ты пугаешь Изуми червяком, Коджи? — строго спросил Кирю. Мальчик, спрятав кулак с находкой за спину, насупился и ковырнул носком сандалии землю. — Я не пугаю, — буркнул он, — я показываю. А она… глупая, как все девчонки. — Не глупая! Это ты глупый, а и червяк твой тоже, — пикснула Изуми. Назревала ссора. Кирю тяжело вздохнул. — Коджи, так бывает, что вещи, которые тебе кажутся смешными, могут быть неприятны другому. И если тебе прямо говорят об этом, нужно уметь прислушаться и не настаивать, иначе вы оба лишь ещё больше рассердитесь и расстроитесь. — Я понял. Извини, — всё ещё не поднимая взгляда, пробубнил тот. — Извиняться следует не передо мной, а перед Изуми. — Прости, Изуми. — Я прощаю, — тихо ответила девочка, — только больше никаких червяков. Они мерзкие. Коджи снова сморщился, но кивнул. Когда Изуми скрылась в доме, Кирю присел перед ним и хмыкнул. — Но мне-то ты показать можешь. Что, правда большой? Мальчик вскинул голову, встрепенувшись, и расплылся в улыбке, услышав искренний интерес в голосе Кирю. С гордостью выставил вперёд кулак и разжал, демонстрируя свою добычу. — Огроменный! Кирю согласился, разглядывая согнувшегося кольцом дождевого червя — если бы тот распрямился, то и вправду бы вышел длиной с ладонь Коджи, а то и больше. — Можно? — спросил он и, когда в ответ ему кивнули, взял червяка двумя пальцами, не желая ненароком раздавить. — Из него вышла бы отличная наживка. Сможешь отыскать ещё парочку? Попробую поймать нам что-нибудь к ужину, — он взглянул в сторону берега, где на песке был оставлен одинокий спиннинг. Он не ошибся: Коджи с радостью помчался к ограде приюта, где, по всей видимости, он и нашёл первого червяка. Выпрямившись, Кирю проводил его тёплой улыбкой, невольно тронувшей его губы. Похоже, никто не остался в обиде. Вернувшись в приют, он сразу же свернул в свою комнату и вытащил из ящика стола пустую банку из-под консервов, где хранил наживку. И вздрогнул, когда ему буквально под руку насмешливо протянули: — Что за секретики у тебя там, а-а, Кирю-чан? — Маджима, — машинально отозвался он, оборачиваясь. Выдохнул, успокаиваясь: — Я не заметил, как ты вернулся с пляжа. С ребятами всё в порядке? — Ну, не считая тех малявок, которых я успел утопить… — Маджима захихикал, но почти сразу прекратил и махнул рукой: — Да что с ними станется. Носятся и плещутся, как угорелые. Он наклонил голову чуть набок, присматриваясь к червяку, которого Кирю всё ещё держал в руке. — Это что, твой ланч? — вдруг выдал он, бессовестно скалясь. Кирю приподнял бровь. — Что? — Ох, прости, ты хотел заморить червячка украдкой ото всех, а я тут вламываюсь, — кривляясь, Маджима хлопнул себя по лбу и театрально приложил руку к груди. И заулыбался ещё шире от того, как медленно и с усилием Кирю переваривал его внезапное предположение. — …Я не ем червей, нии-сан. — Даже таких жирных и аппетитных? Кирю скривился, наконец опуская червя в банку и закручивая крышку. — С чего тебе вообще это в голову пришло? — А с чего бы тебе приносить червяка в спальню? — Маджима ехидно хмыкнул: — Обычно люди тащат печенье в кровать, но твой стиль мне нравится больше, никаких надоедливых крошек. — Перестань. — Не волнуйся ты так, Кирю-чан! Я не претендую даже на кончик его хвоста, можешь есть всего целиком и не стесняться меня… — Я сказал, хватит! — Кирю резко выдохнул и едва остановился, прежде чем его сжатый кулак опустился бы на столешницу с громким стуком. Он не хотел выходить из себя, зря раздражаться здесь, в безмятежном Morning Glory, но Маджима… определённо был человеком многих талантов. — Пожалуйста, прекрати говорить про поедание червей. Это отвратительно. Правда. — Не знал, что ты настолько разборчив в еде, — Маджима не подал виду, что слова Кирю его впечатлили, но действительно сбавил обороты. Подойдя, приобнял и потянулся за поцелуем, но Кирю уклонился, убирая банку в ящик и задвигая его. Отталкивать от себя Маджиму, впрочем, не стал. — И в шутках, — добавил тот, разочарованно закатив глаз. Однако досада его была наигранной, потому что по-настоящему обиженный человек не станет, перебирая пальцами, теребить край чужой рубашки, словно бы жалея, что она лишает его доступа к горячему от полуденного солнца телу. — Это перестало звучать как шутка примерно раз на второй. — Два раза за день для тебя уже слишком много? — Маджима хихикнул, когда его слегка толкнули под рёбра, в этот раз поняв все двусмысленные намёки правильно. — Думал, ты не из брезгливых. Или что, — он не выдержал, — ты уже проверял, что они невкусные, что ли? На этот раз он едва не расхохотался в голос, когда Кирю вырвался из его объятий, борясь с желанием придушить шутника. — Это просто мерзко, вот и всё, — он помотал головой, отгоняя идиотские мысли — почему-то Кирю был уверен, что у Маджимы они заразные и, если налипнут, то потом не отвяжутся. Вдобавок, эти мысли тянули за собой ворох из ещё более неприятных ассоциаций. И прежде, чем он успел понять, что говорит это вслух, Кирю выдохнул: — Хуже только сколопендры… Заметив, как заинтересованно приподнял бровь Маджима, он понял, что совершил большую ошибку. — …Даже не думай. — Не думать о чём? — тот криво усмехнулся. — Ты знаешь. — Не знаю. Скажи. Его игра была такой неестественной, что сомнений не оставалось: Маджима принял эту слабость к сведению. Кирю, ничего не ответив, вышел из комнаты, думая о том, что сам виноват и сам подставился. Теперь ему нужно быть внимательнее, иначе однажды он рискует обнаружить сколопендру на футоне или в кухонной раковине. Исключительно в качестве шутки.

***

Ближе к вечеру они вдвоём сидели за столом во дворе — от ужина уже ничего не осталось, только пара рыбьих хребтов, которые можно было отдать бродячим кошкам. Маджима курил; Кирю взял у него сигарету, когда тот предложил, хоть и старался в последнее время ограничивать себя, чтобы не подавать дурной пример детям. С закатом на остров опускалось удивительное умиротворение, будто всё живое с облегчением выдыхало после жаркого дня — и проводить его в блаженном, ленивом молчании бок о бок с любимым человеком было гораздо лучше, чем в одиночестве. Тишину нарушила Харука; Кирю не заметил, как та вышла из дома и оказалась рядом. Вид у неё был обеспокоенный. — Дядя Каз, там… заползла к нам. — Кто? Ящерица? — Многоножка, — с неохотой признала Харука. — Большая. Напугала Эри и Широ. Мальчишки храбрятся, но никто не хочет ловить её, — она потёрла руки, словно бы представляя, как эта тварь, изворачиваясь, кусает смельчака, решившего выбросить её вон из дома. Кирю метнул взгляд в сторону Маджимы, однако не решился вслух высказать предположение, чьих рук это дело. Всё же последние пару часов они не расставались, да и вряд ли тот, подстраивая ловушку для Кирю, стал бы пугать детей. Скорее уж сколопендра забралась в приют самостоятельно. Это уже не раз случалось: здесь, за городом, отойдя метров на десять от дороги, можно было встретиться со всем многообразием дикой природы Окинавы. Липкая волна отвращения прокатилась по телу, а ведь он ещё даже не видел самой гадины. Кирю знал, что должен, как ответственный взрослый, взять себя в руки и совершить маленький подвиг, избавив приют от незваного гостя. Но в то же время глубинное, почти инстинктивное отторжение заставляло его медлить. Он глубоко вдохнул. Сейчас. Он досчитает до трёх. И сделает это. Прежде, чем он начал считать, Маджима порывисто поднялся с места и потушил окурок в пепельнице. — Где она? — спросил он у Харуки. — На кухне. Кивнув, он скрылся в доме прежде, чем Кирю успел сказать ему хоть слово против. Хотя, пожалуй, когда Маджима настроен настолько серьёзно, его никакие слова не смогли бы остановить. Когда он вернулся, его лицо сияло торжествующей ухмылкой ярче закатного солнца. — Вёрткая была, — хихикнул, подбрасывая в руках танто и вкладывая его обратно в ножны. — Но это её не спасло. Харука, сердечно поблагодарив, вернулась в дом — обрадовать и остальных. — Уверен, встретят тебя как героя, — хмыкнул Кирю, затягиваясь — пока Маджимы не было, он совершенно позабыл о сигарете. — А где же охотничий трофей? — А ты что, уже проголодался? Кирю устало закрыл лицо ладонью, слушая, как Маджима заливается почти истерическим хохотом. Но вскоре визгливый смех оборвался, и он ощутил прикосновение; глянув сквозь пальцы, увидел, что Маджима подсел к нему ближе и положил голову ему на плечо. — Я избавился от трупа, — промурлыкал он Кирю на ухо. — Детям нельзя на такое смотреть. И впечатлительным драконам тоже. Тот вздохнул. Скользнул губами по виску, удобно подставленному для поцелуя, и погладил Маджиму по голове, пальцами зарываясь в жёсткие волосы и слегка ероша их. И на самом деле был благодарен ему за то, что он умел отличать мимолётные прихоти от настоящих уязвимостей — и никогда не резал по живому. Разве что во время битв — но когда это они в последний раз дрались, чтобы всерьёз навредить друг другу?