Дракон и демон

2005 г. — Я думал, что ты умер. Кирю нахмурился, взглянув на перевязанный бок Маджимы. Тот лишь сильнее оскалился, отпуская издевательский смешок: — О-о, выходит, ты думал обо мне? Как трогательно, — Кирю поморщился от его тона, сочащегося не то насмешкой, не то едким полунамёком. — Потому что я тоже всё-ё время думал о тебе. О том, как нас бессовестно прервали. Кирю лишь сжал кулаки в ответ. Этого сумасшедшего, по всей видимости, даже смерть не остановит, если какая-нибудь ерунда взбредёт ему в голову. Вроде того, что ему очень хочется закончить драку с Кирю. Ощутить настоящую силу Дракона Доджимы, или как он там выразился? И пока Маджима кривлялся, его слова внезапно отозвались в сердце Кирю уколом: а ведь он и вправду думал. Вот о нём, об этом необъяснимом человеке, который с равным рвением кидался на него с обнажённым танто и в то же время своим телом заслонял от опасности. Кирю и правда ловил себя на мыслях о том, смог ли Маджима пережить ранение. Как скоро он сможет оправиться. Не умер ли он часом — потому что слишком, слишком много людей вокруг в последнее время взяли привычку умирать. А этот — нет, и уже снова готов с Кирю сцепиться. Помимо воли с его губ слетел вздох облегчения. Он сам не знал, почему ему было так важно, что Маджима выжил. Быть может, потому что его успокаивало понимание, что выжил хоть кто-то. Быть может, потому что он уже почти привык к этому коварному оскалу и многозначительному блеску в единственном глазу.

***

2006 г. Щёлкнула зажигалка. Кирю, сперва закурив сам, поднёс огонёк и к сигарете Маджимы. Бросил на него очередной оценивающий взгляд: доктор Эмото здорово постарался, чтобы под повязками скрыть даже намёки на былые обильные ранения. Теперь Маджима, по крайней мере, не был похож на истекающую кровью отбивную; Кирю с тяжёлым сердцем вспомнил, в каком состоянии он нашёл того после битвы с людьми Сэнгоку. — Чего задумался, Кирю-чан? — усмешка Маджимы заставила его поднять взгляд. Кирю пожал плечами. Постарался пошутить в ответ: — Да так… Вот, думал, просто чудо, что ты не помер прямо там. — Ха, из-за тех девчонок? — Маджима прыснул. — Мечтай больше, — он сделал ещё одну затяжку и чуть привалился к плечу Кирю, ненавязчиво кладя перебинтованную голову тому на плечо. Хихикнул: — Вокруг тебя вьётся такая хорошенькая полицейская, а ты всё обо мне думаешь. Кирю хмыкнул в ответ. Если бы тогда у него на руках лежала и кашляла кровью Саяма… конечно, он тоже волновался бы. Но Саяма, в отличие от некоторых, не с таким безрассудством лезла на рожон, словно бы и вправду считая себя бессмертной. К тому же, его мысли и так возвращались к Маджиме с завидной регулярностью. Безо всяких рисков на грани смерти. — Сложно о тебе не думать, когда ты сам так упорно лезешь мне в голову, — с лёгкой улыбкой сказал Кирю, повернувшись к нему. Как раз вовремя, чтобы ответить на поцелуй шершавых от запёкшейся крови губ.

***

2012 г. После того, как он вышел из комы, в дневные часы посещения Кирю никогда не оставался один. Конечно же, его каждый день навещала Харука; с Дайго он мог вести беседы почти в любое время — тот лежал в том же больничном крыле, парой палат дальше; к нему приходили и Дате, и разные люди из Тоджо, и Акияма даже заглянул разок проведать. Конечно, ещё и адвокат — потому что сразу же, как Кирю выпишут, он отправится под суд, как бы ни было такое положение вещей прискорбно. А когда солнце уже клонилось к закату, у него оставался последний посетитель. Когда Кирю увидел Маджиму вскоре после пробуждения, у него снова сердце будто бы рухнуло. Пару недель назад он услышал о Маджиме Горо впервые за год. По радио. Когда ведущий зачитал новость о его смерти, а затем, как ни в чём ни бывало, перешёл к прогнозу погоды. — Я же правда думал, что ты умер. Но, слава всем богам, сейчас Маджима сидел рядом с его койкой. Держал его руку в своей, тёплой и живой — он снял перчатки, чтобы прикоснуться к Кирю. Вид у него был, прямо скажем, не лучший. Жизнь его знатно потрепала за последние дни, как и всех их, впрочем. И хорошо, что всё равно не оставила его. — Всё время, пока дрых тут, думал обо мне? — краем рта усмехнувшись, поинтересовался Маджима. Хватка на ладони Кирю чуть усилилась. Он тоже, должно быть, переживал. Ни единым движением мускулов лица не выдавал этого, маскируя за обычной насмешкой. Но Кирю от Дате знал, что Маджима приходил к его палате едва ли не каждый день, пока его состояние было нестабильно. Даже несмотря на то, что его самого хорошо было бы положить в соседнюю. — С тех самых пор, как ты «умер», думал, — вздохнул Кирю. — Что же, мне, получается, надо почаще умирать, чтобы удерживать твоё внимание? — мрачно хмыкнул Маджима. Выпуская руку Кирю, он наклонился и что-то достал из принесённого пакета. Кирю подумал было, что это фрукты — или что обычно приносят тем, кто поправляется от комы? — но это были… — И как тебе только разрешили пронести это сюда? — спросил он, беря из рук Маджимы банку пива, ещё холодную. Тот фыркнул в ответ: — Как будто мне нужно чьё-то разрешение.

***

2019 г. За окном, наверное, вот-вот забрезжит рассвет, но Кирю потерял всякое чувство времени. И, парадоксально, спать ему не хотелось, хотя приятная усталость разлилась по всему телу. Всё, что он мог — не выпускать Маджиму из объятий. Впрочем, тот тоже не горел желанием покидать постель. Вцепился в Кирю, казалось, ещё сильнее, чем когда они переступили порог квартиры, и мурлыкал ему что-то на ухо почти неразличимо. Будто с каждым выдохом из него вырывалось тихое, шелестящее «Кирю-чан», словно бы он, не произнося этого имени несколько лет, сейчас навёрстывал упущенное. Проводя ладонью по его щеке, Кирю вдруг почувствовал влагу. Пригляделся: слеза, почти призрачная, выступила в уголке здорового глаза. — Чтоб тебя, Кирю-чан, — вдруг перейдя с бормотания на свистящий шёпот, Маджима перехватил его запястье и крепко сжал, почти до боли. — Я же… я же думал, что ты умер. Я должен был так думать, ты вообще понимаешь, каково это? Кирю печально выдохнул, не стремясь вывернуться из его хватки. Хмыкнул: кажется, с возрастом Маджима всё-таки стал сентиментальнее. Или его пробило на эмоции после их бурного воссоединения. Или всё вместе. На самом деле, он имел все основания злиться на Кирю. На то, что тот ушёл на дно, вычеркнул себя из всех документов, сменил имя и притворился мёртвым для целого мира. Но Маджима не злился. Он понимал. Только легче от этого ни одному из них не становилось. Быть может, эта ночь смогла хоть немного что-то исправить. — Так все эти годы ты продолжал думать обо мне? — хмыкнул Кирю, осторожно касаясь губами щеки Маджимы. Слеза на ней уже безвозвратно высохла, словно и не было её, секундной свидетельницы его слабости. — Я думаю о тебе с ёбаного девяносто пятого, — тихо прорычал Маджима, ещё сильнее приникая к нему, хотя, казалось, это было уже просто невозможно. Но, когда что-то касалось их двоих, не оставалось ничего невозможного.