Братья во лжи

«Я всегда тебя ненавидел!» Ролон стиснул зубы, не в силах поднять голову. Лелуш давно уже покинул комнату — сейчас у него было слишком много дел. Сейчас буквально всё в его жизни летело в пропасть, и он должен был что-то делать. В жизни Ролона всё уже рухнуло после того, как брат, повысив голос и глядя на него пламенным взглядом, сказал эти жестокие слова. Значит, всё-таки всё это время Лелуш лгал ему. Лгал о том, что между ними есть тёплые чувства, что Ролон важен для него, что он нуждается в своём маленьком брате. Что маленький брат может заменить ему маленькую сестру. Лгал, когда улыбался, и лгал, когда клал ладонь на макушку Ролона, вороша тонкие волосы. Чего ещё стоило ожидать от Зеро, закутанного в обман, как в плащ. И сейчас, когда наведённый им лживый туман рассеялся, у Ролона словно глаза открылись. Потому что внезапно оказалось, что он может жить, зная, что всё это время ему лгали. С ним и так никогда не обращались, как с человеком. Максимум — как с полезным орудием. Но чаще — как с пустым местом. Просто, в отличие от прочих, Лелуш решил, что завоевать преданность «орудия» проще и надёжнее всего, проявив к нему участие, а не отдав приказ Гиассом. И в сердце Ролона впервые затеплилось что-то доселе ему незнакомое, слишком личное и человеческое — пусть даже построенное на чужой лжи и выдуманное самим Ролоном. У него появилась потребность быть к кому-то привязанным. И она не исчезла, даже когда Лелуш явил своё настоящее лицо, искажённое гневом. Медленно выдохнув, Ролон отринул поднявшуюся в груди обиду. Сейчас не до неё. Потом будет обижаться. Потом будет холить свою боль. Лелушу сейчас куда больнее и труднее, чем Ролону. Значит, нужно идти выручать старшего брата, даже если тот не желает его видеть. Он направился к двери из комнаты, но вдруг ощутил, что его кто-то дёргает за рукав. Обернулся — конечно же, это СС. Смотрела испуганно, и Ролон понял, что на его лицо вернулась непроницаемая маска решимости, как в те дни, когда он был наёмным убийцей. — Боишься за него? — спросил он, чуть улыбаясь. У СС в последнее время было забавное выражение лица, как у ребёнка. Но вслед за улыбкой последовал вздох: даже эта «ведьма» отвернулась от Лелуша, став бесполезной после потери памяти, и не могла ничем помочь. — Не бойся. Я не брошу брата. Он же… он же это не всерьёз сказал, понимаешь? Брат любит пошутить. Больше не имело значения, что на самом деле чувствовал Лелуш. Теперь, впервые в жизни, важно было лишь то, что чувствовал сам Ролон.