Братья во лжи

— Заполняешь здесь и здесь, две одинаковые копии. Внизу нужно подписаться напротив своего имени. Суммарный ущерб можешь не заполнять, я сам разберусь с ним позже. Лелуш вынул из стопки бланков, которые заполнял Ролон, парочку и отложил на край. Мальчишка сидел за его столом, неестественно выпрямившись и старательно выводя закорючку, которую он выбрал в качестве подписи, под отчётом об устранении демона. Раз уж он теперь работал на Бюро общественной безопасности, то должен был уметь сам разбираться с бумажной волокитой. Иногда Лелушу искренне хотелось, чтобы кто-нибудь прирезал Демона-бюрократию, но это было невозможно: тот и так уже томился в подвалах Бюро и начальство души в нём не чаяло. Ролону и самому приходилось несладко, но он не жаловался. Покорно следовал всем указаниям Лелуша. Но дрожь в его пальцах, сжимавших ручку, выдавала внутреннее напряжение. — Тебя что-то беспокоит? — спросил Лелуш, не глядя на него и делая вид, что вчитывается в уже заполненные бланки. Словно бы очнувшись, Ролон поднял на него глаза. Их пересекала красная черта — прямо посередине радужек, как лента на рождественском подарке. Отличительная метка одержимого: всех, кто был тесно связан с демонами, выдавали в первую очередь именно глаза. Поэтому Лелуш всегда носил контактные линзы. — Каллен, — ответил он. — Могу я убить Каллен? — С чего тебя вдруг посетило такое желание? — приподнял бровь Лелуш. — С ней невозможно жить. Оги ещё ничего. Он хотя бы кормит, но в основном делает вид, что не замечает меня. Каллен замечает. И сильно раздражает. — Каллен — хороший охотник и ценный сотрудник. В твоих интересах не только не убить её, но и сохранить ей жизнь, если ей что-то будет угрожать. — Да, но… — Ролон опустил взгляд. Попросил чуть тише: — Можно я хотя бы не буду с ними жить? Можно я буду жить с тобой, брат? Уголок рта Лелуша чуть дёрнулся. Когда-то он первый назвал Ролона «братом». Потянул за эту ещё призрачную ниточку, чтобы привязать к себе мальчишку, которого они обнаружили в заброшенных катакомбах. Вообще, Бюро туда направило их для того, чтобы наконец разобраться с Орденом, который поклонялся демонам и проводил кровавые ритуалы, чтобы расплодить одержимых. Но, прибыв на место, Лелуш с напарниками обнаружили лишь одинокого мальчика, в чьих глазах бился демон и чьи руки были по локоть в крови. Остальные члены Ордена грудами бездыханных тел лежали кругом. Тогда-то Лелуш, не обращая внимания на испуг напарников, подошёл к пареньку и, наклонившись, обнял. Он не боялся, что одержимый убьёт его — Лелуш и сам был не так уж прост. Но, видя, какое прекрасное оружие буквально само пришло ему в руки, он успокаивающе проговорил ему на ухо: — Всё хорошо, всё наконец закончилось. Я наконец нашёл тебя, мой маленький брат. Одержимые, на самом деле, не слишком уж отличались от людей. Им тоже были не чужды родственные чувства и дружеская привязанность. Им тоже важно было ощущать себя любимым и ценным. Лелуш знал все их уязвимые точки, играл на них, перебирая клавиши их душ подобно умелому пианисту, сплетал из точно сказанных фраз и с виду бескорыстных поступков прочную цепь — прочный поводок для демонов. В этом деле всегда важно не только подпускать к себе, но и вовремя отталкивать, ещё сильнее закрепляя желание сблизиться. И потому на просьбу Ролона он ответил то же, что и пару дней назад: — Я хочу, чтобы ты научился работать с другими охотниками. И поэтому ты живёшь с Оги и Каллен. Изучишь их в быту — будешь полезнее в качестве напарника. Он положил руку ему на плечо, и Ролон снова поднял голову. За алой чертой, пересекавшей его глаза, казалось, можно было разглядеть, как застыл в немом ожидании Демон-оцепенение, поселившийся в мальчишке. И этот демон, в отличие от самого Ролона, чуял в Лелуше нечто ужасное — нечто, с чем даже он не смог бы совладать. И это ужасное создание, глядя мимо демона, прямо в человеческую душу Ролона, пообещало: — Но, когда ты покончишь с Демоном-огнестрелом, сможешь переехать ко мне. Договорились? — Да! — просиял парень, совершенно забывая мрачные мысли о Каллен. — Да, конечно! Мы могли бы жить вместе где-нибудь за городом… Я всегда хотел жить у моря. Лелуш усмехнулся. Представил эту идиллическую картину, и сердце невольно сжалось тоской по тому, чему никогда не суждено сбыться. Если всё пойдёт по плану, никакого домика у моря не будет. И самого Ролона тоже не будет — он всего лишь пешка в руках Лелуша, который затеял сложную, глобальную игру, выходящую далеко за рамки простой охоты Бюро на Демона-огнестрела. И в этой игре ему придётся потянуть за все поводки, чтобы отправить всех верных ему демонов на убой. Вот только, чем дольше он общался с Ролоном, тем отчётливее понимал: за поводок могут дёргать обе стороны. И Лелуш, в общем-то, как бы ни хотел быть выше прочих людей, демонов и одержимых, тоже имел свои уязвимости, в которые Ролон, тыча вслепую, умудрился попасть.