Ковбой Бибоп: У.Т.

      Он в конце концов убедился, что люди вроде него никогда не геройствуют. В центре событий всегда оказывались другие. Они всё схватывали на лету. А когда он сам на что-то обращал внимание, это было неактуально и больше не обсуждалось. Так было всегда.       Но это ерунда. В отличие от других, он не сильно переживал по этому поводу. Утешал себя, мол, не нужно выдумывать новые способы изменить мир, если у тебя нет опыта или силы воли. Лучше заниматься чем-то таким, где можно изображать бурную деятельность, особо не напрягаясь. Например, что-нибудь произойдет с тем, кого он даже не знает. А потом об этом можно будет написать.       Писатель?       Скорее, наблюдатель, у которого есть тайный замысел. Он не обладал качествами лидера, но мог бы попытаться… Все выяснить, поставить себя на чье-то место… Сделать главным героем себя, но в воображении. Как делали Шекспир или Пулитцер. Наверное, все, кто хотел оставить наследие для будущих поколений, имели такой подход.       Что ж, тогда журналист. Разве что за всю жизнь он не смог сформировать представление о справедливости. Он не переживал, как все должно быть. Что хорошо, а что плохо — для него понятия относительные. Сегодняшние проблемы превращались во вчерашние новости, уходя в историю, а уж она-то все расставит по своим местам. Он позволял другим принимать решения; всё вокруг — чужие проблемы. Он обманывал себя всю жизнь и в итоге осознал ошибку. К тому моменту, когда он опомнился, ему уже было тридцать один.       Звали его Урал Терпсихора.       Такое сложно выговорить, если не знать, откуда этот человек родом. Фамилия была дана в честь давно забытой богини. Имя происходило от названия места на Земле, которое существовало до того, как лунные осколки навсегда изменили облик планеты. Имена людей были подобны их генам, где зашифровывались фрагменты утраченных языков. Но для него имя было лишь звуком. Он никогда особо не задумывался об истории или значении слов, как и все, кого он встречал на своем пути. Родители продолжали давать детям такие имена — и хотя национальности утратили моральный вес, языки и родословная все еще были значимы. А разница в языке отражалась и на культуре. Родословная была связана с расами. И пока они тоже не сотрутся, люди продолжат ненавидеть друг друга. Сколько он себя помнил, все знакомые звали его просто по инициалам. Буквы «У.Т.» даже вписывали в строку авторов под всеми его так называемыми статьями. Однажды его полное имя появится в учебниках истории, его даже будут называть «легендой». Но раньше он был скромным штатным писателем газеты «Юпитер Дэйли», отвечавшим за рубрику «Досуг».       Именно что был. Уже в прошедшем времени. Его код доступа из «Юпитер Дэйли» в Космическую Сеть был заблокирован три часа шестнадцать минут тому назад, завершив тем самым три года работы. Он был уволен.       Но он пока не знал об этом. Он все еще лежал в контейнере для крупногабаритного мусора рядом с оживленной километровой полосой под названием «Космо-Королёв» — самым крупным космическим портом на Каллисто.       Семь дней, двенадцать часов и тридцать пять минут назад.       У.Т. сидел на привычном месте за стойкой в баре «У Кимы» в торговом центре «Колоссан», покусывая дольку лимона, которую подали к «Короне». Он выпил всю бутылку и затем выплюнул кожуру, смакуя разбодяженное пиво, смешавшееся с кислым соком и привкусом цедры. Вместе с тоскливой мелодией в жанре энка-соул, игравшей на фоне, сочеталось хорошо.       — Ух, прям в точку, — пробормотал он. Но речь шла не о выпивке. И не о песне.       Его светло-карие глаза прикрывали веки, которые всегда выглядели тяжелыми и усталыми. Тогда он носил самые обыкновенные очки с толстыми стеклами, которые его выделяли. И это не авторская фишка: он действительно был близоруким. Просто не мог заставить себя сделать лазерную коррекцию, даже когда ее делали все вокруг.       Его другие фирменные вещи — бежевый тренч и такого же цвета шерстяная кепка — висели в фойе. Сегодня он был одет в кремовую рубашку и чёрный костюм. Без галстука. Сам он был высокий, угловатый и худой, отчего казался хрупким. Волосы, по цвету чуть темнее глаз, были взъерошены, но это его, похоже, не беспокоило. В целом он отдаленно он смахивал на уставшего золотистого ретривера.       — Ох, чел… Еще даже восьми нет, — сказал Кима, усатый бармен-араб. — Если продолжишь глушить их в том же духе, то завтракать будешь Степной устрицей.       Он забрал пустую бутылку, заменив ее новой «Короной» и свежей долькой лимона.       — Повод есть, — пробубнил У.Т., поменяв старый лимон на новый, и глотнул пива.       — Что, опять? — засмеялся Кима. — Я не хочу идти за Роной.       — Она… она больше не придет, — сказал У.Т., но он будто разговаривал сам с собой.       Бар «У Кимы» находился в десяти минутах от офисного здания, где был Королёвский филиал «Юпитер Дэйли». Издание было бесперспективное, и этот бар служил пристанищем для таких же людей. Здесь У.Т. и завершал свой рабочий день. Как всегда.       Не притронувшись к третьей бутылке перед ним, У.Т. полез в карман за зажигалкой и пачкой «Мальборо».       Кто-то тронул его за плечо и сказал:       — Здоров.       У.Т. обернулся, встретившись с большим носом. Если бы этот человек когда-нибудь ограбил магазин, то очевидцы описали бы его как «какого-то мужика с вот такущим носом». Но если присмотреться, то за ним можно разглядеть маленькие светло-зеленые глаза и пухлые, как будто детские, губы. Неплохое лицо, особенно на фоне коренастого телосложения, намекающего, что когда-то человек занимался спортом. Мужчине было за сорок, а сутулость и измотанный вид говорили о том, что дома были жена и дети.       У.Т. изо всех сил постарался улыбнуться, но его взгляд был потухший, а от пива сел голос.       — Я тебя здесь редко вижу.       — Тебя разыскивал, — сказал новый гость. — Звонил в твой офис, но мне сказали, что ты сегодня домой не торопишься… И что скорее всего окажешься здесь.       Это был Читами Хомяков, продюсер из агентства «Хэйбл».       — Ну все ясно, — промямлил У.Т. — Мой редактор любит много трепаться. Если ты насчет тура Синобу, я уже сдал текст этим утром, так что не парься.       — Дело не в этом. Мне нужна твоя помощь.       До этого у Читами и У.Т. все было под контролем. У.Т. писал развлекательные статейки в «Дэйли». Читами был продюсером Синобу Бёрдлэнд, новоиспеченной дивой энка-соула, известной на всю систему Юпитера и даже за ее пределами вплоть до Земли. Сначала они были охотником и жертвой. Журналист в СМИ и создатель звезд. Когда они познакомились три года назад, люди Синобу как раз наложили новостное эмбарго после заявлений о том, что двадцатилетняя восходящая звезда закрутила роман с видным политиком. Читами просматривал Сеть и наткнулся на письмо от читателя в «Дэйли», где говорилось, что поклонникам, особенно в такое время, лучше забыть о скандале и вместо этого отметить очаровательный голос Синобу и трогательные песни.       Читами отреагировал на это и тут же связался с «Дэйли». Но там признались, что такого читателя на самом деле не было. «Любовное послание» сочинил новичок в офисе, чтобы в последний момент заменить разгромную статью, которую собирались опубликовать. Именно так у «Дэйли» получилось взять эксклюзивное интервью у Синобу. В день его публикации издание обошло показатели всех конкурентов. За месяц оно набрало больше всего просмотров. И под ним стояла подпись — У.Т., того самого новичка который за нее заступился. Весьма необычный способ получить повышение.       — Я слушаю, — сказал он.       Этот счастливый случай стал переломным моментом в жизни У.Т. Раньше, когда ему еще не хватало опыта, он осознал, что его слова могут тронуть кого-то, если он напишет то, во что сам верит. И этот кто-то оказался Читами. Без него У.Т. бы пришлось дольше строить писательскую карьеру. Но сейчас он смотрел на У.Т. иначе: с таким серьезным выражением лица, которого тот никогда не видел.       — Круто… Смотрю, ты уже набрался. Что случилось?       — Ничего, — солгал У.Т. — Все норм.       — Хорошо. Надеюсь, что так. В общем… взгляни на это.       По привычке Читами сперва оглянулся, а затем положил на стойку предмет, похожий на карточку. Это был двухсантиметровый диск вместе с адаптером.       — Вот, — сказал он. — Всё здесь.       Это был внешний диск. Большинство информации постоянно хранилось в Космической Сети. Но на одном из таких дисков можно было хранить данные, которые по ряду причин нельзя было выкладывать онлайн. Как правило, причина была уважительная, а старомодные диски, содержащие сведения, были обычной валютой в преступном мире.       — Это кадры с Синобу, сделанные до ее дебюта.       — Ничё се-е, — сказал У.Т. — Наверное, настоящая находка для коллекционера.       У.Т. достал из внутреннего кармана пиджака телефон и вынул из него карту памяти. Он вставил черный диск, и на экране появилось изображение.       — Нам прислали его на прошлой неделе, — вздохнул Читами. — Мы сортировали курьерскую почту с письмами от фанатов. Но вот это было адресовано мне. Вместе с запиской.       У.Т. пялился в телефон, но Читами шлепнул перед ним бумажку. Как дань уважения старым традициям, текст был напечатан на машинке:

      «Если не хочешь, чтобы распространилось остальное, отмени тур».

      Внизу вместо подписи стояло три иероглифа: тё, коку, мэи, которые означали «птица», «земля», «судьба». Тем временем на экране телефона У.Т. была Синобу Бёрдлэнд — помоложе, но ее невозможно было с кем-то спутать. Она была в обтягивающем латексном костюме и хлестала плеткой по ягодицам бесстыжего голого мужика. Снова и снова. Запись длилась около тридцати секунд, но она стояла на повторе.       — Можно я себе перекину?.. — начал было У.Т., но Читами молча взял телефон и выключил.       — Я хочу, чтобы ты выяснил, откуда это взялось. У тебя есть пять дней до начала тура Синобу.       С того момента на информационной табличке У.Т. в офисе «Юпитер Дэйли» появилась заметка: «Интервью/По заданию/Не доступен».       Сперва он не собирался этого делать. Конечно, он был в долгу перед этим человеком, но У.Т. не был полицейским. Не был и детективом. Он даже не был одним из этих фрилансеров-ковбоев, которые участвовали в новой системе вознаграждений за поимку, созданной ISSP. Но он был пьян. И у него не было повода возвращаться домой. Рона Немечек, девушка, с которой они вместе прожили восемь лет, съехала от него этим утром. Причины были сложными, но результаты — простыми.       Итак, у него в кармане лежали диск и письмо. Обычное начало. Но он стоял на пороге чего-то большего. Потому что, хотел он того или нет, Урал Терпсихора вот-вот должен был стать легендой.

SEE YOU SPACE COWBOYS...