Однажды в...

      Надеваю на себя всё, что нахожу в тесной избушке. Застегнув тулуп, обматываюсь шарфом, натягиваю ушанку и, обувшись в валенки, выхожу на улицу.       В лицо ударяет мороз, и щёки начинают гореть.       — Повезло тебе, Ходокова! — Меня встречает Лукьян. — Новый год на носу. Денис послал тебя за елью на базар, но я вызвался помочь, ибо негоже тебе такие тяжести таскать. Хотя Манька возмутилась, мол, девушки ни в чём не уступают мужчинам в двадцать первом веке и сами могут о себе позаботиться. Ну, ты знаешь её феминистические загоны, западных сериалов пересмотрела поди.       Он всаживает топор в пень и, отряхнув руки, прячет их в карманы короткого пуховика.       И как ему не холодно?       — Купить? — заторможено спрашиваю я и оглядываюсь, замечая неподалёку от нашего деревянного дома густой хвойный лес. — Думала, вы рубите их.       — Ты точно не заболела? — хмурится Лукьян и прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу, из-за чего я вмиг отскакиваю назад. Он смотрит на меня каким-то недоверчивым взглядом, но всё же отвечает: — Никто не рубит деревья. Мы за сохранность природы, поэтому идём на базар за искусственной ёлкой.       — А покупать дерево из пластика, который никогда в жизни не переработается, — это экологично, да?       — Все ели, продающиеся в нашей деревне, изготовлены из вторичного сырья. Как только они придут в негодность, их вновь переработают для иных целей.       Тяжело вздыхаю, не видя смысла спорить, и, спрятав нос в шарфе, плетусь за Лукьяном в сторону леса. Мы идём по широкой тропе, мне не хочется разговаривать, потому что до сих пор не могу прийти в себя.       Это какой-то сюр! Весь этот мир — нереальный, а я… просто сплю!       Внезапно прямо перед нами с грохотом ударяет молния, преграждая путь. Я испуганно взвизгиваю, подпрыгивая на месте: пустоту с треском разрезает…. портал?       Он сияет ярче новогодних огней — у меня даже слезятся глаза. И последняя мысль, возникшая в моём воспалённом сознании:       Кажется, я окончательно сошла с ума.