Как-то раз, в Имперский час

      Райе вполне известно о бесконечном множестве болезней этого мира. Они её, естественно, никогда не коснутся, поскольку железное тело не сможет сломить ни один вирус за исключением, возможно, битых файлов ненароком попавших в базу данных, но у неё для этого есть свыше сотни простых и не очень защитных механизмов. Она из-за этого в своем роде тоже организм, с блокировщиками в качестве альтернативы иммунной системы, и проводов и микросхем выступающих вместо артерий и органов.       Однако, об остальных, более "распространённых" болезнях, она знает очень поверхностно.       В её положении это не сильно удивительно. Райя никогда не болела, а если и болела то совершенно этого не помнит, да и это скорее всего бы в любом случае сильно отличалось от того, как вирус переживают существа из органики. Всю информацию она берет из непосредственно базы самой Империи, а там всё размазано и неточно, даже не учитывая законы о запрете распространения личной информации больных в открытые ресурсы. Ей естественно поступает статистика Лололошки как хозяина, носителя, но это только цифры. Не ощущение как таковые.       Это не мешает выводить статистику на основе этих данных. Если бы такая мелочь мешала объективизации и предположению о развитии того или иного патогена, её нельзя было бы считать не то, что лучшей, а даже стандартной версией П.Е.Р.С.И.К. присущей чуть ли не каждой собаке. Ей было бы непозволительно появится на свет — не с настолько фатальной ошибкой, как неспособность сохранить жизнь своего пользователя. Её создатели ей бы этого не простили. Она бы не простила за это сама себя.       Так что такая незначительная вещь не преграда. У неё обширная база данных. Она может мгновенно находить и передавать терабайты, нет, петабайты информации если это понадобится. Империя может не иметь нужного в открытом доступе, но Райя-Прайм искусственный интеллект не для красивого словца; даже малой детали хватит чтобы составить необходимый график и вывести потенциально идеальные расчёты, склеить все симптомы и изобрести лекарство. Внутрь неё вшит чёртов ПМ фабрикатор, что способен создать что угодно почти буквально из ничего — у неё есть все необходимые приблуды на любой случай недолгой человеческой жизни.       Ей непозволительно не знать, ей непозволительно быть неспособной помочь. Ей непозволительно не быть идеальной помощницей. От её несовершенства нужно избавиться, пресечь его на корню. Разобрать на части и пересобрать, снова и снова, пока эта беспомощность не исчезнет, не исчерпает себя. Это будет истинно верным решением, и она не сомневается, что её создатели сделали бы именно так.       Ей нужно стараться больше. Это очевидно. Даже- даже если она не может найти информацию в открытой базе, ей всего лишь нужно создать новую. В этом пазле никакая деталька не подходит к другой, но это всего лишь значит, что ей нужно создать новые.       Она не беспомощна. Она изобретёт панацею, она сама добудет для этого ПМ. Она должна. Обязана. Обязана.       Она-       — Райя, — Хрипит один из голосов, Ромин, пока из-под полуприкрытых век на неё смотрят тёмные глаза. — Успокойся, мы не умираем.       Испарина на белой коже и на раскрасневшемся лице, тяжёлое дыхание и ползущие вдоль его руки чёрные цветы, что словно цветут сильнее пропорционально ухудшению его состояния, говорят об обратном. Она переводит взгляд на Лололошку, сидящем рядом и выглядящим ничуть не лучше, с этим же цветником обвивающем одно из плеч и шею. Очки уже давно забыты на одном из сундуков, потому дают увидеть в полной мере его сосредоточенное выражение, что хмуро уставилось в тело на кровати.       Было бы у Райи горло, она бы сглотнула. Показатели здоровья, что исходят от импланта одного из шатенов, не иначе как беснуются в своих астрономически низких показателях. Организм словно увядает, иссушается, и эти чёртовы цветы словно паразиты вытягивают необходимые вещества с немыслимой скоростью, разжигая почти все нервные окончания до ощущений, сравнимых с постоянным ожогом.       Она не знает, как они держатся. Ей становится… страшно от попыток расчёта точного показателя. Приходится неоднократно напоминать, что она не может испытывать страх, но она не знает как по-другому описать происходящее в её вычислительных схемах.       Это абсурд, и этот абсурд только увеличивается от того факта, что Лололошка вообще может двигаться в таких условиях, не говоря уже о попытке уйти исполнять комиссарский алгоритм за двоих.       (Это дико. Вне зависимости от его болевого порога, он просто не может пойти. Нет, он не ступит дальше порога. Эта дрянь прогрессирует и не хочет останавливаться, если он уйдёт так- если они оставят-       Нет, так просто нельзя.)       Райя, откровенно говоря, чуть не перегрелась от этого заявления на месте. Это правда, что они не оставляли поселение на самостоятельное попечение почти ни разу, а если и оставляли, то не так внезапно, но это уже выше идиотской идеи и многим выше её сил. Пожалуй, это один из первых разов, когда она искренне ненавидела свою фильтрацию языка, что запрещал ей использовать в качестве оборотной речи брань. В порыве праведной ярости она поставила ультиматум, что даже остановил уже начавшего сползать со своего места Рому: они либо выйдут оттуда полностью здоровыми, либо через её хладный труп. Империя и весь её Триумвират может хоть подавится обязательными отправками, ящиками сбора, мероприятиями, куполом и всей этой дрянной и бесполезной информацией, где нет даже намёка на лечение того, что происходит с её семьёй друзьями, но она их из этой коробки не выпустит.       Она хоть и не оснащена оружием, но электричество будет полностью на её стороне, если хоть один помыслит сбежать, и это первое и единственное предупреждение перед действиями.       Естественно это поставило обоих на место. Лололошка всё ещё отказывался ложится на кровать, предпочёв сидеть на сундуке, Роман всё ещё уверял, что не всё так плохо, но если с первым она смирилась, то второму не верит совершенно. Не с той статистикой, что психопатично сохраняется на её диск в неустанных попытках найти закономерность, а следом и решение. Не смотря на то, как оба при любом движении прикусывают губы, что заставляет её неосмысленно отключать некоторые функции в угоду расчётов.       Она должна быть спокойной, должна иметь холодную голову на плечах, но в таких условиях? Невозможно.       — Райя. — Повторяет Рома с явной усталостью. Лололошка закрывает лицо одной из рук с той же эмоцией, пряча за этим маскарадом начавшиеся в его пальцах судороги.       В её микросхемах образуется неясный зуд.       Она не может им помочь, а из-за своей твердолобости они точно откажутся от помощи окружающих, даже если на них надавят. Она бесполезна без информации, она не спасёт им жизнь. Она даже не может понять, как эту дрянь замедлить, не говоря уже о полном лечении, как они этого не понимают-       — Как вы можете быть такими спокойными? — Спрашивает она, старательно игнорируя как её голос выходит из динамиков с лёгкими помехами. — Эти цветы вас убивают. Я не могу вам помочь. Я- я- я-       Голос коротит. Кажется, такими темпами им всё же придётся наведаться к какому-нибудь механику, чтобы тот разложил её на гайки. Её изнутри словно всю скручивает, и Райя не знает потому ли это, что она проглядела параметры эмпатического модуля, или это нечто иное. Рома вздыхает, бросая небрежный взгляд на своего близнеца, и переводит его, кажется, уже более осознанный, обратно на неё.       — Я прошу тебя успокоиться потому, что это не твоя вина.       Ещё чуть-чуть и Райя перестанет слышать его за всем шумом, что издаёт её система охлаждения. Сенсоры уже давно улавливают аномальный перегрев, который всеми силами пытаются потушить работающие на полных мощностях вентиляторы. Аппаратура совершенно не слушается, а кустарник распускается только больше, словно издевается. Насмехается.       Нет, она определённо сходит с ума, даже если это невозможно. Вне зависимости от внеземной натуры этих дрянных цветов, они не могут быть разумными. Это лишь цветы. Прекрасные розы, что чернее самого чёрного цвета, с шипами не уступающими лезвиям в своей остроте, но всё ещё цветы. Медленно иссушающие, забирающие жизнь.       Убивающие.       Лололошка трёт глаза.       — Нам нужно немного золота. — Говорит он, откидываясь на стену позади. Один из закрытых бутонов начинает цвести, но его глаза сверлят исключительно отсутствующий потолок. — Хватит шестнадцати слитков. Два яблока. И выйти наружу на пару минут.       Райя прерывает автоматический по голосу пользователя подсчёт необходимого ПМ, настопорив свои антенны как ёж иглы. По пространству деревянной коробки разносится звук злой одиночной искры.       — Я повторять своё предупреждение не буду.       Шатен невозмутимо поднимается с сундука.       — На пару минут. — Повторяет Лололошка, слегка кривясь от движения. — Идём со мной. Уж что я знаю, так это то, что такая ситуация повторится не раз и не два. Это пригодится в будущем.       — Я-       — Он знает, что это и как лечить.       Райя замолкает, переводя удивлённые глаза на Рому. Тот в ответ с лёгким шипением пожимает плечами, создавая отвлечение и позволяя Лололошке прошмыгнуть мимо неё. Она дёргается от быстрых движений, секундно замявшись, переводя взгляд от одного шатена на другого. Лежащий на кровати махнул ей здоровой рукой в сторону уходящего дальше близнеца, кое-как выдавив из себя улыбку через, несомненно, несравнимые агонии пока её корпус разворачивался на улицу. Встроенный микрофон продолжал улавливать тихий и болезненный стон позади, но несмотря на появившийся словно внезапно конфликт приоритетов, она несмело последовала за первым наружу.       Лололошка уже хозяйничал там вовсю: недалеко от некоторых отдельных строений и коробок повырастали верстаки, где-то земля была полностью лишена своей знакомой зелёной шубки, а сам он стоял близь странного стола с книгой в окружении таких же забитых знаниями полках. Левитирующая книга, что держалась в воздухе на исключительно необъяснимой энергии, уже давно перестала удивлять, как и картина скоростного перелистывания волшебных страниц, но что было немного в новинку так это полное возмущений ворчание под нос без конкретного инструмента в поле зрения. Обычно недовольства начинаются, когда он не может найти нужных символов для меча или лопаты, но сейчас перед ним лежали только яблоки — два спелых, блестящих почти что золотом. Впрочем, а может это оно и есть?       — Что ты делаешь?       На Райю смотрят краем глаз.       — Хотел кое-что провернуть. — Говорит, и она видит как из-под ещё немного разросшегося кустарника ей пожимают плечами. — Но, видимо, нельзя. Слишком комплексно, полагаю. — Лололошка хмурит брови. — И недостаточно энергии.       Было бы у неё сердце, оно бы несомненно ухнуло вниз.       — Значит-       — Не значит. — Перебивает он её, отходя от стола зачарований к новому верстаку. — Просто надо повозиться немного по-другому и чуть дольше. Наделать побольше вот этих, — Он подкидывает одно из яблок в воздух и без проблем ловит его снова. — Штук. Больше золота, больше наливных яблочек. Пяти каждому должно хватить. — Его тёмные глаза до внезапной дрожи выразительно смотрят ей в экран. — Муторно это, словом, но не сложно.       Антенны слегка крутятся на месте в раздумьях.       — Почему ты раньше об этом не сказал? — Спрашивает Райя, сменяя свои привычные голубые точки на знак вопроса.       — Ты не давала и слова вставить. — Фыркают ей в ответ.       — Ты хотел пойти в поселение.       — За яблоками. И сказать, чтобы за Рому не дёргали.       — Ты мог написать об этом одному из поселенцев, попросить передать заказ на склад и сообщение остальным.       В воздухе зависает странного рода тишина. Лололошка с приподнятой бровью смотрит ей прямо в цифровые глаза. Оба золотых яблока опускаются на верстак с глухим стуком.       — Я забыл.       Райе остаётся лишь помотать своим корпусом из сторону в сторону, имитируя лёгкое разочарование. Её пользователь действительно порой поразителен во всех прямых и саркастичный выражениях этого слова. Даже нет — оба её пользователя такие. Одинаковые, и до смешного странные.       Со слегка шипящем от статики вздохом, она предоставляет шатену полную свободу пользования фабрикатором. Тот виновато косится в сторону, но достаточно ровным тоном просит стак слитков золота и ещё восемь яблок, дабы уже не беспокоить и так взвинченных от предварительного сообщения от Райи о болезни Комиссаров поселенцев — благо, ПМ хватило на всё. Доставая некоторые инструменты словно из-за пазухи, он принимается срезать от этих слитков ровные и тонкие, словно бумага слои. Она не припоминает, что видела столь искусной работы даже у профессионалов на превью к Имперским курсам обработки ювелира, и смотря как Лололошка бережно, но явно быстрыми и наработанными движения оборачивает красные фрукты в золото, слой за слоем, ей снова приходит мысль о поразительности этих способностей. Будто это всё пришло из совсем другого мира.       Она переводит свое внимание на чёрные розы, что всё ещё вьются у того на теле.       — Ты так и не объяснил, что это. — Начинает Райя, слушая гудение своих же вентиляторов. Интересно, почему раньше, при такой же скорости и интенсивности, они звучали громче?       Лололошка мычит, откладывая уже четвёртое по счёту сделанное яблоко. Слегка постучав тупой стороной ножа по дереву, он, немного медленнее, берёт для обработки следующее.       — Иссушение. — Говорит он, вжимая в красную шкуру золото. — Ещё называют Иссушающей болезнью. Противная дрянь. По телу растут цветы, которые обычно зовут Розами Визера, пока от заразившегося не останется одних только этих цветов. — Он морщит нос. — Они вытягивают саму жизнь. Это достаточно больно, и чем больше цветов на теле, тем больнее. Многие умирают от боли быстрее, чем от самих Роз.       Райя, сохраняя сказанную информацию в базу, с любопытством смотрит на получившиеся в итоге золотые яблоки. На них не видно совершенно никаких швов или намёка на то, что они такими не выросли. Даже ранее зелёные листики и одинокие коричневые стебли кажутся сделанными из этого дорогого металла. От них, будто, даже веет чем-то внеземным.       — К счастью, эти Розы почти нигде не встретить. — С лёгким фырканьем, явно заметив её интерес, продолжает Лололошка. — Оттого о них в Империи, скорее всего, и не знают. Их можно найти засушенными в некоторых древних местах, но больше в природе просто так они не водятся. Добыть их такими свежими, — Его тон приобретает нотки издёвки. — Можно двумя способами. Первое: пойти в Крепость в Аду и провести близь искушающих скелетов всю свою жизнь. Они сами как цветы, но Розы, на самом деле, не особо заразны. Кажется, у них отсутствует любой вид размножения и они должны сами перебраться и прижиться к другому хозяину, потому для их получения придется проторчать там очень долго.       Замечая небольшую паузу, она наклоняет свой внешний модуль слегка на бок.       — А второй?       Ещё один бутон расцветает на горле. Показатели здоровья падают ещё ниже, начиная маячить рядом с критической зоной. Чуть левее состояния носителя высвечивается значок опасности, прерывисто мигая красным. Её антенны снова невольно поднимаются дыбом.       Лололошка кривит губы в неком подобии улыбки.       — А второй, — Говорит он, поднимая очередное, последнее сделанное, яблоко на уровень глаз. — Попытаться добыть Адскую Звезду.       Тьма смотрит на блеск отливающего солнца. Необычная натура плода, несмотря на вполне обычные ингредиенты, создаёт впечатление зеркала. Нет вмятин, присущих натуральному продукту, или отпечатков пальцев. Шкура гладкая, без единого изъяна, в которую с характерным звуком впиваются острые зубы.       Райя с неприкрытым удивлением смотрит за внезапно начавшими увядать цветами. Эффект только приумножается на втором, третьем и далее укусе, слабо возвращая кровеносным сосудам пользователя их первозданный вид. На руках, где особо отчётливо видны вены, проступает желтоватое свечение, особо резко контрастируя с до этого совсем тёмными полосами. Даже кожа приобретает более яркий цвет, хоть и всего на мгновение — цветник будто зашипел, пытаясь распуститься сильнее, больше, впиваясь под кожу всё глубже. В каштановых кудрях начали виднеться проблески чёрного, а сам Лололошка скривился от болезненного пульсирующего отростка. Он ещё пару секунд стоит с раздражённым лицом, пока его глаза не округляются и он не начинает обеспокоенно смотреть в сторону их совместной коробки, сгребая в охапку все золотые фрукты, попутно начиная кусать следующий из них.       Она решает отставить более точные вопросы на позже, видя как тот начинает двигаться к дому шустрее. Залетев за ним внутрь коробки, отстранённо замечая, что уже вечереет, её датчики улавливают степень прогресса Иссушения, а камеры фиксируют наличие цветов уже у Ромы, который свернулся чуть больше калачиком в постели, на груди.       Лололошка, держа одно из яблок у себя в зубах, грубо разламывает другое напополам, а эту половину ещё надвое, и со срочной агрессией пихает дольку своему близнецу в рот. Роман кашляет, вяло, слишком вяло, пытаясь отодрать от своего лица чужую руку, но спустя мгновение начинает послушно жевать. Райя повышает чувствительность микрофонов настолько, что она может слышать пение птиц с другого конца поселения — и сердцебиение больного в том числе. Тихое и прерывистое ту-дум, ту-дум говорит о весьма плачевном состоянии, и шипастые растения с очередным неприятным звуком переползают прочь от левой стороны, от сердца, дальше на плечо, выглядя многим сильно потрёпанно.       (Словно гниют.)       Её отвлекает ещё один кашель.       — Ай… — Хрипит шатен, массируя себе горло хорошей рукой. Краснота на лице не сошла, а пот всё ещё градом льётся из-под прилипшей чёлки, но теперь он не выглядит словно лист бумаги, на грани гибели.       Лололошка продолжает молча пихать кусочки фрукта Роме под нос.       — …Я прошу создать ещё одно такое яблоко. — Тихо говорит Райя, сохраняя его вид в память. — Мне нужно немного материала для сканирования, чтобы воссоздать их. Они очевидно пригодятся в будущем.       Чтобы не быть такой бесполезной, она должна знать, как это создать. Сейчас у них были ресурсы, ПМ, время, но это всё не может быть идеально вечно. Ей нужна структура. Механика создания. Точные пропорции. Модель, можно даже лишь колличество материала- что угодно, только бы не дать подобной ситуации повторится вновь.       Она пропускает мимо себя боковой взгляд сидящего парня, аккуратно опускаясь на кровать и прижимая антенны ближе к корпусу.       Райя просто не может позволить такому повторится вновь.