о кошмарах и свитерах

Эти рождественские каникулы были странными и невыносимо долгими. Ксавье не вполне пришел в себя после того безумия в школе, а еще, конечно, был безответно влюблен. И совершенно измучен снами.        Ему снился то Тайлер, целующий Уэнздей и сразу же обращающийся монстром, то Уэнздей, стоящая на пороге его мастерской со стрелой в плече, то он сам — раненый, слабый, на коленях перед кем-то в черном платье. Ксавье просыпался среди ночи в холодном поту или слезах и шел к окну — курить. Сигареты ему доставали семейные слуги, которым было приказано выполнять требования Торпа-младшего, к счастью, старшему до сына не было никакого дела. Он не появлялся дома весь декабрь. Каждый декабрь, который помнил Ксавье.        В его распоряжение поступал четырехэтажный особняк, оформленный в стиле минимализм (скорее «похуизм», потому что Винсент был слишком занят своими делами, чтобы обращать внимание на обстановку в доме), а вместе с ним: с десяток слуг, два повара, личный водитель или любой из автомобилей в гараже и прекрасный ассортимент отцовского бара.        Последним пунктом он активно пользовался. Не то чтобы Ксавье был таким уж любителем алкоголя, но в этот раз подсел, и под его подоконником неровным рядочком выстроились бутылки из-под дорогого бренди или виски. Дело было в том, что после таких вечерних мероприятий ему наконец-то ничего не снилось. И слегка притуплялись чувства. Это пагубно влияло на его творчество (проявлялось в полном отсутствии оного), но алкоголь и никотин помогали лучше рисования, и Ксавье в кои-то веки было насрать.        Пару раз по видеосвязи звонил Аякс, видел Ксавье, который пил за его здоровье прямо из горла и взволнованно интересовался, не стоит ли ему приехать на оставшиеся две недели. Это было бы заманчиво в других обстоятельствах, но сейчас Ксавье не хотелось, чтобы его спасали. Он чувствовал стыд и вину за свое состояние и не желал сочувствия. Тем более, что Аякс был так счастлив в своих отношениях с малышкой волчицей, а сердце Ксавье все быстрее покрывалось пеленой цвета платья из его снов. Перед хозяйкой которого он неизменно стоял на коленях.        Он писал ей пару раз, будучи в стельку, но сообщения упрямо оставались непрочитанными. Ксавье сошел бы с ума, не будь у него пяти полок элитного обезболивающего и снотворного. Каждый день, просыпаясь, он проверял телефон. Ничего.

***

Однажды, отправляясь позавтракать где-то после полудня, Ксавье почувствовал запах хвои и запеченной индейки, и ему показалось, будто дом стал на порядок приветливее. Пробегающий мимо уборщик легко кивнул, сунув в руки парню новую пачку сигарет и пробормотал что-то похожее на «счастливого Рождества». Ксавье присвистнул и решил, что по такому случаю он возьмет на вечер пару бутылок игристого. Он спустился в ярко украшенную гостиную, вдыхая аромат беззаботного детства. Эта комната действительно преображалась каждое Рождество, одевалась клетчатыми пледами, декоративными носочками, гирляндами и игрушками. Тут на стенах висели его самые первые рисунки и несколько относительно свежих (периода Невермора). Все были отобраны и развешаны его доброй гувернанткой по имени Мария. Ей было за 60, она работала на мистера Торпа с тех пор, как его сынишка появился на свет и не чаяла в мальчике души, и, хотя он давно перестал быть ребенком, Мария оставалась для Торпов полноценным членом семьи. Ксавье старался не появляться в коридорах пьяным, потому что эта бабуля была единственным человеком, которого он боялся огорчить. В перерывах между бутылками он цеплялся за это, чтобы не скатиться в пропасть. А еще за воспоминания о Уэнздей Аддамс. Иногда он представлял, каким взглядом из набора презрительных она прокомментировала бы его состояние и ощущал острое отвращение к себе.        В гостиной стояла высокая сосна, под которой Ксавье разглядел несколько коробок в смешной упаковке с мишками в красных шапках. Вечно работающий отец откупался от сына подарками, а упаковкой явно занимались его менеджеры, которых он менял как Ксавье кисти для рисования. У этого (или этой) вкус лучше, чем у той, что занималась подарками на день рождения, подумал Ксавье, хотя ему было очаровательно похер, во что завернуты очередные книги и холсты с личной гравировкой. В зал впорхнула горничная, увидела Ксавье и тут же унеслась, чтобы через пять минут вернуться с обедом и ароматной чашкой горячего шоколада на серебряном подносе. Парень так редко выбирался из своей комнаты, что обеспокоенные домочадцы сразу же скопились где-то возле гостиной и как бы ненароком находили в ней срочные дела, наблюдая за Ксавье. Мария тепло улыбалась ему, внезапно решив, что ель недостаточно увешана игрушками, горничные спрашивали, не принести ли мистеру рождественского печенья. Во всей этой суете Ксавье окончательно расслабился и почувствовал себя намного лучше. Настолько, что захотел принять горячий душ и надеть свитер с оленями. Интересно, у Уэнздей есть свитер с оленями? Ну, такой, черно-белый? Или она празднует Рождество в платье с кружевным воротничком? Она празднует Рождество?.. Перед глазами возникла елка с черными шарами, бантами и без гирлянд, под которой непременно черные подарки; Уэнздей с равнодушным взглядом и привычными косичками, возможно по случаю даже подвязанными сзади черной лентой. Нет, у нее точно нет рождественского свитера.

***

Ксавье медленно выбирался из изоляции, проверяя всевозможные соцсети и отвечая на сообщения друзей. Аякс был отличным парнем. Он помалкивал о происходящем и все еще писал ему каждый день, изредка предлагая свою компанию на каникулы. Ксавье подумывал согласиться.        Он сложил в мешок бутылки, стараясь не пересчитывать их. Когда он вышел из душа, мешка не было, как и пыли на полу и полках. Горничные успели поменять постель и проветрить комнату. Ксавье понял, что все это время ему не хватало воздуха — комната пропахла дымом и другими неприятными вещами.        За ужином с Марией он был уже самим собой: уплетал пюре с мясом, пудинги и печенье, шутил и смеялся, а ближе к ночи распаковал подарки от отца (книги, книги, кожаный скетчбук с позолоченными инициалами в уголке, карандаши…это что, запонки?!), от Бьянки (с намеком: футляр для наушников глубокого черного цвета и какой-то мрачного вида детектив) и «от Аякса и Энид, с любовью», в котором обнаружился еще один скетчбук, только поскромнее. У художников они действительно меняются быстро, поэтому Ксавье был доволен. Но все же со стыдом вспомнил, как долго ничего не рисовал. После недолгих колебаний он отправил короткое «с Рождеством» и Уэнздей, а потом пустым взглядом пялился на открытую переписку, которую вел он один. Мария окликнула его, приглашая выпить с ней чая перед сном, и Ксавье погасил экран, оставляя телефон под елкой.

***

«Спасибо, Ксавье, моя семья пытала меня весь день.» — гласило сообщение. Брови Ксавье поползли вверх. То ли от самого факта, то ли от осознания, что он пропустил момент, когда она это отправила. Час назад.

уже спишь?

Нет.

если что, мой подарок можно было открыть до Рождества)

Я была занята. Родители возили меня на «отдых». Они явно не понимают, что мой «отдых» не предполагает их присутствия.

значит, ты будешь им пользоваться?

Если ты собираешься мне написывать, то, очевидно, нет.

я рад, что ты ответила

Воцарилась пауза. Ксавье решил, что Уэнздей, вероятно, сочла последнюю реплику подходящей для завершения диалога, подцепил из бара бутылку вина и направился наверх. Ему внезапно захотелось порисовать в новеньком скетчбуке «с любовью», и он уже выбрал ту, что была достойна первой страницы. Я училась отправлять фото. Ксавье расплылся в улыбке. Уэнздей была невероятно милой, несмотря на то, что с легкостью врезала бы ему по лицу за такие слова. На фотографии книга с веселым названием «Демонология», маленькая рука Уэнздей с неизменно черными ноготками и кусочек полосатого рукава. Подарок дяди Фестера.

очень занимательно, наверное

у меня попроще

Ксавье отправил ей фото своей новой книжки-страшилки, ни на что особо не надеясь. Мама это читала. Детский сад. Я могу посоветовать тебе что-то поприличнее. Ксавье не хотел знать, что в понимании Уэнздей «прилично», но это была просто охеренная возможность с ней поговорить.

привезешь мне что-то в следующем семестре?

Если хочешь.

хочу. люблю всякую жуть

Мы сейчас про книги? Уэнздей что, флиртует?..

мм…думаю, не только

например, у меня есть ужасный свитер с оленями, источающий дух праздника

Мерзко.

как твоя семья одевается на Рождество?

Как в моих лучших кошмарах. Но без оленей. Еще одна пауза, за которую Ксавье успел нарисовать девичий силуэт и одеть его в брюки и черно-белую полосатую кофту.        В чате еще одна фотография. Уэнздей стоит напротив зеркала, закрывая телефоном лицо. Косички лежат на плечах, а не сзади, как думалось Ксавье, но подвязаны действительно черными лентами, которые сейчас несколько длиннее обычных. У Ксавье перехватывает дыхание. Он быстро набирает «красиво!» и выводит букву У на груди нарисованной девочки.       

У нее есть рождественский свитер.